Смерть автократа

Смерть лидера авторитарного государства часто приводит к непредсказуемым последствиям и может серьезно отразиться не только на стране, которой он управлял, но и на соседних государствах.
Именно поэтому мир ныне так пристально следит, к примеру, за состоянием здоровья кубинского лидера Фиделя Кастро, лидера Ливии Муаммара Каддафи и главы Зимбабве Роберта Мугабе. В силу этой и ряда других причин авторитарные государства не считаются стабильными, поскольку современная история знала множество примеров того, как смерть авторитарного правителя приводила к череде государственных переворотов, коллапсу экономики и гражданским войнам.
Логика заключается в следующем: авторитарные лидеры последовательно и часто весьма успешно уничтожают (физически или иным образом) не только своих политических конкурентов, но и также общественные институты, которые позволяют обществу влиять на власть. В авторитарных государствах крайне слаба или вообще отсутствует соревновательная политика, выборы превращаются в фикцию, парламент (если такой есть) подчинен исполнительной власти, средства массовой информации не имеют особого влияния или полностью контролируются государством и т.д. В силу этого общество не влияет на власть, проблемы не решаются кардинально, а игнорируются. Поэтому смерть авторитарного лидера часто приводит к лавинообразным последствиям: в борьбу за власть вступают не только различные кланы национальной элиты, но и те силы, которые находились на обочине политики — поднимают голову экстремисты; меньшинства пытаются приобрести большее влияние в государстве и пр. В этих условиях предсказать, каким образом будет развиваться ситуация, крайне сложно, если вообще возможно.
Мирная и легитимная передача власти является одной из важнейших задач для любого государства. Процедура, гарантирующая безболезненную и прозрачную передачу властных полномочий, позволяет избежать междоусобиц и кризисов.
Вероятно, наиболее детально прописан порядок престолонаследия в религиозных структурах. К примеру, порядок выбора нового Римского Папы оттачивался на протяжении тысячелетия, и поэтому кончина Великого Понтифика не способна серьезно потрясти церковь. Нового папу выбирает Коллегия Кардиналов из числа своих членов. Теоретически Коллегия может совещаться бесконечно долго, но на практике называет имя нового папы достаточно быстро (некогда даже было введено правило, что кардиналов, неспособных придти к согласию, просто начинают хуже кормить, чтобы побудить к компромиссу).
Монарх имеет право на бессрочную и пожизненную власть, а также на передачу власти своим потомкам (в прошлом были распространены и иные, часто весьма сложные, схемы, например, власть передавалась от брата — к брату). В разных странах устанавливается различный порядок наследования власти (например, наследование только по мужской линии, наследование власти по старшинству наследников и т.д.). В одних странах требовалось, чтобы новый монарх обязательно был сыном предыдущего, в других — достаточным для восприятия власти условием была принадлежность к правящему роду. Салическая система престолонаследия (применялась или применяется, например, во Франции, Албании, Пруссии, Италии, схожие нормы действуют в Корее и Японии) сводится к тому, что наследование осуществляется только по мужской линии. Женщины из круга престолонаследников исключаются полностью. Кастильская система не исключает женщин из очереди престолонаследия, но отдает предпочтение мужчинам: к примеру, младший брат предпочитается старшей сестре (Люксембург, Лихтенштейн, Бавария, Саксония, Великобритания). Австрийская система не исключает женщин, но дает мужчинам и мужским линиям потомства преимущество. Женщины наследуют престол лишь при пресечении всего мужского потомства и всех мужских линий в роду.
Существуют и выборные монархии. Малайзия является единственной страной в мире, где король правит лишь пять лет, а его наследники не имеют гарантированных прав на престолонаследие. Изначально, при образовании малайского государства в стране существовало 9 султанов, возглавлявших квазинезависимые султанаты, объединяющиеся в единое государство. Тогда было принято решение, что султаны будут каждые пять лет избирать короля из своего числа. 
Большей частью жизнь царей, королей, императоров и пр. была весьма рискованной, поскольку их часто пытались убить (иногда вместе со всей семьей) или сместить, объясняя данные действия, например, неадекватностью самодержца. В результате, возник институт регентства — временного коллегиального или единоличного исполнения полномочий главы государства. Регенты появлялись в случае малолетства, продолжительной болезни или временного отсутствия монарха.
В республиках порядок замены президента или премьер-министра определяется конституционно. Большинство конституций предусматривают замену президента или премьер-министра лидерами парламента. Во Франции в случае, если президент скончался или ушел в отставку, его обязанности временно выполняет президент Сената. Правительство страны обязано оперативно организовать новые выборы. Временный президент управляет страной до вступления в должность новоизбранного. В Польше существует иная практика: если президент страны не в состоянии выполнять свои обязанности, его заменяет спикер Сейма. За ним в списке преемников следует спикер Сената.
Большинство стран Африки заимствовали традиции у государств-колонизаторов. К примеру, бывшие британские колонии изначально использовали, так называемую, «вестминстерскую систему»: лидер партии, получивший большинство в парламенте, автоматически становится премьер-министром. Однако, де-факто, политические реалии оказались намного более сложными — власть в стране приобретали политики, обладавшие, прежде всего, поддержкой армии и/или бюрократии. В президентских республиках президента должен замещать вице-президент, однако дальнейший порядок замены не прописан или просто не соблюдается. Достаточно часто смерть государственного лидера страны является событием, приводящим к серьезным пертурбациям.
В арабском мире процесс замены государственных лидеров также является серьезнейшей проблемой, вне зависимости от политической системы, существующей в том или ином государстве. При этом в каждой стране существуют свои особенности. В Бахрейне власть переходит строго от отца-эмира к старшему сыну, считающемуся официальным наследником. В монархических Саудовской Аравии, ОАЭ и Катаре преемники определяются на основе неформальных решений, принятых правящим кланом за закрытыми дверями. В республиках — таких, как Египет, Ирак (эпохи Саддама Хусейна), Ливия и Сирия — как правило, власть переходила или должна была перейти от отца (который возглавлял государство и правящую партию) к сыну. В Ливане высшие посты в системе государственной власти закреплены между представителями различных национальных и религиозных общин, что делает процесс их замены весьма сложным и деликатным.
 
Уход от авторитаризма
 
После ухода, свержения или смерти лидера автократического государства вероятно, что эта страна перейдет на демократические рельсы. Однако подобное происходит далеко не всегда.
Согласно общепринятому определению, авторитаризм подразумевает полное подчинение власти, которая часто оперирует с помощью насилия. В авторитарных государствах государство контролирует многие аспекты жизни граждан, в том числе и их политические воззрения. Маркус Кеммелмейер, автор исследования «Индивидуализм, Коллективизм и Авторитаризм в Семи Обществах» подчеркивает, что авторитарными могут быть самые разные государства — традиционно к ним относят абсолютные монархии, диктатуры, достаточно часто — теократии, а иногда и демократии, которые применяют некоторые авторитарные методы (например, в сфере национальной безопасности).
Марк Уоррен, автор книги «Демократия и Доверие», отмечает, что во многих случаях смерть авторитарного правителя страны приводила к переходу управлявшегося им государства на демократические рельсы. Однако судьба новых демократий зависит от настроений общества: если политические силы оказываются неспособными приобрести массовую поддержку населения, то демократия оказывается весьма слабым и недолговечным образованием. Подобное произошло, например, в Веймарской Германии после того, как была уничтожена монархия — на смену Веймарской республике пришел Адольф Гитлер.
Вэй Левитски, автор исследования «Рост Конкурентоспособного Авторитаризма», доказывает, что многие авторитарные режимы оказались весьма успешными в экономическом и социальном плане. К примеру, в Сингапуре, Южной Корее, на Тайване и ныне в Китае отмечаются рекордно высокие темпы экономического роста и повышения благосостояния населения. Эти авторитарные режимы зачастую показывают лучшие результаты, чем их демократические соседи. В то же время есть и иные примеры: Испания эпохи Франко влачила весьма жалкое существование, даже по сравнению с европейскими государствами, разрушенными Второй Мировой войной. После перехода к демократической форме правления Испания немедленно преуспела.
Дов Закхейм (заместитель министра обороны США во время первого президентского срока Джорджа Буша и эксперт Института Внешнеполитических Исследований) отмечает, что демократии крайне сложно «пустить корни» в преимущественно мусульманских странах. Причиной этого является незыблемость власти религиозных авторитетов — поскольку Ислам не переживал своей реформации. Подобное, по его мнению, происходит во многих обществах, не только исламских. К примеру, подобную реформацию пережил европейский иудаизм, но не иудаизм, который исповедовали евреи, жившие в арабских государствах. Поэтому в современном Израиле выходцы из Европы (ашкенази) намного более привержены демократическим ценностям и политическим моделям, чем выходцы из арабских государств (сефарды). По его мнению, в мусульманских государствах наблюдается парадокс: во многих случаях в авторитарных государствах национальные и религиозные меньшинства чувствуют себя гораздо лучше, чем в демократических.
Гилльермо О’Доннел, Филипп Шмиттер и Лоренс Уайтхед, авторы книги «Переход от Авторитарного Правления», проанализировали подобный опыт в государствах Латинской Америки и Южной Европы. Они отмечают, что во многих случаях возможно определить: удастся ли той или иной стране успешно перейти к демократической форме правления. К числу этих факторов они относят уровень развития и диверсифицированность экономик, уровень образования населения, наличие демократических традиций (хотя бы в прошлом) и пр. В то же время, по их мнению, нельзя сделать четкий прогноз на этот счет, поскольку многие составляющие проблемы невозможно выделить и классифицировать — к примеру, непонятна степень влияния, которое могут оказать на подобное государство иные страны.
В итоге, во многих случаях на обломках авторитарных режимов формируются псевдодемократии (различные аналитики используют и иные термины — «квазидемократии», «гибридные режимы» или «нелиберальные демократии»), то есть государства, обладающие смешанными признаками. Это отмечает, в частности, Фарид Закариа, в конце 1990-х годов опубликовавший статью с показательным названием «Восход Нелиберальной Демократии».
Томас Карузерс в книге «Конец Переходной Парадигмы» называет подобные режимы «серой зоной», поскольку они часто действуют по собственным правилам и не поддаются внятной классификации. По его мнению, все или почти все авторитарные государства рано или поздно превратятся в демократии, однако «квазидемократии» могут просуществовать неопределенно долгое время.
В 2000 году Дэниел Саттер, автор статьи «Переход от Авторитарного Правления» (была опубликована в журнале Journal of Theoretical Politics), применил к этой проблеме математическую теорию игр. Он отмечает, что переход от автократии к демократии не поддается прогнозу: к примеру, «слабый» и «либеральный» авторитарный режим может оказаться большим препятствием на пути к демократии, чем «сильный» и «репрессивный». В свою очередь, переворот, совершенный сторонниками «сильной руки» часто дает обществу побудительный толчок, заставляя его последовательно двигаться к демократии.
Политолог Тимоти Першинг, автор статьи «Переход от Авторитарного Правления и Консолидация Режима», отмечает, что в современном мире автократии превращаются в псевдодемократии намного чаще, чем в настоящие демократии, даже несмотря на то, что критерии, по которым то или иное государство признается «демократическим», весьма расплывчаты и спорны. Першинг затрудняется назвать причины этого явления.
Известный мыслитель Сэмюэль Хантингтон автор книги «Политический Порядок в Изменяющихся Обществах», называет главный принцип, согласно которому, по его мнению, возможно предсказать будущее той или иной формы правления: «Власть обязана существовать до того, как она будет ограничена».