Школьные войны

Джонатан Циммерман, директор Программы Истории Образования в Педагогической Школе Университета Нью- Йорка. Автор многих книг о теории и практике школьного образования.

Вопрос: Что в системе школьного образования США вызывает наибольшие разногласия?

Циммерман: На этот вопрос трудно ответить. Американская система образования крайне децентрализована. Федеральное правительство финансирует лишь около 7% всего образовательного бюджета. Это значит, что школьные округа обладают правом если не тотального, но основного контроля, над тем, что преподается в школах. Ныне в США существует 15 тыс. школьных округов, заметьте, что столетие назад округов было намного больше. Поэтому трудно делать какие-то общие выводы. 

Существует конфликт между федеральными властями (Министерством Образования) и местными властями (школьными округами). В некоторых штатах власти штата имеют больше влияния на школы, в других, наоборот, меньше. Например, в Канзасе идут яростные споры о введении теории эволюции в школьный курс. Подобное обычно происходит там, где власти штатов имеют какие-то права в сфере регулирования учебных программ.

Идут дебаты об учебниках. Самые острые конфликты идут вокруг учебных пособий по медицинскому просвещению, потому что там затрагивается тема сексуальности. Идет жаркая дискуссия о преподавании истории. Этому спору уже около ста лет. Дело в том, что существуют глубокие культурные и региональные разногласия по вопросу, как должна преподаваться американская история. Главный вопрос: «Какова должна быть цель исторического образования: воспитание любви к стране или культивирование у ребенка критического мышления?».

Вопрос: И как на этот вопрос отвечают авторы современных учебников?

Циммерман: В нынешних учебных пособиях написано, что в истории США было много сложных моментов, наиболее известный из них — система рабовладения. В Соединенных Штатах были и есть множество других проблем. Несмотря на это, ситуация постепенно улучшается, и для всего мира США продолжают оставаться эталоном свободы, равенства и справедливости. 

Однако до 1960-х годов этот тезис звучал несколько иначе. В те времена в учебниках было написано, что в истории США все было прекрасно. После успехов движения за гражданские права в учебниках появились упоминания о многих неприятных моментах американской истории. Однако лейтмотив остался тем же — в США все развивалось и развивается в лучшую сторону. Показательно, какие названия дают учебникам истории: «В Поисках Свободы» или «Восход Американской Нации». Заметьте, что учебник физики не называют «Торжество Законов Ньютона», а учебник химии  — «Триумф Периодической Таблицы Элементов». 

Вопрос: Есть ли исторические ошибки в школьных учебниках?

Циммерман: Да, они есть. Но исторические недостоверности встречаются не так часто и они не столь вопиющие, как раньше. Полвека назад в учебниках рассказывалось только о белых мужчинах. Если упоминались чернокожие американцы, то только в негативном контексте. Например, моих родителей учили, что система рабовладения позволяла приобщать  к цивилизации африканских дикарей. В нынешних школьных программах все расы и этнические меньшинства — буквально все — упоминаются, причем все они объявляются героями американского народа. Конечно, можно считать, что заслуги всех этих этнических групп прославляются незаслуженно. Но я бы это объяснил иначе. Учебники не столько пропагандируют ложь, сколько утверждают миф об Америке и ее целях. Вместо того, чтобы содействовать дискуссиям, все учебники предлагают мифы в качестве истины. На мой взгляд, в американских школах должен наступить «судный день», когда начнут искать ответы на сложные вопросы. Например: «Является ли США страной, страстно стремящейся распространять свободу и справедливость по всему миру?». Вероятно, многих ваших читателей этот вопрос рассмешил бы.

Вопрос: Учебники очень многих, если не всех, стран мира также культивируют мифы, которые пробуждают чувство национальной гордости. Существует ли критический возраст, когда ребенку стоит рассказывать о неприятной реальности?

Циммерман: Безусловно, каждая страна описывает свою историю в «розовом цвете». В Японии, например, в учебниках не упоминается, что японцы держали в сексуальном рабстве миллионы корейских и китайских женщин — это одно из самых жестоких преступлений 20-го века. Так что во многих странах ситуация намного более серьезная, чем у нас. Я бы хотел, чтобы в моей стране все было по-другому. Я считаю, что мы обязаны критически анализировать ситуацию, в том числе и те сказки, которые страна рассказывает своим гражданам. 

Трудно сказать, в каком возрасте дети готовы услышать, что и как произошло на самом деле.  Пятилетний ребенок, вероятно, еще не готов узнать, что на самом деле произошло в Плимутской колонии во время первого празднования Дня Благодарения (один из основных национальных праздников США — Washington ProFile). Традиционная версия появления этого праздника гласит, что после сбора урожая европейцы и индейцы объединились за одним столом, в знак братской любви друг к другу. Да, это правда, что индейцы изначально помогали английским колонистам, но уже в следующем году они уже воевали друг с другом. Лидер колонистов впоследствии отрубил вождю племени Вампаноаг голову и насадил ее на столб. Должны ли мы это рассказывать маленьким детям? Конечно, нет!

Однако впоследствии, может лет в десять-одиннадцать, нужно приводить факты о том, что произошло на самом деле. После рассказа об этой истории необходимо вовлечь детей в дискуссию: «Почему об этом стоит говорить? Что это нам говорит о нашей стране в этот момент в истории? Как нам осмыслить произошедшее? Какие выводы стоит сделать?». Вести подобные обсуждения нелегко, но граждане должны этим заниматься.

Подобное делать особенно сложно в странах, переживающих значительные метаморфозы. Как Вы знаете, в России после Горбачева история, как предмет, несколько лет практически не существовала, потому что преподаватели просто не знали, что и как рассказывать детям. В школах Руанды с 1994 по 2004 год по тем же причинам не упоминался геноцид. 

Вопрос: Как изучение истории влияет на образование американских детей?

Циммерман: На этот вопрос легко ответить, потому что существует конкретная статистика. Например, выяснилось, что для учащихся средних школ история является самым нелюбимым предметом. Я считаю, что это объясняется методом преподавания. Детям преподносятся только даты, имена и названия разных сражений. Вместо того, чтобы расследовать историю, дети просто зазубривают информацию, а после сдачи экзаменов ее благополучно забывают. У них отсутствует какое-то личное отношение к тому, что произошло в прошлом. Этот предмет, по сути, должен быть самым интересным, а для школьников он самый скучный. Поэтому американцы думают только о сегодняшнем дне.

Уровень исторических знаний американцев чрезвычайно низок. К примеру, средний американец не сможет описать войну в Ираке в историческом контексте, то есть вспомнив историю образования этой страны, роль Британской Империи, появление партии БААС и Саддама Хусейна. Как могут граждане оценивать сегодняшние конфликты и события, если они не знают прошлого? Это поднимает много вопросов о здоровье американской демократии. 

Вопрос: Как ситуация может измениться в ближайшем будущем?

Циммерман: Пару лет тому назад стартовала программа «Обучая Американской Истории» — федеральные средства выделяются для того, чтобы улучшить качество преподавания истории и помочь детям «оценить великие идеи американской истории». Мне кажется, что постановка такой задачи предрешает результат реализации этого проекта — он не приведет к тем дискуссиям, о которых я говорил. 

Еще один момент. Прием на работу квалифицированных учителей является одним из важнейших вопросов в сфере образования. В США решения о стандартах для учителей принимаются на местном или штатном уровне, то есть, существуют самые разные стандарты.  Но половина учителей, преподающих историю, не имеют исторического образования, что мне кажется настоящим преступлением! Ситуация сейчас постепенно меняется, с помощью закона «Ни Одного Ребенка За Бортом». Ныне, чтобы получить деньги из федерального бюджета, штаты должны доказать компетентность своих учителей. Однако в каждом штате свои понятия о том, что значит быть компетентным, и о том, как это должно определяться. 

Вообще, «Ни Одного Ребенка За Бортом» — уникальный закон. Он формирует движение к централизации системы американского образования. По сравнению с европейскими странами, это малюсенькие шаги, но все равно, видна какая-та тенденция. Любопытно, что этот закон был принят по инициативе Республиканской партии, которая традиционно выступала в защиту прав штатов.

Вопрос: Позволит ли этот закон улучшить качество образования?

Циммерман: Я не могу дать ответа на этот вопрос. Все зависит от того, готовы ли американцы заплатить за те изменения, которые они бы хотели увидеть. Проблема закона заключается не в том, что им зафиксированы единые обязательные стандарты для всех детей, а в том, что отсутствует понимание, что дети начинают учиться, обладая разными знаниями и возможностями, в том числе и материальными. За последние 20 лет неравенство в нашей стране увеличилось — разрыв в доходах между богатыми и бедными стал самым высоким с конца 19 века. То есть, этот закон просто игнорирует реальность. 

Второй вопрос: заставим ли мы штаты ужесточить квалификационные требования к преподавателям? При нынешней администрации стандарты стали соблюдаться хуже. Дело в том, что в некоторых штатах — например, в Юте, Колорадо, Вайоминге, где традиционно поддерживают Республиканскую партию — работает много сельских школ, в которых одни и те же учителя преподают и химию, и биологию, и физику… Закон установил, что учителя должны иметь специальное образование, чтобы преподавать подобные предметы. В перечисленных мной штатах это вызвало возмущение, и Джордж Буш пошел на попятный.

Естественно, чтобы гарантировать высокое качество учителей, требуется дорого заплатить.  Деньги в бюджете есть. Так что речь идет лишь об отсутствии политической воли. 

Вопрос: Не кажется ли Вам парадоксальным, что высшее образование в США — одно из лучших в мире, а школьное — имеет так много проблем?

Циммерман: Я бы не сказал, что качество высшего образования в США всегда высокое. В Йельском Университете кафедра английского языка исключительно сильна, но это не значит что в целом английский язык хорошо преподается в американских ВУЗах. Система высшего образования очень разнообразна, как и система школьного обучения. 

В США существует множество отличных начальных и средних школ. И очень много плохих. Чтобы понять, почему существуют такие различия, нужно посмотреть на систему финансирования школ. В основном, оно происходит за счет местных налогов на имущество и это гарантирует бюджетное неравенство. Это значит, что если Вы живете в бедном районе, то Ваши школы будут плохо обеспечены. Благодаря новому закону, ситуация немного улучшилась, но неравенство сохраняется.   

Существует еще один фактор. Любопытные исследования проводились среди корейских и американских учителей. Сперва педагогов просили назвать лучших учеников в их классах, а потом объяснить свой выбор. Оказалось, что корейцы оценивали трудолюбие школьника, а американцы предпочитали выбирать самых умных. Меня это тревожит, такой подход приводит к негативным последствиям. Дело в том, что это демонстрирует, что в американском обществе укоренилось убеждение, что возможности человека изначально предрешены. То есть, вероятность того, что реформы в сфере образования будут проведены, оказывается крайне низкой, потому что, на наш взгляд, все и так находится на своих, изначально предопределенных местах. 

Вопрос: В Конституции США установлен принцип отделения церкви от государства. Однако в школах ситуация с религией несколько иная. Почему?

Циммерман: Первую Поправку к Конституции, которая декларирует этот принцип, часто неправильно понимают. Эта поправка на самом деле гарантирует два разных права. В Конституции написано: «Конгресс США не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии». То есть, государство не имеет права поощрять исповедование какой-либо определенной религии. Но Конгресс также не должен издавать законов, запрещающих свободное практикование религии. Эти две идеи не противоречат друг другу, однако могут становиться причиной напряженности. Пример: допустим, Вы считаете, что сексуальные отношения вне брака являются грехом. Тогда курс сексуального образования подростков может показаться Вам предметом, в рамках которого устанавливается и навязывается иная религия. 

Вопрос: Во многих странах удалось достичь компромисса в вопросе, например, сексуального образования школьников. Почему в США этот вопрос стоит столь остро?

Циммерман: Протестантские выходцы из Англии начали создавать первые общественные школы, чтобы сформировать единую для всего общества систему ценностей. В то время американцы боялись, что иммигранты-католики из Ирландии и других стран не смогут ассимилироваться в американское общество. Поэтому были созданы общие для всех школы.  Однако американский упор на индивидуальные права и свободу мешает созданию единого морального кодекса, которой должен преподаваться детям. Ныне преподавание общих для всей Америки ценностей стало особенно проблематичным, поскольку США находятся в процессе поглощения крупнейшей в своей истории волны иммигрантов.