Один из самых бескомпромиссных критиков президента Джорджа Буша из левого лагеря, политический обозреватель газеты New York Times Фрэнк Рич опубликовал новую книгу. В буквальном переводе ее заголовок выглядит так: "Величайшая из Историй,
Львиная доля монографии Рича посвящена детальному цитированию и обсуждению многочисленных пропагандистских ходов, с помощью которых Белый Дом и его сторонники подталкивали страну к вторжению в Ирак, а потом убеждали соотечественников в блестящем успехе этой акции. Эту чисто репортажную часть пересказать невозможно, да к тому же большинство этих фактов сейчас хорошо известно во множестве других изложений. Однако Рич также предлагает свою интерпретацию целей и методов Белого Дома, которая и служит идейным фокусом его книги.
Вкратце выводы Рича таковы. Осенью 2001 года американцы приняли всерьез обещания Буша посвятить все силы борьбе с «Аль Каедой» и не ожидали с его стороны подвохов и задних мыслей. Однако в то время мало кто мог предположить, что главным приоритетом новой республиканской администрации было не уничтожение Бен Ладена и его организации, а укрепление своей собственной власти. Ради этого она сразу на многих фронтах развернула тщательно продуманную пропагандистскую кампанию, с помощью которой заставила общество поверить во множество специально изобретенных мифов, не имевших ничего общего с реальной действительностью. Эта кампания была спланирована и выполнена с такой эффективностью, что не только позволила Белому Дому почти беспрепятственно атаковать страну, которая никогда не нападала на США, но также дала ему возможность запугать и обессилить оппонентов из Демократической партии и обеспечить победу республиканцев на промежуточных выборах 2002 года. Она также помогла самому Джорджу Бушу еще через два года переизбраться на второй президентский срок, хотя к тому времени американцы уже стали уставать от войны в Ираке.
Изобретенная Белым Домом мифология иракской войны настолько прочно запечатлелась в сознании большинства жителей США, что наперекор всем многочисленным фактическим опровержениям сохранила силу даже через два года после ее начала. Как пишет Рич, она стала необратимо разваливаться лишь в середине 2005 года, и сейчас от нее остались одни обломки. Тем не менее, война в Ираке продолжается, и конца ей пока не видно.
Буш и его окружение, продолжает Рич, не отказались от защиты этой войны и после того, как большинство американцев перестало верить в ее официальные причины и надеяться на ее успех. В этой связи характерно заявление государственного секретаря Кондолизы Райс, сделанное уже весной 2006 года. Она признала, что Соединенные Штаты совершили в Ираке «тысячи тактических ошибок» (правда, обвинив в них одно лишь командование оккупационными силами), однако выразила уверенность, что руководители страны приняли верное стратегическое решение, за которое будут оправданы историей. Подобная позиция вскоре стала стандартной пропагандистской установкой Белого Дома. Если принять во внимание хаос, в который уже тогда был погружен Ирак, не без сарказма пишет Рич, то приходится признать, что заверения госсекретаря в несомненном успешном финале американской операции в Ираке прозвучали в то время, когда «пациент», которому была сделана эта операция, уже умирал на глазах хирурга.
Кондолиза Райс, пишет Рич, конечно, права в том, что история, в конце концов, вынесет свой приговор иракской войне. Не исключено даже, что оправдается и прогноз госсекретаря по части содержания этого вердикта. Быть может, будущие поколения объявят Буша отважным провидцем, нашедшим способ запустить процесс демократического реформирования ближневосточного региона, который столько лет был жертвой межплеменных распрей, произвола авторитарных и тоталитарных правителей и радикального религиозного фундаментализма. В этом случае он окажется одним из самых везучих персонажей учебников истории, подтвердив, тем самым, старую истину, что иногда везение оказывается важнее ума и проницательности.
Однако, чтобы ни думала и ни утверждала Кондолиза Райс, подобный исход никак не гарантирован. Начатая Бушем война, в конечном счете, может обернуться победой Ирана и «Аль Каеды» (равно, как и прочих джихадистов) и сокрушительным поражением Запада и Израиля. При таком раскладе потомки выставят президентству Буша самые низкие оценки. Ему припомнят не только иракскую авантюру, но и всемирное падение престижа Соединенных Штатов, рекордные бюджетные дефициты, вызванные резким увеличением государственных расходов и одновременным снижением налогов, ослабление американской военной мощи, нарушения Конституции и законов, покушения на гражданские свободы, отсутствие разумной энергетической политики, безответственное безразличие к экологическим и климатическим проблемам, поощрение доморощенного религиозного фундаментализма (в сочетании с громогласно прокламируемой борьбой с таковым в арабском мире) и многое, многое другое. Сам Рич, естественно, считает, что такой вариант куда более вероятен.
Не приходится сомневаться, пишет он, что американская операция в Ираке приближается к финальной стадии. Общественное недовольство настолько велико, что его уже не могут игнорировать и республиканские деятели, которым приходится задумываться о своей политической судьбе после ухода Буша из Белого Дома. Многие политики (тоже в основном из республиканского лагеря) сейчас призывают перестать ломать копья над причинами войны и думать лишь о том, как привести ее к успешному концу.
Корни иракской войны
Вопрос о причинах вторжения в Ирак слишком важен для того, чтобы хотя бы временно отставить его в сторону. Необходимо понять почему администрация Буша с такой настойчивостью и нетерпением стала проталкивать иракскую войну именно летом 2002 года.
Официальные причины этих усилий хорошо известны. Высшие чины администрации, в том числе сам Буш и
Уже после свержения Хусейна в Белом Доме стали утверждать, что главной целью кампании была демократизация Ирака, которая могла и должна была стать началом прогрессивной политической трансформации всего Ближнего Востока. Однако подобные объяснения, пишет Рич, не выдерживают никакой критики. Буш во время своей предвыборной кампании не раз заявлял, что не дело США использовать вооруженные силы для подобных целей. Даже после трагедии 11 сентября 2001 года он не утверждал и не намекал, что ключевым оружием в борьбе с террористами должна стать демократизация Ирака или любой другой арабской страны. Да и сама военная кампания в Ираке была спланирована как быстрая «хирургическая» смена правящего режима, но отнюдь не как начало длительного и неизбежно крайне сложного процесса создания в этой стране демократических институтов. Благородная цель строительства иракской демократии была всего лишь пиаровской импровизацией, придуманной задним числом, когда уже было очевидно, что прежние объяснения попросту не работают.
Конечно, продолжает автор, нетрудно назвать много соображений, по которым Буш мог начать вторжение, даже несмотря на отсутствие санкции Совета Безопасности ООН. Он мог это сделать, чтобы обеспечить контроль над нефтяными запасами Ирака; чтобы укрепить безопасность Израиля; чтобы отомстить за приписанную Хусейну попытку покушения на своего отца; чтобы довести до логического конца операцию «Буря в Пустыне», которая в 1991 году не привела к свержению багдадского диктатора; наконец, чтобы укрепить американское влияние в регионе Персидского залива и припугнуть враждебные страны, прежде всего, Иран и Сирию. Более того, опубликованные в последние годы документы не оставляют сомнений в том, что высшие сферы вашингтонской администрации в той или иной степени находились под воздействием всех этих мотивов. Однако Рич уверен, что любой из них мог послужить разве что дополнительным стимулом нападения на Ирак, но не основной причиной. Все эти факторы действовали и во времена предвыборной кампании Буша, и в первые месяцы его президентства. Тем не менее, нет никаких оснований считать, что Буш уже тогда планировал свержение Саддама Хусейна.
По мнению Рича, существует лишь одно объяснение иракской войны, которое выдерживает и логическую, и фактическую проверку. Оно не имеет практически ничего общего с военной безопасностью США и даже не так уж сильно связано с вопросами внешней политики. Механизм подготовки к войне, считает Рич, был запущен прежде всего для того, чтобы обеспечить убедительную победу республиканцев на выборах в Конгресс в ноябре 2002 года.
Это объяснение, продолжает Рич, может показаться притянутым за уши, однако на самом деле оно вполне отражает менталитет как самого Буша, так и его ближайшего окружения, прежде всего Дика Чейни и главного политического советника президента Карла Роува. С их точки зрения, ставки были очень высоки. Республиканские лидеры больше всего хотели добиться того, чтобы исполнительная и законодательная власть перешла к их партии и сохранилась за ней на многие годы. Республиканцы получили большинство в Палате представителей в 1994 году (впервые с 1954 года) и удерживали его вплоть до выборов 2006 года. 20 января 2001 года Джордж Буш сменил в Белом Доме демократа Билла Клинтона. Однако распределение мест в Сенате оставалось неустойчивым. После выборов 1996 и 1998 годов у республиканцев было там 55 мест, а у демократов — 45. Однако выборы 2000 года привели к потере республиканцами пяти сенаторских кресел, так что у обеих партий оказалось по равному числу мест, пятьдесят на пятьдесят. Вскоре представитель штата Вермонт Джеймс Джеффордс вышел из Республиканской партии и примкнул к демократам в качестве независимого сенатора. В итоге демократы вернули руководство верхней палатой Конгресса.
Как полагает Рич, Карл Роув решил, что бряцание оружием накануне следующих выборов позволит усилить позиции его партии в Палате Представителей и вернуть ей контроль над Сенатом. Он рассчитывал сыграть как на патриотизме избирателей, так и на их страхах и фобиях, вызванных террористическими актами 11 сентября. Он также полагал, что средства массовой информации в целом поддержат эту игру и что демократы поэтому побоятся оказаться в позорной роли умиротворителей Саддама Хусейна и не захотят заблокировать принятие резолюций о его разоружении, тем самым ослабив свои позиции у антивоенной части электората. И эта тактика блестяще сработала. На выборах 2002 года демократы потеряли два сенатских места, уступив большинство республиканцам, которые увеличили свое преобладание и в Палате Представителей.
После этого Буш уже мог без всяких опасений начать атаку на Ирак. Он был уверен, что вторжение приведет к быстрой, легкой и эффектной победе, которая сделает Ирак надежным американским сателлитом и уже через несколько месяцев позволит вывести оттуда большую часть оккупационных сил (Рич напоминает, что в ходе встречи с британским премьером Тони Блэйром в январе 2003 года Буш сказал, что не ожидает