В последние годы отношение к США заметно ухудшилось в абсолютном большинстве стран. Внешне эта тенденция, прежде всего, проявляется как резкое усиление недовольства действиями нынешней администрации и на международной арене, и внутри страны. Однако на самом деле критика США направлена куда глубже.
Она отражает не только интернациональное недовольство политикой Джорджа Буша, но и усиливающееся массовое разочарование в традиционной американской идеологии и национальной психологии, американских ценностях, американском отношении к остальному миру и до
Социологи, как им и положено, заметили эти перемены одними из первых. И не просто заметили, но и подвергли детальному анализу. На сегодняшний день самую серьезную попытку этого рода предприняла одна из ведущих американских организаций по изучению общественного мнения Pew Research Center. Его сотрудники в 2002–2005 годах провели серию опросов, зондирующих отношение к США, которые охватили жителей
Статистическая обработка интервью выявила множество расхождений между политическими и духовными предпочтениями и мироощущением американцев и людей из других стран. Вот несколько примеров, которые показывают масштабы этих различий. Свыше 70% неамериканцев полагают, что появление у Соединенных Штатов серьезного военного соперника в лице другой державы привело бы к улучшению мировой ситуации, однако подавляющее большинство американцев с этим решительно не согласно. Две трети американских респондентов заявили, что при определенных обстоятельствах превентивная война правомерна, однако в Европе эта точка зрения нашла очень мало сторонников. За пределами США господствует мнение, что внешняя политика Вашингтона игнорирует законные интересы других стран, в то время, как две трети американцев придерживаются прямо противоположного мнения. По степени религиозности и роли религии в общественной и политической жизни, США стоят неизмеримо ближе к таким мусульманским странам, как Египет и Пакистан, нежели к своим европейским союзникам.
Опросы также показали, что на глубинном, чуть ли не подсознательном уровне иностранцев больше всего отталкивают или как минимум настораживают такие доминирующие черты американского менталитета, как радикальный индивидуализм, а также твердая вера в исключительность своей страны и ее чуть ли не богоданное право не только играть совершенно особую роль в мировых делах, но и навязывать свои ценности и свою волю другим народам. Эти опасения в той или иной мере существовали уже много лет, однако они заметно укрепились с началом войны в Ираке и привели к резкому подскоку антиамериканских настроений в самых разных странах, в том числе, и членов НАТО. Так, в 2000 году 72% канадцев позитивно относились к США, а в 2005 году — 59%. Для Великобритании аналогичные цифры составляют 75% и 55%, для Франции — 63% и 43%, для ФРГ — 61% и 41%, для Индонезии — 61% и 38%, для России — 61% и 52%, для Польши — 79% и 62%. При этом молодые жители этих стран (к ним относят людей, не достигших
Список стран, жители которых в те же годы стали лучше относиться к США (это, например, Индия, Ливан и Пакистан), оказался гораздо короче. Опросы также показали, что жители России и многих западноевропейских стран относятся к Китаю и Японии лучше, чем к Соединенным Штатам.
Последние опросы выявили и еще одно тревожное обстоятельство. Жители самых разных стран сейчас все чаще переносят свое недовольство действиями американских властей на граждан США. В прошлом даже самая резкая критика той или иной вашингтонской администрации (например, во время массовых кампаний за прекращение войны во Вьетнаме) все же не сопровождалась усилением негативного отношения к американской нации. Сейчас ситуация изменилась. На протяжении 2002–2005 годов отношение к «простым» американцам ухудшилось в девяти из двенадцати стран, для которых существует такая статистика. Кохут и Стокс отмечают, что в абсолютных цифрах это снижение рейтинга не так уж и велико (например, в 2002 году 83% англичан отзывались об американцах с пиететом, а тремя годами позже — 70%; для Германии соответствующие цифры составляют 70% и 65%, для Канады — 78% и 66%, для России — 67% и 61%, для Франции — 71% и 64%, для Польши — 77% и 68%), однако, эта тенденция не может не беспокоить.
Негативные отношения к гражданам США со стороны неамериканцев вполне конкретны и сочетаются с признанием их многих привлекательных черт. Так, значительно больше половины респондентов из шести только что названных стран с уважением отозвались о таких чертах американского национального характера, как изобретательность и трудолюбие. А вот в американскую честность верят лишь немногим больше половины французов, немцев и англичан, 44% поляков, 42% канадцев и только 32% россиян. Значительная часть жителей этих стран,
Среди стимулов антиамериканизма особую роль играет практически полная поддержка Израиля, которая стала особенно заметной в последние годы. Не приходится удивляться, пишут авторы книги, что сильнее всего несправедливость такой позиции чувствуют жители мусульманских стран (например, так считают 99% иорданцев, 96% палестинцев и 94% марокканцев). Однако такой же точки зрения придерживается и большинство европейцев. Даже 38% израильских респондентов согласились с утверждением, что ближневосточная политика США несправедлива по отношению к палестинцам.
Кохут и Стокс предупреждают, что в ближайшие годы вряд ли можно ожидать значительного ослабления антиамериканских настроений, которые надолго останутся серьезной проблемой для США. Эти настроения обусловлены не только конкретными действиями того или иного американского лидера, но и глубокими различиями между тем, что сами американцы думают о своем национальном характере и политике своего правительства, и тем, как эти же самые вещи воспринимаются за рубежом.
Авторы подчеркивают, что на отношения Америки к миру и мира к Америке серьезно влияет взаимное непонимание или, как минимум, недопонимание, которое возникло очень давно, но в последние годы заметно усилилось. Например, американцы в массе искренне считают, что их страна лишена имперских амбиций и потому удивляются или негодуют, когда их упрекают в империализме. Американцы далеко недостаточно знают и осознают то, что происходит за их границами, но и жители других стран нередко основывают свои суждения об Америке на ошибочных или лишь частично справедливых стереотипах. Улучшение взаимной информированности само по себе вряд ли снимет все противоречия между Америкой и всей планетой, но оно будет способствовать их ослаблению — во всяком случае, Кохут со Стоксом на это надеются.
Нет сомнения, признают авторы, что жители США обладают весьма специфическим менталитетом. В сравнении с европейцами, они отличаются куда большим индивидуализмом, религиозностью и культурным консерватизмом. Американцам также сильнее присуща национальная гордость, которая может доходить и до утверждения своего национального превосходства. В этом плане они более походят на жителей целого ряда стран третьего мира, нежели на европейцев. Согласно проведенному в 2000 году опросу, 71% американцев очень гордятся своей страной и своим образом жизни. Такой уровень патриотизма выглядит очень высоким, в сравнении с данными для англичан (45%), французов и итальянцев (38%), немцев и японцев (21%). В то же время он уступает аналогичным показателям для Пакистана (81%), Филиппин (87%), Марокко (89%) и Венесуэлы (92%).
Эти цифры, пишут Кохут и Стокс, не только весьма красноречивы, но и далеко не случайны. Не приходится сомневаться в том, что своей коллективной психологией американцы сильно отличаются от жителей стран Западной Европы, однако обладают многими чертами сходства с жителями развивающихся стран. В то же время это сходство далеко не абсолютно. Например, американцы действительно куда религиозней большинства европейцев, причем не только по такому критерию, как доля верующих среди населения. По данным того же 2000 года, в бога верят 94% жителей США, 88% итальянцев, 56% французов и 50% немцев. Однако даже в католической Италии лишь 27% респондентов согласились с утверждением, что неверующие люди не могут обладать высокими моральными качествами, в то время, как для США этот показатель составил 56%. В то же время большинство американцев признают право женщин на искусственное прерывание беременности и поддерживают эксперименты со стволовыми клетками, невзирая на возражения многих религиозных лидеров. Точно так же, нет оснований считать, что религиозность американского населения играет существенную роль во внешней политике США (правда, за одним существенным исключением — очень многие американцы поддерживают Израиль по религиозным мотивам).
Многие массовые политические и общественные кампании и движения в истории США искали и находили поддержку в религии — например, аболиционизм и борьба за гражданские права. В наши дни она играет большую роль в спорах относительно допустимости абортов и однополых браков. Но все же, отмечают авторы книги, отношение американцев к религии достаточно прагматично, они в массе люди верующие, но не фанатики. Однако верно и то, что сейчас в США заметно активизировались христианские фундаменталисты, которые не только настаивают на своем праве реально влиять на политику и культуру, но и находят поддержку среди политической элиты, прежде всего, республиканской. Эти претензии провозглашаются весьма громогласно и не могут не беспокоить европейцев.
Американцев часто обвиняют в желании навязывать другим странам свою экономику и в особенности свою политическую систему. Эти опасения подкрепляются декларациями президента Буша, который в последнее время не раз заявлял, что главной внешнеполитической задачей Соединенных Штатов является распространение демократии. Однако отношение большинства населения к этой программе вовсе не столь однозначно, как нередко полагают за рубежом. Об этом свидетельствуют результаты опроса, который Pew Research Center провел в 2004 году с целью выяснить внешнеполитические приоритеты жителей США. Первые пять мест в списке из девятнадцати пунктов получили такие цели, как защита страны от нападений террористов (ее назвали 88% респондентов), недопущение перевода рабочих мест в другие страны (84%), борьба со СПИДом и другими инфекционными заболеваниями (72%), недопущение распространения оружия массового уничтожения (71%) и обеспечение надежных поставок энергоносителей (70%). В то же время задача распространения демократии оказалась на предпоследнем, восемнадцатом месте, ее выбрали только 24% участников опроса. Оказалось также, что лишь 12% американцев считают, что их страна должна быть единственным мировым лидером.
Убежденность американцев в особости и исключительности своей страны тоже имеет зарубежные параллели. Степень этой убежденности можно представить в количественной форме. «Индекс исключительности» жителей США оказался равен 220 пунктам — намного больше, чем у французов (102 пункта), немцев (98) или англичан (77). Однако он лишь незначительно превысил индекс чехов и россиян (192 и 191) и уступил показателям таких стран, как Ангола (235 пунктов), Иордания (236) Аргентина (240) и в особенности Япония (338 пунктов). Американцы склонны верить, что их страна заслужила право быть мировым образцом для подражания, но в то же время не хотят навязывать свой опыт путем принуждения. Их готовность к более агрессивному поведению на мировой арене, стимулированная событиями 11 сентября 2001 года, постепенно слабеет, прежде всего, под воздействием разочаровывающих последствий оккупации Ирака.
Американцы обладают некоторыми особенностями мышления, которые отличают их как от европейцев, так и от жителей других стран. Именно в этом смысле можно говорить об их национальной исключительности. Однако тоже самое можно сказать и о представителях любой другой нации. Специфические черты американцев в наши дни приобретают особое значение для всего мира, поскольку США являются единственной сверхдержавой.
Процесс глобализации настолько расширил американское присутствие на всех континентах, что американские действия, ценности и убеждения стали, как никогда раньше, высвечиваться ярким прожектором мирового общественного мнения. Как следствие, они стали объектом всемирной критики, подчас очень жесткой.
Авторы выделяют три группы причин, мешающих восстановлению доверия к Соединенным Штатам. Все эти причины в конечном счете связаны с восприятием американской исключительности в самих Соединенных Штатах и за их пределами. К первой группе относятся вполне стабильные особенности американского образа жизни и национального менталитета, которые за рубежом постоянно замечают, но неверно или не вполне верно интерпретируют. Ко второй группе Кохут и Стокс причисляют временные факторы, обусловленные конкретной политической обстановкой в США; такие факторы в определенные моменты могут вызывать особо сильные негативные эмоции за рубежом, но в принципе они поддаются нейтрализации. Третья группа — это самые глубинные черты массовой психологии, от которых американцы не откажутся ни в какой обозримой перспективе. Эти черты кристаллизовались настолько давно, что за границей их понимают вполне адекватно, а потому если и критикуют, то со знанием дела. Однако эта критика на практике не способствует улучшению взаимопонимания, поскольку американцы не могут не считать ее неправомерной и даже попросту несправедливой.
Примером критики, основанной на непонимании, могут служить обвинения американцев в оголтелом национализме и даже великодержавном шовинизме. Авторы подчеркивают, что такие инвективы просто не подкрепляются фактами. Жители США и в самом деле проявляют большую степень национализма, нежели европейцы, но уступают в этом отношении жителям многих неевропейских стран. Однако куда важнее то обстоятельство, что американцы отнюдь не стремятся экспортировать свои ценности и государственные устои, несмотря на призывы к обратному, раздающиеся из уст их нынешних лидеров.
То же самое можно сказать и о пресловутой американской религиозности, которая весьма сильна, но в сравнении с другими странами отнюдь не уникальна. Скорее уж можно приписать исключительность некоторым странам Западной и Северной Европы с их далеко зашедшей секуляризацией. К тому же вряд ли можно сомневаться в том, что большинство американцев не страдает религиозной нетерпимостью, хотя она и присуща наиболее агрессивным фундаменталистам, прежде всего, евангелического толка.
Хороший пример факторов временного порядка — отношение американцев к угрозе терроризма и их общая озабоченность проблемами безопасности. Апелляции к этой угрозе и к необходимости найти новые способы защиты страны от зарубежных агрессоров любого уровня позволили Джорджу Бушу и другим представителям его администрации в последние годы увеличить притягательность идеологии «ястребов» для десятков миллионов американцев. В этом в принципе нет ничего нового, нечто подобное в критических обстоятельствах удавалось и другим хозяевам Белого Дома. В результате центр американского общественного мнения в вопросах международной политики сильно сместился в сторону акцента на жесткие односторонние действия, что не могло не вызвать негативной реакции в Европе, да и в других странах. Однако этот сдвиг вызван спецификой современной ситуации и вряд ли окажется долговременным.
Но самая серьезная помеха улучшению отношения к Соединенным Штатам кроется в глубинных, сущностных чертах американского менталитета. Национальный характер американцев черпает силу в индивидуализме, неисчерпаемом оптимизме и опоре только на собственные силы. Эти черты позволяют американцам выживать и процветать у себя дома, но в то же время порождают чувство превосходства и агрессивное высокомерие. Они препятствуют возникновению массового интереса к другим странам и культурам и чувства коллективной ответственности за дела человечества. Иначе говоря, эти качества помогают людям быть хорошими американцами (в традиционном смысле этого слова), но не гражданами планеты. Американцы не хотят править миром, но и не слишком желают о нем заботиться.
Таким образом, американская исключительность и современный антиамериканизм неразрывно связаны друг с другом. И если американцы хотят обрести более прочные позиции в современном мире, они должны к нему приспособиться. Но и миру следует попытаться лучше понять Америку и ее граждан — обе стороны от этого только выиграют.