Казахстан может ожидать такая же судьба, какая постигла Кыргызстан

И это произойдет вовсе не потому, что мы что-то делаем сейчас принципиально не так, как следовало бы. Все дело в том, что казахское общество имеет точно такую же специфику, какая есть у кыргызского общества. А их отличия друг от друга столь несущественны, что нет даже смысла каким-то особым образом рассматривать их.

Это — самые близкородственные народы

За последние полтора года Кыргызстан пережил, можно сказать, целых 2 революции. Первая произошла в марте 2005 года, вторая — совсем недавно, в средине ноября 2006-го. Обе оказались результативными. Первая революция стоила прежнему президенту А.Акаеву его поста, а вторая лишила нынешнего президента К.Бакиева части его полномочий. Но главное — не это. А то, что практически все наблюдатели дружно сходятся в том мнении, что такие революции будут повторяться и впредь. Авторитетные московские специалисты по Центральной Азии, обращаясь к теме сегодняшнего Кыргызстана, стали использовать такие выражения, как «несостоявшееся государство» и «государство, которое находится на грани распада».
Про Казахстан же пока никто ничего такого не говорит. Но значит ли это то, что нам подобная участь вовсе не уготована? Ведь тысячелетия политической истории человечества практически неопровержимо свидетельствуют о том, что судьба идентичных по своей специфике обществ, как правило, складывается при схожих условиях идентичным же образом.
Казахское и кыргызское общество уже, по меньшей мере, лет пятьсот пребывает в схожих условиях. Особенно в этом смысле можно отметить близость нашего Старшего жуза с кыргызами. Вместе они были в составе Чагатаева улуса и государства Могулистан. Потом также вместе находились под властью джунгаров. Это подтверждается историческими свидетельствами. Первое вообще упоминание об одном из жузов зафиксировано в документе от 1616 г — «Расспросные речи в посольском приказе служилых людей Т.Петрова и Н.Куницына о поездке на Калмыцкую землю». В нем говорится о Большой орде казахов и киргизской орде, находящихся под властью джунгаров. После сокрушения джунгарской власти как южные казахи, так и кыргызы в целом попали в зависимость от Кокандского ханства. При этом на протяжении всех периодов, которые тут упоминались, они вели совершенно одинаковый образ жизни и смешивались активнейшим образом. Сейчас у редкой старшежузовской семьи в Алматинской и Жамбылской областях нет кыргызских родственников. И редко у какой кыргызской семьи в северных областях Кыргызстана нет казахских родственников.
«Казак пен кыргыз бiр туган» — «Казах и кыргыз родились вместе», — так у нас принято говорить о родстве с кыргызами. Действительно, у наших народов много общего — от схожести судьбы до сопоставимости потенциала трудовых ресурсов.
Можно сказать, наверное, и так: Кыргызстан — это тот же Казахстан, да только без нефти, газа и цветных металлов, а Казахстан — это тот же Кыргызстан, но только без обилия водных ресурсов. В советское время уровень жизни людей в этих республиках был примерно одинаковый. Но сейчас ситуация вроде как иная. По центрально-азиатским меркам, Казахстан считается богатым, а Кыргызстан — бедным.

Так получилось не вдруг

Но такая ситуация, ясное дело, сложилась не в одночасье. В начале 90-х Кыргызстан, возглавляемый тогда Аскаром Акаевым, не номенклатурным президентом из ученых и восторженным поклонником европейских гуманистических ценностей, отличался от своих соседей тем, что сразу и без колебаний избрал западную модель политического и экономического развития. В отсталой стране с населением, которое на тот момент лишь на четверть состояло из европейцев, была предпринята довольно искренняя попытка построить общество, базирующееся на европейских или же, иными словами, западных ценностях.
Естественно, Запад был просто в восторге от «душки» Акаева, умеющего говорить красиво и проникновенно о приверженности кыргызского общества демократическим идеалам. До поры до времени все были очень довольны. Запад получил в этом наиболее отдаленном от морских берегов регионе идейного союзника и плацдарм для распространения демократии. Для Кыргызстана это, естественно, оборачивалось долларовым дождем признательности со стороны Западной Европы и Северной Америки. С 1993 года, то есть с момента распада единого рублевого пространства, до начала 1997 года Кыргызстан получал кредитных вливаний на душу населения больше, чем любая другая страна СНГ. В 1996 году Международный валютный фонд присвоил этой республике режим наибольшего благоприятствования, и это вызвало дополнительный приток финансовой помощи в страну. Так и хочется сказать, что после всего этого такое государство просто не могло не вырваться вперед в своем регионе по развитию. Но на деле вся эта западная помощь никого реального эффекта не возымела.
Волюнтаристская попытка внедрения западной модели в пику законам общественного развития, несмотря на то, что она проводилась под руководством президента-ученого, обернулась фиаско. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы предсказать такой финал. Тут ничего удивительного нет. Поражает совсем другое: как А.Акаев, маститый физик, специалист по квантовой электронике, другими словами, с точки зрения современных понятий, человек наиболее прогрессивных взглядов, мог поверить в то, что его патриархально-скотоводческому в большинстве своем народу ничего не стоит за исторически короткий срок освоить западную модель?!
Волюнтаризм в политике всегда плохо кончается. Во всяком случае — для страны, которая стала его объектом. В случае же с Кыргызстаном из-за него пострадал и руководивший политик, и его страна. Президент потерял должность, а государство, которым он руководил, — стабильность. Причем, судя по событиям последних полутора лет, — надолго. Вполне возможно, что стабильность долго в этой стране уже вообще не восстановится. Такое впечатление, во всяком случае, складывается из превалирующих в настоящий момент политических прогнозов о будущем Кыргызстана.

И они, и мы остаемся кочевниками по натуре

В случае, когда ни элита, ни народ не готовы к длительному коллективному сверхнапряжению, странам третьего мира вообще нет смысла баловаться западной моделью. Ведь уже сейчас ясно, что формирующиеся согласно присущим Среднему Востоку традициям государственного строительства Туркменистан и Узбекистан в конечном итоге окажутся гораздо жизнеспособней Кыргызстана и Казахстана, которые отправились вперед в будущее по химерическому пути. Даже там, где больше всех хотят от нас следования к рынку, признают, что определяющий человеческий фактор на этом пути — это наша все еще сохраняющая свою силу номадная культура. Только сами мы вроде как не хотим признавать того, что остаемся кочевниками по натуре…
Поскольку наши соседи вошли в эпоху государственной независимости под началом президента-новатора, не отягощенного перестраховочными комплексами профессионального администратора, на этой дороге они успели преодолеть больше расстояния и подойти ближе к финалу.
В общественно-политической жизни страны наблюдается куча конфликтных противоречий: между севером и югом, между нынешним президентом К.Бакиевым и его соратниками по оппозиции А.Акаеву в период революции марта 2005 года, между нуворишами и простым большинством. Прямым следствием эксперимента по внедрению красивой европейской модели в глубинной азиатской стране является теперь ее полная зависимость от финансовых влияний и прочей поддержки извне.
Без дотаций экономика Кыргызстана уже существовать не может. Запад продолжает давать деньги, но уже под жесткие условия. Ибо, если и была у него прежде иллюзия, что Кыргызстан может стать оазисом демократии и экономического процветания под боком у Китая, она давно улетучилась. Так что теперь он руководствуется лишь меркантильными интересами. Аналитики дружно предсказывают: наиболее вероятное будущее для Кыргызской Республики — это повторение пути наиболее отсталых государств Африки и Латинской Америки. Этот прогноз уже сейчас начинает оправдываться. Одно совершенно очевидно прямо сейчас: сегодняшний Кыргызстан ни у кого не ассоциируется ни с демократией, ни со стабильностью, ни с процветанием.

А мы тут при чем?

Казахстан идет тем же путем. Только по другому графику и при несколько иных условиях. На тот момент, когда в Кыргызстане провозгласили следование по западному пути развития, у нас вся реальная государственная власть находилась в руках старой номенклатурной гвардии. Первые ее шаги были чрезвычайно осторожными. Это настолько понравилось недолюбливающим Запад силам в России, что достаточно широкий спектр тамошних изданий от державно-патриотического «Нашего современника» до коммунистической «Советской России» дошел до того, что начал ставить наше руководство администрации Б.Ельцина в пример. Правда, продлился этот период недолго. Но все равно этот пример однозначно свидетельствует о том, что официальный Казахстан с рывком к западной модели поначалу не очень-то спешил. Но, судя по всему, у нас с кыргызами действительно очень много общего.
Ибо Казахстан, хотя и с некоторым опозданием, в конце концов, последовал примеру Кыргызстана. Это произошло к 1995 году, когда представители новой волны казахских руководителей добрались до рычагов власти. А в 1997–98 г.г. их позиции еще больше усилились. Так что повторение кыргызстанского примера стало для Казахстана необратимым. Одна только разница: благодаря тому, что у нас природных богатств гораздо больше, чем у наших соседей, путь к финалу для нашей страны, очевидно, окажется дольше.
Но едва ли это значит то, что у казахстанцев доля счастливей, чем у кыргызстанцев. Для наших соседей этот фантасмагорический опыт теперь уже позади. Западу такая бедная страна, откуда местные коммерсанты и их зарубежные контрагенты вывезли все, что можно было продать, — цветные металлы, машины, станки, свинцово-цинковую руду, шерсть, кожу и многое другое, не очень интересна. И вряд ли он в дальнейшим будет уж сильно приставать к ней со всякими демократическими претензиями. Тут уже уместна аналогия не с процветающей Европой или Америкой, а с вечно неблагополучными странами континентальной части Африки, куда Запад со своим демократическим уставом давно перестал лезть.
По сравнению с Казахстаном в Кыргызстане гораздо более мягкий климат и плодородная земля. Так что у тамошнего народа куда больше, чем у нас шансов, выживать, будучи предоставленным самому себе.
Другое дело Казахстан. Его руководство еще много раз будет подвергаться проверке на «верность демократии». А поскольку при том уровне производственных отношений, который присущ в настоящее время нашему обществу, Казахстану никак не преодолеть «планку», его официальным лицам каждый раз придется поступаться интересами страны и народа, чтобы «замылить» глаза строгому западному проверяющему… Но итог, по всей видимости, будет такой же, к какому сейчас уже пришел Кыргызстан.

Рашид Саттаров