Идеология глобального Джихада

Историк Мэри Хабек, профессор Школы Передовых Международных Исследований Университета Джонса Хопкинса, опубликовала книгу «Узнавая Врага: Идеология Джихадизма и Война с Террором».

Доктор Хабек утверждает свою ключевую позицию буквально на первых страницах. По ее мнению, навязший на зубах вопрос «Почему они нас так не любят?» задан некорректно. Совершенно очевидно, что абсолютное большинство мусульман вообще и жителей арабских стран в частности не желали и не желают гибели простых американцев, хотя многие из них действительно испытывают серьезное недовольство многими действиями США. На самом деле надо спросить, какие же именно индивидуумы и группы настолько ненавидит Америку, что готовят и осуществляют убийства ее рядовых жителей на их собственной земле.

В такой форме вопрос о причинах террористических атак 11 сентября 2001 года звучит куда конкретней, а потому допускает и более определенные ответы. Чаще всего утверждают, что в этих событиях повинны «исламские фундаменталисты» или просто «исламисты». Мэри Хабек считает такие формулировки не то, что однозначно неверными, но слишком расплывчатыми. В профессиональной литературе исламистами называют активных сторонников возрождения и реформирования мусульманской религии, которое могло бы привести к ее возвращению к политической власти. Однако исламизм не представляет собой ни организационно, ни идейно однородного движения. Под это определение подпадает великое множество групп, которые очень по-разному представляют себе свои конкретные задачи и методы достижения своих целей, а потому нередко конфликтуют друг с другом. Отнюдь не все из них склонны к экстремизму, а некоторые, например, находящаяся у власти в Турции «Партия Справедливости и Развития», даже принимают нормы международного права и демократического политического процесса. Сказать, что вина за трагедию 11 сентября лежит на исламистах и этим ограничиться — значит сказать очень мало и к тому же неточно.

Каков же следующий шаг к истине? Профессор Хабек утверждает, что и 19 молодых мужчин, которые 11 сентября 2001 года захватили американские пассажирские самолеты, и многие другие мусульманские группы не в мечтах, а на деле стремящиеся нанести серьезный ущерб США (включая, конечно, и «Аль Каеду») являются обособленной ветвью самой радикальной части исламского фундаментализма. Эта ветвь, обычно называемая «джихадизмом», имеет своих собственных идеологов и практических руководителей, которые исходят из весьма специфических представлений о том, что надо сделать для духовного и политического подъема ислама, и как следует поступать со своими врагами. Джихадисты отличаются от других исламистских группировок, прежде всего, абсолютной готовностью к насильственной ломке ныне существующей международной системы и возведению на ее обломках мусульманского теократического государства. Этот момент и должен служить основой понимания исходящих от них угроз и разработки эффективных способов их нейтрализации.

Идеологи джихадизма давно уже выработали вполне последовательную философию, объясняющую и оправдывающую его цели и методы. Ее фундаментом служат непоколебимая вера в необходимость исламизации всего человечества. Джихадисты признают, что  для достижения этой цели понадобится разрушить весь современный миропорядок, однако не сомневаются в том, что игра стоит свеч. Они утверждают, что Аллах послал на Землю пророка Мухаммеда, чтобы тот мог утвердить истинную религию и создать на ее основе совершенное общество, управляемое законами шариата. Поскольку Мухаммед был последним пророком, переданные через него божественные откровения являются окончательными истинами, посланными не одним только арабам, но всему человечеству. Поэтому они не подлежат ни сомнениям, ни, тем более, пересмотру. Для их понимания не нужны ни разум, ни логика, достаточно безоговорочной веры. Не приходится удивляться, что джихадисты не считают необходимым соблюдать любые системы мирских законов, не основанные на сурах Корана. В фокусе такого отторжения, естественно, оказываются политические институты демократического общества.

Джихадисты видят высший долг всех правоверных в том, чтобы точно и буквально исполнить выраженную в Коране волю Аллаха, невзирая ни на какие преграды. Что касается немусульман, то перед ними стоит очень простой выбор — обратиться к Исламу или погибнуть. Если современный мир не соответствует исламистским канонам, он должен приспособиться к ним или лишиться права на существование. Коль скоро мирские власти и данные ими установления препятствуют осуществлению этого высшего предначертания, правоверные могут и обязаны вступить с ними в священную битву и вести ее до полной победы, не брезгуя никакими средствами. Тотальная и по самой своей сути бескомпромиссная война за утверждение этой экстремистской утопии и называется джихадом.

Все исламистские группы в той или или иной степени противопоставляют истинно верующих (иначе говоря, мусульман) всем тем, кто таковыми не являются (неверным), однако джихадисты провозглашают этот контраст вечным и абсолютным. Различия между теми и другими так же очевидны и абсолютны, как различия между светом и тьмой, белым и черным, счастьем и несчастьем. Джихадисты полагают, что неверные, по самой своей сути, должны ненавидеть Ислам и стремиться к его уничтожению, а потому не сомневаются в своем праве атаковать и побеждать этот вражеский лагерь.

Не подлежит сомнению, пишет профессор Хабек, что в Коране можно найти множество фрагментов, поддерживающих такую интерпретацию. Однако хорошо известно, что есть там и тексты, несущие идеи мира, милосердия и терпимости. Характерно, что идеологи джихадизма, как правило, вообще не ссылаются на эти места священной книги.  Они также отказываются признать, что Коран можно толковать множеством способов, настаивая на собственном прочтении, как единственно правильном. Они не только считают, что Коран содержит полные ответы на все вопросы человеческого существования (это общая точка зрения мусульманских фундаменталистов), но и утверждают, что эти ответы абсолютно однозначны. Поэтому джихадизм в принципе отвергает множественность взглядов, сомнения, споры и мирное достижение согласия. Это еще одна причина, по которой он откровенно и последовательно противопоставляет себя демократии и самым решительным образом отвергает все и всяческие устои современного западного либерализма, в том числе права и свободы человека (включая, разумеется, и свободу вероисповедования). В силу тех же соображений, джихадисты отказываются признавать принципы международного права, которое они считают несовместимым с шариатом. Самые радикальные из них даже с порога отвергают возможностей любых договоренностей между мусульманскими и немусульманскими государствами.

Это тотальное отрицание всех без исключения «чужих» идеологий и ценностей является характерной чертой джихадизма. Само по себе оно не уникально, поскольку присуще и другим тоталитарным доктринам, однако джихадисты придают ему статус религиозного абсолюта и проводят в жизнь с исключительной агрессивностью. Они не просто отвергают чуждые им системы взглядов, но стремятся к физическому уничтожению их носителей. Абсолютное большинство мусульман, подчеркивает профессор Хабек, отвергает эту идею перманентного сокрушения неверных, однако джихадисты сделали ее краеугольным камнем своей идеологии.

Джихадисты не единодушны в том, каковы основные препятствия на пути к возникновению глобального исламистского мироустройства. Многие из них видят основное зло в появлении секуляризованных мусульманских государств (таких, как Турция, Египет и Пакистан), правители которых стремятся к интеграции с Западом вместо того, чтобы направить ресурсы своих стран на создание вселенского халифата. Другие считают, что прежде всего следует настолько ослабить (если не физически, то морально) США и Западную Европу, чтобы те уже не могли поддерживать секулярных и полусекулярных правителей мусульманского мира. В этом случае джихадисты могли бы обратить все силы на завоевание власти в своих собственных странах (прежде всего, в Саудовской Аравии), чтобы использовать их в качестве плацдарма для обретения мирового господства. Промежуточным этапом этого процесса должно стать уничтожение Израиля, который джихадисты не только считают американским военным плацдармом на Ближнем Востоке, но незаконной «колонией» Запада в арабском мире, чем-то вроде современного варианта государств крестоносцев.

Антизападному течению внутри джихадизма принадлежат и лидеры «Аль Каеды». Как и другие носители подобных взглядов, они считают, что демократия, либерализм, права человека, личные свободы, международное право и воплощающие его институты не только незаконны, но и греховны. Они видят в США главного выразителя и защитника этих принципов и потому объявляют эту страну главным врагом ислама. Важно понять, пишет профессор Хабек, что антиамериканская риторика Бен Ладена, Заркави и им подобных не просто является реакцией на политику Вашингтона, но, прежде всего, служит отражением  их глубинных представлений о современном мире. Они искренне убеждены, что их борьба с США угодна Аллаху, поскольку является частью извечного противостояния добра и зла, истины и лжи, веры и неверия. Они видят в себе исполнителей божественной воли, которых не могут скомпрометировать никакие террористические акции, как бы ни осуждало их большинство человечества. Члены «Аль Каеды» органически не способны допустить, что представляют из себя всего лишь горстку сторонников самого жестокого и варварского насилия, запятнавших свои руки кровью множества невинных людей, в том числе женщин, стариков и детей. Напротив, они считают себя полноправными участниками и героями великой драмы космических масштабов, которая, в конечном счете, решит судьбу всего мира и приведет правоверных к полной и окончательной победе. Как подчеркивает профессор Хабек, подлинно правоверными аль-каедовцы считают лишь себя и своих единомышленников, но отнюдь не всех без исключения мусульман.

Однако у руководителей "Аль Каеды" имелись и куда более конкретные цели, которые и объясняют захваты американских самолетов 11 сентября 2001 года. По мнению Мэри Хабек, они рассчитывали, что крупномасштабные террористические акты на американской земле заставят США ослабить свое присутствие в странах мусульманского мира и прежде всего в Персидском заливе. Они также предполагали, что эти атаки спровоцируют правительство США на такие действия, которые приведут к расколу между Америкой и мусульманским миром. Они надеялись, что такой раскол приведет к рекрутированию тысяч моджахедов, которые с радостью вольются в ряды «Аль Каеды» или других подобных группировок.

Первая часть ожиданий Бен Ладена не оправдалась. Администрация Джорджа Буша ответила на 11 сентября вторжением в Афганистан. Изгнание талибов стало крайне неприятным сюрпризом для Бен Ладена, который считал их режим первым подлинно исламистским государством и своей естественной военно-политической базой. Правда, последующая оккупация Ирака заметно усилила антиамериканские настроения в арабском мире, но все же не в той степени, как надеялись джихадисты. Однако лидеры «Аль Каеды» воспрянули после оккупации Ирака, которая и в самом деле привела в их лагерь немало новых бойцов. Кроме того — и это главное — они убеждены, что небольшие, тесно спаянные, целеустремленные и готовые к самопожертвованию группы моджахедов на практике значат гораздо больше, чем многочисленные, но аморфные и склонные к компромиссам движения. Поэтому они ни в коей мере не считают себя побежденными и готовы продолжать борьбу.

Профессор Хабек заканчивает свою монографию обсуждением вполне практической проблемы: какова должна быть реакция современного мира на идеологию и практику джихадизма? Она подчеркивает, что сами джихадисты ни в малейшей степени не заинтересованы в диалоге, не склонны ни к каким компромиссам и абсолютно не желают участвовать в политическом урегулировании своих разногласий с теми, в ком видят своих непримиримых и вечных противников. Разделяемая ими идеология заставляет их использовать не мирные, а только насильственные методы. А поскольку главная цель джихадистов состоит в том, чтобы вынудить человечество подчиниться даже не исламским законам «вообще», но их собственной радикальной интерпретации этих законов, любое «примирение» с джихадистами фактически означало бы полную капитуляцию, на которую, конечно, современная цивилизация никогда не пойдет. Поэтому США и другие страны должны совместно выработать эффективные стратегии противостояния джихадизму, никакого иного выбора история им не предоставила. Такие стратегии должны базироваться на точном понимании сути джихадизма, его методов, слабостей, пределов его возможностей и допущенных им ошибок. Лишь таким способом удастся найти пути к предотвращению джихадистских нападений, ослабить влияние джихадистской пропаганды и, в конечном счете, положить конец их битве с современным миром.

Мэри Хабек подчеркивает, что с этим противником надо бороться прежде всего на идеологическом поле. Убеждения — движущая сила джихадизма и основа его влияния в исламском мире. Соединенные Штаты, их союзники и партнеры должны найти эффективные способы убедить миллионы жителей мусульманских стран в том, что призывы и обещания джихадистов в современном мире не просто неосуществимы, но и гибельны и, прежде всего, для самих мусульман. Страны Ислама смогут провести модернизацию и поднять жизненный уровень своего населения только на пути интеграции в глобальную цивилизацию, что для джихадистов является анафемой. Надо также объяснить, что джихадисты фактически считают абсолютное большинство мусульман недостаточно правоверными и потому проявляют полную готовность уничтожать их наряду с другими своими жертвами.

В то же время доктор Хабек признает важность и таких мер, как нейтрализация джихадистских военных формирований с помощью войсковых и специальных операций, идентификация и конфискация финансовых ресурсов джихадистов, лишение их возможностей приобретать оружие и взрывчатые вещества, ликвидация законспирированных террористических ячеек джихадистов и их опорных структур. Очень важно также заблокировать пропаганду джихадизма направленную на мусульман Запада, которая ведется через мечети и религиозные школы. Она также настоятельно подчеркивает, что необходимо выбить из рук джихадистов столь мощное средство пропаганды и рекрутирования новобранцев, каким уже много лет является конфликт между Израилем и палестинцами.

Профессор Хабек также предлагает отказаться от крайне неудачной, по ее мнению, формулы «война с террором». Террор — это только тактика (причем отнюдь не одного лишь джихадизма), бороться же приходится с теми, кто эту тактику применяет. Следует называть вещи своими именами и прямо говорить о войне против джихадизма и джихадистов. И, конечно, следует обратить самое серьезное внимание на бедность и экономическую отсталость многих мусульманских стран, коррупцию и тиранию их правящих элит, отсутствие жизненных перспектив у большинства их населения. Все эти факторы усиливают массовое недовольство жителей этих стран и создают питательную среду для революционных движений ультраэкстремистской ориентации, в том числе и для джихадизма.

В конечном счете, проблемы этого рода удастся решить только на пути демократизации и либерализации экономики. Однако крайне важно убедить мусульман, что демократические политические структуры в сочетании со свободным рынком вполне можно совместить с ценностями и догмами Ислама. Если это удастся сделать, заканчивает профессор Хабек, джихадисты лишатся одного из важнейших инструментов своего влияния на массы, прежде всего на молодежь. Не следует только навязывать мусульманским странам чисто западные модели секулярной демократии, которые вряд ли там приживутся, во всяком случае, в ближайшей перспективе. Исторические традиции и глубокие культурные корни этого региона санкционируют весьма сильную интеграцию религии и государственного управления, и это необходимо принимать в расчет. Япония, Индия, Южная Корея построили у себя эффективные демократические системы, которые отнюдь не стали копиями государственного устройства США и Западной Европы. Можно надеяться, что и жители мусульманских и, прежде всего, арабских стран также смогут адаптировать демократию и рынок. Это и будет самым сильным ударом по джихадизму.