Франция весьма близко подошла к порогу гражданской войны. Население в смятении, выпуски теленовостей напоминают фронтовые сводки с захватами и жертвами. Выходцы из «гетто» крушат здания, жгут автомобили, нападают на людей. Революционное пламя, разгоревшись в пригородах Парижа, распространяется по всей стране, вызывая отдельные всплески за ее пределами.
Откуда в республике, придерживающейся канонов светскости, такие проблемы? В год столетнего юбилея закона страны о разделении государства и церкви, закрепившего принципы французского лаицизма, система дала сбой.
Истоки сегодняшних столкновений зародились еще в прошлом веке. В послевоенные годы во Франции не хватало рабочих рук для восстановления экономики. Тогда правительство активно приглашало гастарбайтеров из других стран, подразумевая, что через некоторое время те вернутся на родину. Но иммигранты, приезжавшие во Францию на заработки, оседали, а затем воссоединялись со своими семьями, выписывая их на французскую землю.
Они селились в самых дешевых районах, часто по принципу землячества, а впоследствии для них были построены дешевые многоквартирные дома в пригородах. В то время никто не предполагал, что безобидные с виду поселения иммигрантов могут превратиться в социально опасные «гетто».
Со временем экономическая система Франции просто перестала справляться с наплывом иммигрантов. «Социальный лифт» сломался, законсервировав людей из общин в среде, далекой от благополучия. Этнические кварталы начали разрастаться, общинные районы стали диктовать свои права живущим в них, превратившись в «нарывы бедности» и очаги криминала. Монумент светскости, провозглашенный республикой, начал давать трещины.
«Во Францию приезжают 200 тысяч незаконных иммигрантов в год, — комментирует проблему лаицизма Дельфин Бато, национальный секретарь по делам безопасности Социалистической партии (Париж). — У них нет прав, они живут где попало и могут угодить в сети мошенников. Я видела районы в пригородах, где раньше были кооперативные квартиры.
Люди, ненароком попавшие в такой пригород, оказываются запертыми на всех уровнях в социальном капкане. Кроме того, нередки случаи дискриминации не только по цвету кожи, внешности и фамилии, но и по месту жительства. Клеймо «гетто» мешает иммигрантам ассимилироваться.
- Появился феномен исключения: у иммигранта нет работы, значит, нет нормального жилья, а это уже приводит его в гетто, — говорит Луи Буарон, президент ассоциации «Культура выражения» города Тулон на юге Франции. — У нас уровень безработицы около 10 процентов, но есть районы, где она стопроцентна.
Отношение к иммигрантам также неоднозначно
Летом в Париже мы стали очевидцами одного из типичных уличных преступлений. Средь бела дня юный магрибец напал на остановившийся перед светофором джип. Он кулаком (!) разбил боковое стекло, выхватил дамскую сумочку, лежавшую на переднем сиденье рядом с
Напуганная и ограбленная парижанка предпочла уехать не разбираясь. Кроме того, перекос в общественных понятиях привел к возникновению нового для Франции явления — «обратного расизма». Пойманный на воровстве темнокожий подросток может закричать на всю улицу: «Расист! Расист!», якобы призывая всех в свидетели нарушения его прав.
Опасные пригороды, сконцентрировавшие в себе враждебно настроенную бедноту, в конце концов превратились в так называемые «зоны беззакония». В некоторые «зоны» не отваживались заглядывать экстренные службы пожарных, медиков и даже полиция. Такие гетто «окольцевали» все крупные города Франции. Заселенные главным образом выходцами из стран Магриба, они «внедряли» в повседневность светской страны законы своих общин.
На протяжении многих лет власти закрывали глаза на эту проблему, а когда спохватились, феномен гетто уже успел укорениться во французском обществе. В пригородах французских городов сформировалась взрывоопасная масса бедных иммигрантов. Создался повод, и социальный нарыв, зревший последние годы, вскрылся.
Весь мир следит за ситуацией во Франции, стране, которая первой продвинула принципы светскости, не дававшие осечек двести лет. В свете последних событий сама идея существования республики и ее достижений подвергается серьезным испытаниям. Перед французским обществом встал выбор — принять законы коммунитаризма или продолжать отстаивать завоевания Французской революции. От ответа на этот вопрос зависит будущее не только великой страны с великой историей, но и будущее других государств.