На вопросы «Оазиса» отвечает директор фонда региональных исследований «Кунсеит» (Казахстан) Нурлан Альниязов.
Как вы думаете, Нурлан, недавние события в Баткене, Жалалабате и Узгене (юг Кыргызстана)- это политическая провокация или же первые серьезные проявления религиозного экстремизма в Кыргызстане?
Говорить о проявлениях экстремизма значит признать его существование в Кыргызской Республике. Скорее всего, весь «экстремизм» в Центральной Азии связан с интересами внешних сил. Есть определенная логика в периодах активизации радикальных религиозных групп. Обычно действия радикальных группировок становятся поводом для начала войн, к примеру, события 11 сентября, Балканы и т.д. Не удивлюсь, если в средствах массовой информации появятся данные, что задержанные недавно в Британии террористы финансировались Ираном.
Что касается Ферганской долины, здесь переплелись интересы мировых держав, а исламские группировки стали одним из основных инструментов политики.
Ранее, члены различных религиозных групп, запрещенных практически во всех странах региона, отрицали вооруженную борьбу против государства. Почему сейчас изменилась их тактика? В чем причина?
Появление заявление о вооруженной борьбе это больше приемы политтехнологов, нежели желание мусульман региона применять силу для достижения своих целей. Представители запрещенных организаций, с которыми иногда удается встретиться, отрицают свою причастность к подобным заявлениям.
Появились ли новые религиозные группы в регионе, которых мы до сего момента не знали?
Если позволите, коротко отвечу на данный вопрос. Когда вы начинаете боле глубже изучать религиозный вопрос, возникает мысль, что 90% экстремистских организаций возникают в Интернете (в виртуальном мире) или в фантазиях экспертов и спецслужб.
Нет ли связи между массовой трудовой миграцией граждан Китайской Народной Республики уйгурской национальности с ростом религиозного экстремизма в отдельных регионах?
Миграция из КНР это проблема другого плана. Большую опасность, связанную с экстремизмом представляет возвращение уйгуров из европейских стран и Турции, где находятся центры основных уйгурских организации и где они имеют серьезную поддержку различных политических групп.
Какую роль играет внешний фактор в активном проявлении религиозного экстремизма? Какие активные игроки? Кто может влиять на них?
Внешний фактор, конечно есть. Надо смотреть, кому выгодна дестабилизация и чьи это методы. Первым делом напрашивается желание США управлять регионом, чему сейчас явно мешает Иран. Отсюда и обострение конфликта на Ближнем Востоке, втягивание остальных в войну, а без Центральной Азии нелегко будет управиться с Ираном… Главное, как говорилось выше, поводом для конфликтов всегда становились действия религиозных экстремистов. Каждый должен сделать свои выводы.
Беседовал Алмаз Калет