Стратегии терроризма

Абсолютно все террористические структуры декларируют политические цели, которых намерены добиваться с помощью взрывов бомб и убийств.

Стратегические цели действий террористов не претерпевают изменений в течение времени. Как правило, они 1. рассчитывают свергнуть или кардинально изменить правящий режим, 2. решить какие-либо территориальные проблемы, 3. заставить власти изменить политический курс, 4. обеспечить свой контроль над обществом и, 5. сохранить статус-кво, то есть сделать невозможными какие-либо перемены. По данным Госдепартамента США, организации, которые США считают террористическими, наиболее часто преследуют цели номер один и два.

Свергнуть правящий режим пытались и пытаются многочисленные леворадикальные и праворадикальные террористы, а ныне — большая часть исламистов. Территориальные задачи преследуют сепаратисты (например, шри-ланкийские «Тигры Освобождения Тамил-Илама», кашмирские, чеченские и палестинские группировки). Изменение политического курса может подразумевать, например, отказ от проведения определенной внешней политики. Так, «Аль Каеда» требует от США отказа от поддержки Израиля, а курдские экстремисты атаковали третьи страны, которые поддерживали Турцию. Контроль над обществом пытаются приобрести «этнические»  и «расовые» террористы, которые с помощью насилия защищают «интересы» того или иного народа или расы — например, Ирландская Республиканская Армия боролась за контроль над населением Северной Ирландии и ирландской диаспоры по всему миру, «Ку-Клукс-Клан» подобным образом боролся за влияние в среде белых американцев-протестантов. Сохранение привычного порядка вещей — цели многих латиноамериканских террористических структур, а в последние два года — афганского «Талибана».

По данным Центра Исследований Терроризма, во многих случаях террористы преследуют сразу несколько целей. К примеру, палестинский «Хамас», с одной стороны, боролся с властями Палестинской Автономии (изменение правящего режима), а с другой — выступал против израильской оккупации (решение территориальных проблем). «Аль Каеда» преследует три главные цели: во-первых, создание Исламского Халифата (то есть, свержение правящих в современных мусульманских государствах режимов), во-вторых, уничтожение Израиля и изгнание «кафиров», оккупирующих исламские территории, например, России — из Чечни, Индии — из Кашмира, США — из Ирака и пр. (то есть, решение территориальных проблем) и, в-третьих, изменение внешней политики Европы, США и иных стран (то есть, смена политического курса).

Эндрю Кидд, профессор Университета Пенсильвании и Барбара Уолтер, профессор Калифорнийского Университета, опубликовали в журнале International Security статью, в которой доказывают, что все террористические организации всегда и везде преследовали пять основных стратегических методов: мести, запугивания, провокации, разрушения и набивания цены. Месть применяется для того, чтобы продемонстрировать противникам, что террористы сильны настолько, что способны нанести значительный ущерб. Запугивание — для «переключения» симпатий населения, мирные жители должны понимать, что террористы так же или даже более могущественны, чем власти. Провокации применяются для того, чтобы побудить власти проявлять жестокость — это позволяет привлечь симпатии и радикализировать мирных жителей.  Разрушения — для создания «зон выжженной земли» и для того, чтобы сделать мирное разрешение той или иной проблемы невозможным. Набивание цены используется в процессе переговоров (или до их начала), чтобы заставить власти согласиться с условиями террористов.

По оценкам корпорации RAND, идеология террористов оказывает непосредственное влияние на то, как они проводят атаки. В первую очередь от этого зависит число жертв. Нерелигиозные террористические структуры, как правило, предпочитают убивать политиков, высокопоставленных полицейских и военных чинов, известных бизнесменов и пр. При этом потери среди мирного населения сводятся к минимуму. Это требуется, кроме всего прочего, и для того, чтобы минимизировать возможные потери организации (политические, экономические и кадровые). В свою очередь, религиозные террористы стремятся проводить теракты с максимальным количеством жертв. Для них человеческая жизнь (в том числе, и жизнь собственных соратников) имеет ничтожную ценность, главное — символичность и широкомасштабность атаки. Они считают, что погибшему террористу гарантировано посмертное райское блаженство, а адептов иных религий или «недостойных» братьев по вере возможно не принимать во внимание. К примеру, в 1998 году «Аль Каеда» взорвала посольство США в Кении. Пропорция потерь среди сотрудников посольства и мирных кенийцев, случайно оказавшихся вблизи места совершения теракта, выглядит так: на каждого убитого американца пришлось 20 убитых кенийцев, 95% раненых не были американцами.

Светские террористы стараются атаковать символические объекты — правительственные учреждения, банки, штаб-квартиры корпораций, авиакомпании, иногда памятники. Религиозные террористы выбирают объекты не только на основе их символики, но и из расчета максимально возможного числа жертв. К примеру, светские террористы никогда не взрывали бомб на овощных рынках, что постоянно делают религиозные. Кроме того, религиозные террористы специализируются на уничтожении религиозных деятелей (иноверцев или идеологических противников одной с ними религии), культовых сооружений (церквей, мечетей, синагог и пр.). Любопытно, что террористы различных мастей по-разному выбирают даты проведения очередных терактов. Националисты, например, часто атакуют в годовщины каких-либо исторических событий, например, сражений. Религиозные часто приурочивают нападения к религиозным праздникам.

По оценкам Совета по Внешним Связям, тактика террористов заметно отличается и в случае, если они оперируют в странах мира с различными системами власти. К примеру, эпидемия самоубийственного терроризма практически не затронула страны, где у власти находятся тоталитарные и авторитарные режимы. Самоубийцы большую часть атак нацеливают на демократии. В значительной степени это объясняется большей восприимчивостью средств массовой информации и общественного мнения демократических государств к подобным действиям.

Исследование Университета Гента показало, что в последние годы количество актов международного терроризма постепенно снижается, в то время, как «местный» терроризм, наоборот, находится на подъеме. К примеру, в 2005 году число подобных атак и число жертв выросло вдвое. При этом наиболее страдает от терроризма Ближний Восток. Показательно, что большинство жертв исламистов это их единоверцы — мусульмане.

Терминология терроризма

До сих пор не существует общепринятого определения терроризма — поэтому одних и тех же людей или организации называют «террористами» и «борцами за свободу». Эта неопределенность дает возможность использовать термин «терроризм» в соответствии с текущими политическими, религиозными и иными интересами.

Фактически, слово «терроризм» превратилось в клеймо и идеологический штамп, часто используемый не по адресу. Эта неопределенность играет на руку террористам, поскольку позволяет им более успешно заниматься пропагандой, привлекать сторонников и рекрутировать новых членов в свои организации. Американский юрист Чарльз Руби, исследовавший эту проблему, отметил, что отсутствие общепринятых критериев также часто используют многие государства. К примеру, Осама Бен Ладен в 1980-е годы воевал против советских войск в Афганистане, поэтому государственные организации США, осуждавшие советскую оккупацию Афганистана, относили его к категории «борцов за свободу». После того, как Ладен сделал своей главной целью США, он был отнесен к категории «террористов».

Террористические методы использовались многими политическими организациями, религиозными группами и государствами практически от начала человеческой цивилизации. Слово «терроризм» впервые вошло в массовое употребление после Великой Французской революции (1789 -1794) и организованного якобинцами «революционного террора». В 1798 году германский философ Иммануил Кант впервые ввел это слово в научный оборот, чтобы проиллюстрировать свои пессимистичные взгляды на сущность человечества. Поэтому автор первого «Толкового словаря русского языка» (впервые издан в 1863 году) Владимир Даль несколькими десятилетиями позже дал слову «терроризм» следующее определение: «устрашивание, устрашение смертными казнями, убийствами и всеми ужасами неистовства». Революционер и теоретик международного анархистского движения князь Петр Кропоткин (1842–1921) назвал терроризм «пропагандой делом». Многие историки считают, что создателями современного терроризма можно считать организацию «Народная воля», действовавшую в конце 19 века в Российской Империи. Известный философ Карлос Мариньела в 1930 году опубликовал первое исследование о терроризме, утверждая, что подобного рода деятельность требует от террористов высочайшего уровня морали, поскольку террористы во многих случаях выполняют функции освободителей.

Первая попытка дать определение терроризму, которое могло бы быть общепринято всеми членами международного сообщества, была предпринята «Лигой Наций» (предшественница ООН) в 1937 году. Лига Наций пришла к выводу, что терроризм — это «Все криминальные акты, направленные непосредственно против Государства, с целью или расчетом создать положение террора в душах обычных людей или групп людей, или общества в целом». Однако это определение никогда не вступало в силу. В 1992 году экспертами ООН было предложено считать актами терроризма все нападения на невоенные цели. При этом в разряд террористических актов предполагалось занести не только взятие заложников или захват гражданских самолетов, но и, например, убийство пленных. Терроризм было предложено назвать «эквивалентом военных преступлений, совершенных в мирное время». В 1999 году ООН использовала следующую формулировку, которая базировалось на проекте Лиги Наций: «Все криминальные акты, направленные непосредственно против Государства, с целью или расчетом создать положение террора в душах обычных людей или групп людей, или общества в целом, в не имеющих оправдания обстоятельствах, на основе политических, философских, идеологических, расовых, этнических, религиозных или иных суждений, призванных оправдать их». Европейский Союз считает актом терроризма «международно-осужденный акт, совершенный отдельным лицом или группой против одной или нескольких стран, их институтов или граждан, с целью устрашить их и фундаментально изменить или уничтожить политические, экономические или социальные структуры государства». Государственный Департамент США использует следующую формулировку: «Преднамеренное, политически мотивированное насилие, направленное против невоенных целей вненациональными группами или тайными агентами, обычно предназначенное для привлечения внимания общественности». Федеральное Бюро Расследований США и ЦРУ использует иное определение: «Противозаконное использование силы против людей или собственности для запугивания или принуждения правительства и/или мирного населения к совершению определенных действий в политическом или общественном плане». Согласно, вероятно, наиболее авторитетной Британской Энциклопедии, терроризм — это «систематическое использование террора или непредсказуемого насилия против правительств, общества или частных лиц для достижения политических целей. Терроризм использовался политическими организациями как правого, так и левого толка, националистическими и этническими группами, революционерами, а также армиями и секретными службами самих правительств».

Пол Пиллар, бывший руководитель антитеррористического центра ЦРУ, выделил четыре критерия, которые позволяют отнести те или иные действия к террористическим:

1. Действия носят преднамеренный характер: атаки планируются заранее и не совершаются импульсивно или спонтанно. 2. Террористы преследуют политические, а не криминальные цели. Цель террористов — изменить существующий политический порядок или строй. 3. Главной целью террористов являются гражданские лица, гражданские, а не военные цели. 4. Подобные действия совершают группы, а не государства или армии.

Ныне многие американские эксперты склоняются к мнению, что терроризм — это не отдельный феномен, а метод достижения целей. То есть уничтожить терроризм невозможно, как невозможно, например, запретить использование артиллерии или политических митингов. Ряд государств мира, включая Ирландию, Алжир, Тунис и Израиль, добились независимости, в том числе, благодаря использованию террористических методов борьбы.

Известный юрист-международник Джон Витбек проиллюстрировал эту проблему следующим образом: «На протяжении многих лет люди привыкли узнавать, что один и тот же человек может быть „террористом“ и „борцом за свободу“. В результате, эта проблема превратилась в вопрос персональной оценки. Террорист, как и красота, это вопрос личной оценки наблюдателя». По его мнению, человечество уже выработало свое универсальное определение терроризма: «Терроризм — это насилие, которое я не поддерживаю».