Борьба за Белый дом началась

Служба Gallup опубликовала рейтинг политиков, которые считаются наиболее вероятными претендентами на пост президента США. Выборы президента состоятся в ноябре 2008 года. Поэтому нынешний рейтинг имеет лишь ориентировочное значение: предвыборная борьба может дать совершенно неожиданные результаты и привести к кардинальным изменениям в настроениях американских избирателей.
К примеру, в декабре 1991 года (за 11 месяцев до выборов) губернатор Арканзаса Билл Клинтон занимал лишь 11-е место в перечне кандидатов от Демократической партии. Это не помешало ему сперва выиграть праймериз (партийные выборы), а впоследствии и президентские выборы. С другой стороны, нынешний хозяин Белого Дома Джордж Буш лидировал в опросах с конца 1998 года, в 2000 году он победил на праймериз Республиканской партии и опередил кандидата демократов Эла Гора на общенациональных выборах.
Ныне среди политиков Демократической партии наиболее весомые шансы на победу имеют экс-первая леди и сенатор Хиллари Клинтон (за нее готовы отдать свой голос 29% американцев), сенатор Барак Обама (18%), экс-сенатор и экс-кандидат в вице-президенты США Джон Эдвардс (13%), экс-вице-президент США и неудачник выборов 2000 года Эл Гор (11%) и сенатор Джон Керри, который был главным соперником Буша на прошлых выборах (8%). Остальные кандидаты набрали менее 5% голосов. Любопытно, что избиратели-демократы в наибольшей степени стали поддерживать Хиллари Клинтон (если бы выборы состоялись сегодня, то она набрала бы 53% «демократических» голосов), Барак Обама — на втором месте (39%).
Рейтинг надежд Республиканской партии выглядит следующим образом: лидируют экс-мэр Нью-Йорка Руди Джулиани (31% голосов), сенатор Джон МакКейн (27%), бывший спикер Палаты Представителей Конгресса США Ньют Гингрич (10%), губернатор штата Массачусетс Митт Ромни (7%) и экс-губернатор штата Нью-Йорк Джордж Патаки (3%).

«Политика Клинтона» и «Политика Буша»

Галперин и Харрис утверждают, что подготовка к президентским выборам 2008 года будет разворачиваться в контексте опыта, наработанного в ходе кампаний Билла Клинтона и Джорджа Буша. Эти кампании и последовавшие за ними многие годы пребывания обоих президентов в Белом Доме не оставляют сомнений в возникновении двух весьма различных моделей взаимодействия с обществом и управления страной, которые авторы «Пути к Победе» называют «Политикой Клинтона» и «Политикой Буша».
Обе модели возникли в процессе поисков ответов на два ключевых вопроса. Первый: почему американцы сейчас так взвинчены и разобщены? И второй: как должны вести себя в такой ситуации политические лидеры?
Политика Клинтона — это последовательный центризм. В ее основе лежит убежденность, что большинство жителей США куда меньше интересуются идеологическими спорами, нежели практическим разрешением основных проблем, стоящих перед страной. Отсюда следует, что избиратели в целом предпочитают спокойную и умеренную политику, ориентированную на достижение разумных компромиссов. Проведению такой политики препятствуют не настроения львиной доли электората, а циничные маневры всякого рода лоббистов и групп давления, которые сознательно и преднамеренно изобретают и подхлестывают идеологические и политические конфликты, чтобы с их помощью манипулировать общественным мнением.
Эти установки влекут за собой и выбор вполне определенной политической линии. Основная цель Политики Клинтона состоит не в акцентировании разногласий, а в их смягчении и затушевке с последующим наведением мостов между конфликтующими сторонами. Практическим путем к ее достижению стала тактика триангуляции (это название придумал политический советник Клинтона — Дик Моррис). Она акцентирует необходимость разрешения конфликтов с помощью конструирования третьей позиции, лежащей не между позициями противников, а как бы над ними. По мнению Морриса, которое разделял и Клинтон, триангуляция лучше всего позволяет находить решения, более или менее приемлемые для обеих сторон и не создающие ни у той, ни у другой стороны унизительного чувства поражения.
Успешное применение тактики триангуляции требует заметной поддержки со стороны электората. Поэтому не приходится удивляться, что Клинтон всегда придавал огромное значение результатам опросов общественного мнения. Он считал 50-процентное одобрение тревожным симптомом, требующим срочной коррекции политического курса. Клинтон стремился, чтобы его действия одобряли не менее 65% респондентов, ибо полагал, что в этом случае никто не осмелится бросить ему вызов. В то же время Клинтон никогда не стремился к одностороннему усилению президентской власти за счет власти законодательной и судебной — также вполне в духе своей политической философии.
Противники Билла Клинтона, в том числе Джордж Буш и Карл Роув, нередко утверждали, что тактика триангуляции влечет за собой чрезмерно умеренную и осторожную, даже мелкотравчатую политику, которая не позволяет главе администрации использовать все ресурсы президентской власти. Авторы «Пути к Победе» указывают, что эта критика по большей части несправедлива. Клинтон не планировал свои действия на основе опросов, в чем его нередко обвиняли, а использовал их результаты для выбора оптимальных (в том числе, и наименее конфликтных) способов достижения своих собственных целей. Особую пользу он извлекал из этих результатов в тех случаях, когда ему надо было предпринимать непопулярные шаги или действовать на фоне сильных разногласий. Например, Клинтон пошел навстречу консерваторам в их желании радикально изменить сложившуюся еще в 1930-е годы систему финансовой помощи безработным и сбалансировать федеральный бюджет, но настоял на своем праве осуществлять эти цели такими средствами, которые были в целом приемлемы для его собственной партии. Он расширил доступ к высшему образованию, чего давно добивались либералы, однако в качестве инструмента выбрал такой вполне законный, с консервативной точки зрения, механизм, как налоговые кредиты. Так что клинтоновская политика триангуляции во многих случаях работала вполне эффективно.
Однако своей главной цели, реального ослабления общественных разногласий, эта политика все же не достигла. Консервативные республиканцы вообще не желали никакого единства с политикой Белого Дома и всячески стремились ослабить позиции его хозяина. Венцом этих усилий, конечно, стала кампания за импичмент президента в связи со скандалом вокруг его связи с Моникой Левински, однако они предпринимались и раньше, причем многократно. К тому же из-за своего стремления к синтезу разумных идей, рожденных на обоих полюсах политического спектра, Клинтон нередко давал оппонентам повод для упреков в бесхребетности и оппортунизме, которые подчас было трудно парировать.
Джордж Буш придерживается совершенно иных политических установок. Он с самого начала стремился к расширению своих прерогатив и увеличению независимости исполнительной власти, главой которой является. Основной инструмент Политики Буша — опора на надежных приверженцев; не случайно он так любит говорить о своей политической базе. Он сам и его советники убеждены, что раздражение американцев вызвано вполне реальными и широко распространенными разногласиями относительно многих ключевых проблем и ценностей. Буш считает, что подлинный лидер должен не стоять над схваткой, а откровенно говорить, чьи взгляды разделяет. В этом и только в этом случае он сможет вести за собой сторонников, основная сила которых будет заключаться не столько в многочисленности, сколько в воодушевлении и верности. Поэтому дело лидера — не смазывать разногласия, но, напротив, акцентировать их, ибо это лучшее средство мобилизации «базы». Отсюда любовь Буша к выдвижению политических лозунгов, привлекательных для сторонников, но отнюдь не обязательно широко популярных. Буш также не раз давал понять (лично или устами своих подчиненных), что он не намерен строить свою политику на основании опросов общественного мнения. С другой стороны, он и его аппарат уделяют огромное внимание культивированию личных связей с единомышленниками, особенно с уже завербованными или только потенциальными донорами. Наконец, Буш и его сотрудники используют ресурсы Freak Show куда активней, нежели это делал клинтоновский Белый Дом. Авторы даже полагают, что Буш преднамеренно относил и относит на второй план общение с «традиционными» СМИ (крупнейшие газеты и журналы, общенациональные телекомпании), предпочитая влиять на избирателей через «новые» каналы коммуникаций (Интернет, кабельное телевидение, ток-шоу), которые служат основными рупорами Freak Show.
Политика нынешнего президента, пишут Галперин и Харрис, не была однозначно успешной. Его главное и судьбоносное решение — вторжение в Ирак, сейчас отвергается большинством американцев, да и война с терроризмом оказалась куда более сложной и менее победоносной, чем надеялись в Белом Доме. Он также не смог после переизбрания добиться от Конгресса утверждения своей главной внутриполитической программы, реформы государственной системы социального страхования — и это при том, что большинство тогда принадлежало республиканцам. Тем не менее, Бушу удалось на несколько лет объединить вокруг себя ядро Республиканской партии и на этой основе реализовать большинство своих внутриполитических инициатив. Например, он провел через Конгресс законопроекты о снижении налогов и новой энергетической политике, сделал законодательство о защите окружающей среды более доброжелательным к интересам бизнеса, ослабил влияние профсоюзов, пополнил федеральную судебную систему, в том числе и Верховный Суд США, новыми судьями консервативной ориентации. По мнению авторов «Пути к Победе», это немало. Впрочем, продолжают они, вовсе не исключено, что историки сочтут все эти достижения лишь примечанием к провалу Буша в Ираке.
И Клинтон, и Буш действовали на фоне постоянного усиления культуры Freak Show, которая не раз показывала им свои зубы. Оборонялись они по-разному. Клинтон стремился подняться над медийным «паноптикумом», не прибегая к его методам. Клинтоновское стремление к популярности в значительной мере было вызвано осознанным желанием сделать себя неуязвимым к ее атакам. Это ему долго удавалось, хотя скандальное дело Моники Левински показало, что эта стратегия имеет свои пределы.
Хотя Буш тоже испытал немало уколов со стороны Freak Show, он всегда был готов использовать в борьбе с противниками дружественные ему силы внутри этой культуры. Он считает лучшим способом нейтрализации ее нападений умножение числа людей и групп, кровно заинтересованных в его успехах. Иначе говоря, он и для самозащиты опирается не на общество в целом, а на свою «базу».
Трудно сказать, пишут Галперин и Харрис, в какой степени эта стратегия поможет Бушу выпутаться из его нынешних затруднений. Неудачи в Ираке нанесли по репутации президента тяжелейшие удары. В первые месяцы после взятия Багдада он выглядел победителем, теперь — кандидатом в неудачники. Его уровень популярности уже давно упал ниже 40%; как минимум, две трети американцев считают, что вторжение в Ирак было ошибкой. Если раньше критика иракской войны в основном исходила из левого лагеря и из центра, то теперь она слышна и из стана консерваторов. Буш продолжает настаивать на свой правоте, утверждая (и, вероятно, искренне веря), что история его полностью оправдает. Вполне возможно, однако, что для потомков все многочисленные успехи Буша по части выполнения социального заказа правореспубликанских сил в области внутренней политики окажутся лишь маловажным примечанием к его внешнеполитическим провалам.
Не приходится сомневаться, утверждают авторы, что в новой президентской кампании будут присутствовать как элементы Политики Клинтона, так и фрагменты Политики Буша. А вот в какой именно пропорции, пока сказать трудно. Политическая стратегия Буша оказалась очень мощным оружием предвыборной борьбы, однако применение ее методов в ходе повседневного управления страной привело к накоплению ошибок, которые редко  исправлялись. Политика Клинтона была не столь привлекательна для радикальных активистов его партии, однако лучше помогала сохранить влияние Белого Дома на всем протяжении его президентства.

Фавориты и фаворитки

Сейчас немалое число представителей левого лагеря хотят изобрести и реализовать на практике свою собственную версию Политики Буша. Они считают, что демократы должны найти такого кандидата в президенты, который однозначно провозгласит свою приверженность либеральным принципам и предложит американцам предвыборную программу, составленную на этой основе.
В нее могут войти такие требования, как немедленное прекращение войны в Ираке, введение общенациональной системы медицинского страхования и увеличение налогообложения крупных корпораций и наиболее состоятельных слоев населения. Галперин и Харрис допускают, что таким кандидатом мог бы стать Эл Гор, если он все же решит вторично побороться за президентское кресло. Конечно, пишут они, у демократов есть и другие видные политики левой ориентации, однако ни один из них не приобрел известности Гора, а времени до выборов осталось уже не так много. Во всяком случае, годы правления Буша настолько озлобили и радикализировали ядро электората Демократической партии, что ее сдвиг влево стал вполне реальной перспективой.
Галперин и Харрис не скрывают, что наибольшие шансы, по их мнению, имела бы бывшая первая леди, а ныне сенатор от штата Нью-Йорк Хиллари Клинтон. Причин для этого много. За шесть лет пребывания в Сенате Хилари Клинтон приобрела репутацию серьезного и влиятельного политика, с мнением которого считаются не только коллеги по партии, но и республиканские законодатели. Ее имя прекрасно известно всей стране, и она очень хорошо овладела важнейшим для американского политика искусством собирать пожертвования в свою избирательную копилку (авторы книги даже утверждает, что в этом ее превосходит, разве что, один Джордж Буш, который не сможет стать ее конкурентом на выборах). Она пользуется популярностью у многих групп, традиционно тяготеющих к демократам — женщин, членов профсоюзов, темнокожих и выходцев из Латинской Америки, представителей сексуальных меньшинств. Она не раз посещала штаты, где будут проходить самые ранние первичные выборы, и установила там множество прочных контактов. Она отличается сильным умом, разносторонними знаниями, исключительной работоспособностью, умением слушать и убеждать. Правда, многие демократы не могут простить Хилари Клинтон голосования в поддержку резолюции Конгресса, разрешающей Бушу начать войну в Ираке, однако авторы книги не думают, что это ей серьезно помешает. А также, что очень важно, Хилари Клинтон прекрасно понимает принципы Freak Show и отлично умеет использовать их в своих целях. Значение этого фактора для будущей президентской кампании трудно переоценить.
Самым серьезным республиканским кандидатом Галперин и Харрис считают сенатора от штата Аризона Джона Маккейна. В отличие от Хиллари Клинтон, он не скрывает своего интереса к выборам, хотя пока что формально еще не выдвинул свою кандидатуру. Он тоже может похвастаться общенациональной известностью, которая в немалой степени связана с его прошлым (во время войны во Вьетнаме он был боевым летчиком и провел несколько лет в плену, где проявил редкую стойкость). Это политик с многолетним стажем с отличными финансовыми ресурсами, пользующийся симпатиями даже многих демократов. Многие считают его человеком твердых принципов и убеждений, которые заслуживают уважения даже со стороны тех, кто с ними не соглашается (правда, противники обвиняют его в лицемерии, упрямстве и слишком взрывчатом темпераменте). Наконец, Маккейн лучше других потенциальных кандидатов-республиканцев овладел техникой ведения избирательных кампаний в условиях господства Freak Show.
Галперин и Харрис утверждают, что Freak Show разрушает саму возможность вести серьезные политические дискуссии, в которых так нуждается современная Америка. И это понятно. Если одна сторона может отбросить аргументы другой, не вдаваясь в обсуждение по существу, а просто обрушиваясь на их авторов, то возможности достижения консенсуса сводятся к нулю. Политики в такой ситуации перестают интересоваться общественным мнением и заботятся только о привлечении симпатий своей собственной партии. Поэтому Freak Show — это не новый этап в развитии демократии, а новая форма коррупции.
Можно ли с этим бороться? Галперин и Харрис уверены, что эта задача не по плечам ни политикам, ни работникам СМИ. Одни из них тем или иным образом заинтересованы в процветании Freak Show, другие же слишком слабы, чтобы бросить «паноптикуму» серьезный вызов. Ситуация изменится лишь в том случае, если американская публика увидит во Freak Show опасного врага своей демократической системы и перестанет ловиться на ее удочку. Лишившись аудитории, Freak Show увянет. Когда-нибудь, заканчивают авторы, американцы научатся наказывать своих политиков за цинизм и беспардонную агрессивность и вознаграждать их за творческую инициативу и умение вести цивилизованные дебаты. Это и будет подлинным путем к победе.