Над пропастью во лжи

«Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть: Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак». Дж. Сэлинджер

Если вам на самом деле хочется узнать мое мнение о нынешней избирательной кампании, о тех уловках и нескончаемых провокациях, «словом, всю эту дэвид-копперфилдовскую муть», тогда надобно бы вам знать одну простую вещь. В любом случае, при любом раскладе (можете назвать меня сумасшедшим!) политика — это как осетрина не первой свежести: на вид аппетитна, на вкус — что мышиный яд.

Было. И прошло

И вот этот яд отравляет жизнь простого работяги. Пенсионеры и те разделились: на одной лавочке — за действующего, на другой — за хмурого, неопределившиеся — у песочницы в домино рубятся. Не, ну серьезно: власть напрягается, оппозиция и того хлеще. Первая говорит: реформы проведены, зарплаты и пенсии растут, мол, что еще надо для счастья?! Но оппоненты, оказывается, знают, что надо: давай нефтяных денег! Каждому. Верни землю и заводы. Каждому! Ага, а еще чтоб каждому сирому, лентяю, наркоману и алкашу — счастья выше крыши! Но каждому! Надо полагать, тогда и будет справедливый Казахстан. Я это так понимаю: лежу я, значит, дома и книжки умные читаю, а сосед — он у меня работящий! — с утра до ночи в поте лица: Но счастья что ему, что мне — поровну. Это мне нравится, потому что книжки листать — это тоже труд, тоже, знаете, утомляюсь.

Если честно, то я, наверное, точно чокнутый! Думал-думал я, и выстроилась у меня такая студеная-престуденая, «как у ведьмы за пазухой», логика: в этой стране я живу, почитай, сорок лет и застал то время, когда у КАЖДОГО была земля и у КАЖДОГО был завод. Сейчас почему-то думают, что жили мы тогда оч-ч-чень счастливо. Зарплата — 200 рублей. Был партком — управа для гуляк и опора для брошенных жен. Тропа к партсекретарю не зарастала никогда (кажется, Пушкин). Школы и институты — бесплатные. Больницы — тоже. Что было, то было. Че врать-то!

Но самое главное — было светлое будущее. Все надеялись: вот построим коммунизм с симпатичным лицом Клаудии Шиффер и как заживем! Дефицита, того, что на каждом углу («в одни руки не больше килограмма» и «мужчина, где ваш номерок на ладони и почему в пять утра не участвовали в перекличке?»), больше не будет. Бери, чего хочешь и сколько хочешь. Бесплатно. Что ни на есть даром. Но главное — можно не работать! Да, та власть казалась гуманной. Как же, балерин отправляли на пенсию в тридцать. Ну не нравились бровастому Леониду Ильичу подуставшие танцовщицы и фигуристки. Губа не дура. А еще, конечно, любил он «нежности» с немолодыми коммунистическими вождями. Не, ну не в том смысле, как сейчас: без глупостей. Это сейчас Моисеев — суперзвезда. Секса, как известно, тогда не было. Но целовался товарищ искренне: страна-то кормила полмира, так что поцелуи вроде как и не бесплатные получались: Нынешние власти про артистов думают иначе: и в 63 можно танцевать «Щелкунчика»! Ну-ну:

Так вот: удивляюсь я! Поражаюсь и пребываю в ступоре. Как же так, советские люди строили прекрасные танки и ядерные бомбы, а жили ну очень скромно. «Копейка», в смысле «Жигули» первой модели, — предел мечтаний. Копили-то целеустремленно — по «четвертаку» в месяц! А больше и не отложишь, жить-то на что-то надо, а любой товар приходилось брать с переплатой. Ту же банальную колбасу. Хотя, конечно, впроголодь никто не жил. Холодильники трещали по швам. Это — правда. Голодных бунтов не было. Ну разве что в Новочеркасске. Да и то, как я понимаю своим недалеким умом, эти глупые новочеркасцы больше против социализма выступали, против спецпайков для партэлиты.

Так вот, я к тому, что, вроде как, земля была общей, заводы — и подавно. А жили более чем скромно. И социальная справедливость была. Еще какая! Доярки — в депутатах Верховного Совета ходили. Это потому, что, как завещал Ленин, любая кухарка: Ну вы поняли, вы же — не я, сумасшедший. А я никак не пойму: ну почему мы в той стране, где у КАЖДОГО были земля и завод, жили, в общем, не очень-то. Может, оттого, что кухарки управляли? Ну, это я так, в порядке бреда:

Вот и думаю: нынешняя здравомыслящая (это я — дурак, но они-то типа умные) оппозиция зовет к прошлому. И людям нравится. Тем, что постарше. Не знаю, почему честных или думающих людей зовут сумасшедшими. Я-то, понятно, чокнутый. Но людям нравится! Говорят, что работать меньше надо будет. На 17 тысяч тенге в месяц — меньше. Вообще-то иждивенцев даже коммунисты не любили. Заставляли из-под палки пахать. Оттого и называли страну зоной. С железным занавесом. Труд был почетной обязанностью. Так зачем же обещать манну небесную?! Осетрины несвежей объелись?

Зачем КАЖДОМУ земля и завод? Что КАЖДЫЙ будет с ними делать? Я бы, конечно, что-нибудь да придумал. Хоть и недалекий, а идейки есть. Только вот теряюсь в догадках: кто ж тады за станком работать будет? Ну ладно. С рабсилой, что-то мне подсказывает, из соседних стран определимся. А как с количеством земли и заводов? Каждому по шесть соток? Кому-то в Кызылкумах, а кому-то — в Боровом? Но и это ладно. Черт с ними, прости Господи, лишь бы на халяву. А как с заводами быть? Предлагаю построить 15 миллионов фабрик и заводов. Чтоб КАЖДОМУ. С новорожденными заминка? Обойдутся — они же в этих выборах не участвуют.

Говорил же вам: муть! Такая муть, что «тоска дремучая берет». А вы не верили:

Психи и те умнее

Вы, конечно, знаете, что действующая власть — белая и пушистая. Это вам не коммуняки. Реагирует мгновенно! В Костанае в некоем офисе избирательного штаба произошел пожар. Понятно, оппозиция всполошилась. Шутка ли, штаб подожгли. Подлые власти! Ну дались вам эти оппозиционеры! Но я говорю же, власти у нас расторопные. Через две недели — ровно столько доблестные правоохранительные органы играли «в несознанку» — выяснилось, что произошло банальное замыкание. Сгорел компьютер. Газеты и ТВ молчат, а оппозиция разоряется на всю вселенную. Мол, вот только из-за этого компьютера они и проиграют. Шуму-то, будто Рейхстаг спалили и вот-вот Вторая мировая полыхнет! Ну то, что из мухи слона сделать, для нашей оппозиции — это как для меня плюнуть в окно с третьего этажа психушки. Плевое дело! Я это люблю: смачно так, чпок — и готово!

Вы будете смеяться, как я смеялся, когда узнаете про следующую «муху», растолстевшую до габаритов слона. У одной агитаторши пропала дочь. Как сквозь землю. Опять же, по версии оппозиции, это проделки властей. Оказывается, как мне сказал лечащий доктор, опытный такой, между прочим, всегда шестую палату врачует, мой маразм на фоне оппозиционного — как спичечный коробок против «Титаника». А моему врачу верить можно! Потому что он точно знает, что «Титаник» потонул. Я-то сомневаюсь: говорю ему, это не насовсем, вдруг всплывет? А он мне: оппозиция по тебе скучает, такие же неверующие. Говорит, это по их части на все белое утверждать со знанием дела — черное. Интересные люди, необычные: когда были во власти, с пеной у рта доказывали, что черное — это то же самое, что и белое. А еще лекарь меня Фомой почему-то назвал. Чудак-человек.

Так вот, оппозиционные газеты белугой воют, на пену исходят: вот, сволочи, пишут они, на такую низость власти решились! Дескать, ничего святого! Другие газеты, ну те, что пишут не только про политику, но и про жизнь простых людей, которые этой политикой «ваще» не интересуются, те рассказывают, что эту девушку разыскивают 300 полицейских, мол, глаз не сомкнем, пока не найдем. Мне одно непонятно: только в Алматы каждый год пропадает столько людей, что, если их поселить в мою палату, я буду спать под потолком. Так почему же оппозиционные СМИ это нисколько не волнует? И почему полиция их, пропавших, не ищет с таким же тщанием и старанием? До меня что-то не доходит: Не моего ущербного ума дело?

Или вот еще казус. В своем небедном доме, можно сказать, дворце — сам видел, по телеку показывали, а мне врач разрешает смотреть телек — погиб известный оппозиционер. Заманбек Нуркадилов. Ну, про погибших либо хорошо, либо никак. Я хоть и сумасшедший, а этику знаю. Так вот. Получилась прикольная картина, когда «верхи» не могут, а «низы» не хотят. «Верхи» не могут доказать, что они не при делах, и поэтому тянут на самоубийство. Во всяком случае, у меня, недалекого, складывается такое впечатление. А «низы» не хотят в это верить. И правильно делают. Даже мой знакомый псих (хороший такой симпатяга, да вот беда — жизнь не заладилась: как полнолуние, так воет и в петлю лезет), даже он, будучи в петле, просил меня пнуть табуретку, что под ним. Но я-то не псих, так, дуркую помаленьку, поэтому делаю вид, что пинаю и изображаю, что сил не хватает. Говорю ему: мол, вот отъелся на казенных харчах, садись на диету. С тех пор свою котлету в обед он отдает мне. А я и рад. Так вот: это каким же «садо-мазо» надо быть, чтобы два раза в себя через подушку лупануть, ну а потом, поняв, что все равно выживет, но жить будет плохо, «проконтролировать» себя третьим выстрелом туда, где у меня то, что называется мозгами?! Не, на такое даже псих не способен, а покойный не был психом. Я здесь старожил, а Нуркадилова ни разу не видел. Честно-честно! Клянусь завтрашним компотом!

Но и оппозиция хороша! Там у них прокурор есть. Генеральный. Но бывший. Тот без суда и следствия, на глазок, определил: заказ властей. Логика у прокурора, как в фильме «Мама, не горюй!», — фашистская. Мол, хотел ушедший в мир иной что-то рассказать. Вот его и шлепнули. СМИ, ну те, что искренне за оппозицию, подхватили взахлеб. Имеют право. Тоже показатель свободы слова. А вот с объективностью похуже. То, что сей политик отошел сначала не только от власти, но и от ее оппонентов, — не говорится. То, что он полгода сидел дома и активно занимался всем — воспитанием дочери и жены, бизнес-контактами (у нас любой, кто был во власти, в том числе и ярые оппозиционеры, живут почему-то припеваючи, что не мешает им терзаться-убиваться за интересы народа), литературными переводами — в расчет не берется. Даже не упоминается. В этом плане те газеты, что пишут обо всем, конечно, поинтересней.

Не понимаю я многого, но этого особенно: зачем оппозиции топтаться на костях? Зачем наживать «электоральный» капитал на смерти отошедшего от дел политика? Опять же баламутят народ почем зря. А в глазах у них липа. Не люблю я их, потому что их позиция колеблется вместе с курсом доллара к тенге. Когда доллар крепнет, они радуются: больше «зелени» в свои закрома отработают. А когда тенге растет, огорчаются: значит, заработки их долларовые уменьшаются. Но у меня, юродивого, все равно радость: значит, у народа, который все больше оперирует тенге, вырастет благосостояние. То, что делает оппозиция — ну дети, честное слово! — так даже треклятые психи не поступают. Мы — умнее!

И правильно делают власти, что удерживают «детей» от пропасти во лжи. Пусть и они живут по законам. Не только тем, что в умных книжках, называемых Гражданским, Административным и Уголовным кодексами. Но и по законам человеческой совести. Врать — нечестно. Придумывать — тоже. Провоцировать — втройне опасно! Власть, получается, добрая, раз удерживает оппозицию от поступков, за которые им потом будет стыдно. Ведь «дети», которые сейчас кривляются как могут, когда-нибудь переболеют этими болезнями и станут взрослыми и серьезными дядями. И у них появятся дети, которым нужно передать спокойную страну с работающими заводами и вспаханной землей. Это же так просто.

Это понимает даже сумасшедший.

Или они тоже такие, как я?