Это будет

На интернет-сайте Объединенной Гражданской партии Беларуси и гражданской инициативы «Белорусский партизан» опубликовано анонимное письмо, авторы которого называют себя сотрудниками белорусского КГБ. «Голос Америки» попросил прокомментировать эту публикацию Павла Шеремета — руководителя отдела специальных проектов «Первого канала» Российского телевидения и известного белорусского аналитика, неоднократно подвергавшегося преследованиям со стороны режима Лукашенко.

Алекс Кэмпбелл:
На сайте Объединенной гражданской партии Беларуси появилось открытое письмо от имени сотрудников КГБ. На ваш взгляд, заслуживает ли оно доверия? Насколько можно верить тому, что там изложено?

Павел Шеремет:
Я бы практически на 100 процентов доверял тем сведениям, которые опубликованы в анонимном письме сотрудников КГБ. Дело в том, что, фактически ежедневно те контакты, которые бывают у меня или у руководителей оппозиционных партий с сотрудниками правоохранительных органов, показывают, что недовольство внутри правоохранительной системы Беларуси, спецслужб Беларуси, недовольство тем, что делает Лукашенко, растет. И там достаточно много здравомыслящих людей, и эти люди понимают: то, что происходит в Беларуси — уже на грани психоза, на грани шизофрении, и это очень опасно. Поэтому они достаточно охотно идут на контакт и делятся с нами разного рода информацией. Вот, например, последнее сообщение — тоже из анонимных источников — о том, что КГБ Беларуси направило письмо в ФСБ России о том, что в России действуют люди, которые подрывают стабильность белорусского режима. И КГБ Беларуси просило разрешения действовать, как бы, самостоятельно и разобраться с этими людьми — в частности, с членами Российско-белорусской правозащитной комиссии. Мы тоже узнали об этом письме от наших товарищей или друзей из КГБ Беларуси. То есть, там есть люди, которые идут на сотрудничество с оппозицией.

А.К.:
Как, кстати, прореагировала Россия? Известно ли вам что-нибудь?

П.Ш.:
Насколько мне известно, ФСБ ответило категорическим отказом на вот эту странную просьбу белорусских коллег. И, несмотря на договор о Союзе, о взаимной помощи, было отмечено, что никакой незаконной деятельностью перечисленные в письме граждане не занимаются. Как я понимаю, их вежливо «послали» подальше.

А.К.:
В письме сотрудников белорусского КГБ упоминается интересная цифра: даже в Могилевской области рейтинг доверия действующему президенту не превышает 23 процентов. В ближайшие дни в Беларуси будут запрещена публикация итогов социологических опросов. Как вы оцениваете в настоящий момент протестные настроения? Какой процент населения выступает в поддержку Лукашенко? Каковы шансы Козулина, Милинкевича?

П.Ш.:
Конечно, социологические исследования в Беларуси крайне осложнены. Их очень тяжело проводить в силу того, что белорусские власти максимально ограничивают независимые социологические исследования. По данным, которые мы имели в течение последнего месяца, нельзя, конечно, говорить о том, что рейтинг Лукашенко катастрофически упал. Можно только говорить о том, что в крупных городах он не приближается к 30 процентам, колеблется на уровне 30 процентов. Это рейтинг Лукашенко «с плюсом». При этом, рейтинг Лукашенко «с минусом» тоже колеблется в районе 30–40 процентов. И это говорит о том, что Лукашенко, конечно, не может победить на предстоящих выборах, а, тем более, не может победить в первом туре, как официальная пропаганда сейчас это подает. И официальные социологические службы говорят бесконечно о том, что Лукашенко наберет свыше 70 процентов. Они готовят нас к тому результату, который хотят нарисовать в Центральной избирательной комиссии. Что же касается рейтингов Милинкевича и Козулина, то тут тоже нужно разделять на два как бы под-вопроса. Рейтинг Милинкевича, по тем данным, которые были до телевизионных выступлений, безусловно, был значительно выше рейтинга Козулина. Потому что Милинкевич — это единый кандидат. Он единый кандидат оппозиции, и люди, даже не зная его фамилии, голосуют в опросах за единого кандидата оппозиции. Это мощный ресурс. Но после выступления на телевидении, после скандалов 1–2 марта, вырос рейтинг Козулина. Я не могу сказать — в каких абсолютных цифрах, но это тоже уже достаточно заметные показатели. И по тем встречам, которые проходят, и у Козулина, и у Милинкевича в белорусских городах, видно, что популярность оппозиционных лидеров растет, и растет желание людей что-то изменить в стране, потому что эта официальная шизофрения — она уже всем порядком надоела.

А.К.:
Вернемся к письму. К тем конкретным мероприятиям, которые, якобы, готовится осуществить администрация Лукашенко. Особое внимание привлек пункт второй: за день до выборов — персональная опека всех лидеров; в день выборов — «недопущение лидеров до масс». И далее, пункт двенадцатый: утверждена схема: «задержали, в милицию, оттуда в суд, там — 15 суток. Время на все действо — 2–3 часа, то есть, к вечеру актива не будет».
Вот сообщается о том, что лидер Объединенной гражданской партии Лебедько задержан в Могилеве и должен предстать перед судом. Не означает ли это, что реализация мер, изложенных в письме, началась досрочно?

П.Ш.:
Абсолютно очевидно, что белорусские власти находятся в состоянии психоза. Абсолютно очевидно, что они действуют неадекватно жестоко и неадекватно резко по отношению к тому, что происходит в Беларуси. Абсолютно очевидно, что страх перед оппозицией парализовал мозг белорусской власти, они перешли в наступление, которое со дня на день станет тотальным. Сведения и данные о том, что поставлена задача — изолировать активистов оппозиционных партий — все больше и больше подтверждаются. И эта схема — она была отработана еще год назад, во время референдума. Год назад я сам стал жертвой этой схемы, когда в воскресенье, в день голосования по референдуму, я помогал организовывать итоговую пресс-конференцию, на которой должны были быть объявлены результаты «экзит-пола». На улице, перемещаясь из точки \"А\" в точку \"Б\" я был остановлен молодыми людьми, завязалась драка… Как потом оказалось, это были курсанты Школы милиции. Тут же откуда-то появилась милиция, нас всех арестовали, через десять минут оказалось, что я — зачинщик драки, я был отправлен в тюрьму, и меня должны были судить. И, таким образом, я был на несколько дней исключен из этого политического, информационного процесса. Сейчас, когда ситуация становится, в общем, критической для власти, и когда лидеры и активисты оппозиции открыто готовятся к массовым акциям 19 и 20 марта, вот это противодействие через суды, через аресты на 10–15 суток — это будет самым популярным способом противодействия белорусских властей по отношению к оппозиции. Я думаю, что на следующей неделе это будут массовые аресты и массовые суды активистов объединенной оппозиции, активистов молодежных организаций. И этот план дискредитации делится на две части. Первая — это компрометация и дискредитация через создание вот этих мифов про склады с оружием, про деньги с Запада или Востока, про листовки, и так далее…
А вторая часть плана — это реальное противодействие реальным активистам, которые могут как-то выводить людей на улицы, или как-то организовывать протестный процесс. Это активисты «Зубра», это активисты партий, их будут просто арестовывать и бросать в тюрьму на 10–15 суток или, может быть, даже больше.

А.К:
О том, что предпринятые тогда против вас действия показались властям эффективными, и о том, что они опять будут применяться спецслужбами, говорит пункт четырнадцатый, который гласит: «Проведено совещание с группой неких спортсменов — такие группы созданы — которые, под видом пьяной оппозиции, ввяжутся в драку с милицией, а также будут избивать членов оппозиции». Тем не менее, особую тревогу вызывают следующие пункты: «Готовится вариант нахождения в одном из офисов, в гараже или автомобиле оппозиционера оружия, боеприпасов, гранат. Этому уделяется основное направление провокаций». Так пишут авторы анонимного письма на оппозиционный вебсайт. Насколько эффективными могут быть такие провокации властей?

П.Ш.:
На мой взгляд, они уже утратили свою эффективность. Во-первых, уже на протяжении нескольких месяцев белорусское КГБ, с явным фальстартом, сообщало о том, что они находили десятки, если не сотни, тайников с оружием и деньгами. Уже несколько раз белорусское КГБ показывало видеокадры, якобы изъятого оружия, включая пулеметы и автоматы. И, в общем-то, это всем уже надоело. Всем очевидны глупость и вымысел этих разработок КГБ. Ну, добавят еще каких-то конкретных фамилий…
Сейчас они показывали оружие, анонимно изъятое непонятно у кого. Ну, будут говорить, что это оружие они нашли в квартире Иванова, Петрова или Сидорова. Но всем уже очевидно, что белорусский режим прогнил просто до основания и утонул в этой лжи. Они выдумывают эти страшилки, запугивают этими страшилками президента. На основании этих страшилок и этого безумия, Лукашенко отдает неадекватные приказы и, тем самым, доводит ситуацию до абсурда. И всем очевидно, что, если не остановить то, что происходит в Беларуси, это закончится каким-то страшным происшествием, страшным скандалом. Поэтому я не верю в какую-то серьезную эффективность этих провокаций. Единственно, что, конечно в этот момент — 12, 20 марта — в день голосования, в ближайшие дни после голосования, они могут как-то на несколько дней ситуацию заморозить. Ну, арестуют они этих сто или двести активистов оппозиции. Но принципиально ситуацию они не спасут. Всем же очевидно, что идет волна свободы, волна освобождения, что люди устали от этой шизофрении.
И все понимают, что эти выборы — это просто один из этапов этого освобождения. И все будут биться до конца, даже понимая, что, практически, невозможно будет победить. Но для всех очевидно, что это будут последние выборы Лукашенко, что это будет последняя победа Лукашенко, что это будет «пиррова победа», что он захлебнется и той кровью, которую он собирается пролить, и теми жертвами, которые они уже запланировали в своем плане противодействия оппозиции.

А.К.:
Мы говорили о западном факторе, мы говорили о факторе активной внутренней белорусской оппозиции, но есть еще один фактор, о котором вы косвенно уже упомянули. Я имею в виду участие населения в возможных акциях протеста в день выборов 19 марта и после него. Пункт пятый плана КГБ гласит: «Принятие всех мер по недопущения приезда в Минск в день голосования». Речь идет о приезде людей с мест, отмене электричек, автобусов, проверке целесообразности въезда в столицу автомобилей… Конечно же будут отключены интернет и мобильная телефонная связь. Достигло ли недовольство положением дел в Беларуси того уровня, когда даже эти меры не смогут повлиять на ситуацию и на массовое выступление населения?

П.Ш.:
Я думаю, что выступления населения — белорусских граждан -будут значительными, заметными. И я думаю, что они будут как-то влиять на политическую и общественную обстановку в Беларуси. Конечно, все эти меры — отмена электричек, пикеты на дорогах — в первый день-два они ослабят эту волну народного гнева. Но революции всегда делаются в столице. Революция делается в Минске. И первые дни критически важны всегда именно с точки зрения того, сколько минчан выйдет на улицу, чтобы защитить свое право участвовать в честных выборах. Люди из провинции подтягиваются только через несколько дней, даже если нет никаких пикетов на дорогах. Поэтому, в зависимости от того, как проголосуют минчане, как они будут себя вести, даже не 19-го, а 20 марта — от этого во многом будет зависеть, как будет развиваться ситуация. Мне кажется, что достаточно 20–30 тысяч людей на улице для того, чтобы это «колосс на глиняных ногах», этот белорусский режим, который очень страшный, но при этом уже прогнил — чтобы он рухнул.