В самый разгар предвыборной кампании в Таджикистане на политической арене страны произошли качественные изменения. Министерство юстиции республики перерегистрировало существовавшую Демократическую партию Таджикистана (ДПТ), но совершенно в другом составе. Вместо находящегося в заключении лидера ДПТ Махмадрузи Искандарова, возглавлявшего ее с 1999 года, председателем ДТП официально признан Масуд Собиров. Таким образом, назревавший в ДПТ раскол с помощью властей подошел к своему завершению: Минюст Таджикистана под именем Демократической партии зарегистрировал отделившуюся от нее малочисленную группу. Наблюдатели полагают, что при новом руководстве находившаяся в жесткой оппозиции к правительству Демпартия сильно ослабит свою «оппозиционность» и станет вполне подконтрольной властям партией.
Немного истории. Несколько месяцев назад Собиров возглавил отколовшуюся от ДПТ, так называемую, фракцию «Ватан». Участники раскольнической фракции утверждали, что они и есть истинные партийцы, стоявшие у истоков создания Демпартии, и требовали смены ее нынешнего руководства. В августе Собиров со своими сторонниками провел внеочередной съезд, на котором и был избран лидером Демпартии. Позже самопровозглашенная Демпартия Собирова выдвинула в претенденты на пост президента своего члена Табарали Зиеева. В то же самое время настоящая ДПТ 24 сентября заявила о своем бойкоте предстоящих президентских выборов.
Однако двоевластие в Демпартии продлилось недолго. 29 сентября Минюст Таджикистана устами начальника Управления регистрации общественных объединений и партий Давлата Сулаймонова сообщил о том, что «тщательно изучив материалы, направленные в их адрес со стороны Собирова», в министерстве пришли к выводу, что возглавляемая им партия легитимна, а сам Собиров является ее законным председателем. В тот же день Центризбирком (ЦИК) страны «дал добро» на участие в предвыборной борьбе выдвиженца от вновь зарегистрированной ДПТ Табарали Зиеева.
Судя по всему, такого резкого поворота событий не ожидали даже в самой Демпартии. Ведь еще несколькими днями ранее министерство юстиции и, соответственно, ЦИК признавали, что единственно законно действующей Демократической партией Таджикистана является та, которую возглавляет Махмадрузи Искандаров. 2 октября руководство «отстраненной» ДПТ разразилось заявлением, в котором назвало противозаконным факт внезапной регистрации Минюстом «искусственно созданной» Демпартии. Такой спешный шаг со стороны властей в самый разгар предвыборной кампании был предпринят в ответ на решение Демпартии не участвовать в президентских выборах, считает исполняющий обязанности председателя ДПТ Джумабой Ниезов: «Регистрация фракции Собирова под именем Демпартии противозаконна. Это реакция на наше решение бойкотировать выборы. Этим они хотят создать видимость участия ДПТ в выборах».
События, развернувшиеся в последние дни вокруг Демократической партии, наблюдатели в Таджикистане оценивают как очередной успешно реализованный властями сценарий ослабления и устранения с политической арены своих оппонентов. Подобная ситуация два года назад, накануне парламентских выборов, сложилась вокруг другой оппозиционной партии — Социалистической. Тогда от Соцпартии также отошла группировка, которая затем была зарегистрирована Минюстом в качестве легитимной партии. Теперь некогда оппозиционную Соцпартию возглавляет лояльный властям чиновник, а саму партию называют марионеточной. Зампредседателя
Был ли сценарий раскола СПТ и ДПТ разработан в кулуарах власти либо власть просто умело воспользовалась моментом обострения внутренних противоречий в этих партиях — так или иначе, судьба обеих была разрешена в пользу правящей политической элиты. Эксперты не исключают, что в ближайшем будущем власть попытается применить этот удачно сработавший механизм для нейтрализации и других политических оппонентов. А «не поверженных» осталось не так уж и много. К числу партий, проявляющих себя как оппозиционные по отношению к власти, можно отнести только
Вместе с тем, при наличии положительных моментов таджикская оппозиция имеет ряд слабых мест, которые, по большому счету, не позволяют ей «держать удары» со стороны власти, считает Рустам Хайдаров: «Слабость нашей оппозиции проявляется не в том, что она подвергается давлению со стороны власти, а в том, что в самих партиях отсутствует четкая программа действий и работа с населением. Наши оппозиционные партии напоминают школьников, которые находятся на начальной стадии образования, и которым еще требуется немало времени, чтобы они набрались политического образования. То есть партия должна иметь в своем арсенале различные модели поведения, четкую программу действий и в отсутствии лидера, и в условиях нажима со стороны властей».
Похоже, что тактических средств выживания в арсенале у таджикской оппозиции, действительно, недостаточно. И ситуация с Демпартией еще раз это показала. Давление административного ресурса, отсутствие широкой поддержки в народе, а также неустойчивость внутреннего становления делают оппозиционные политические партии Таджикистана неспособными реально оппонировать власти. В таких условиях, как считает Шокир Хакимов, говорить о существовании в республике многопартийности не приходится: «Несмотря на то, что в Таджикистане имеются 8 политических партий, многопартийности, как таковой, у нас не существует. На сегодняшний день большинство из них созданы искусственно партией власти с тем, чтобы создать имитацию многопартийности, видимость развития демократии и склонности к политическому плюрализму, но на самом деле они являются карманными политическими организациями, которые управляются правительственными чиновниками. Многопартийности нет, потому что не все партии имеют одинаковый доступ к СМИ, одинаковые возможности для реализации своих программных задач — партии все еще не стали реальным средством формирования различных взглядов в таджикском обществе».
Нигора