Самое демократическое государство в Центральной Азии является, возможно, и самым неустойчивым из них.
Уличные протесты и призывы к реформам свергли президента Аскара Акаева и вознесли на вершину власти Курманбека Бакиева. Это произошло 24 марта 2005 года. Однако два года спустя политическая борьба никак не стихает. 9 апреля оппозиция намерена начать новую серию протестов. Уже давно стало ясно, что сходство "тюльпановой революции" со сменой власти в Грузии и Украине оказалось поверхностным, оставив за собой лишь шлейф сомнений о характере киргизской демократии – если ее действительно можно так назвать.
Если допустить, что демонстрации, приведшие к отстранению от должности Акаева, были подлинным волеизъявлением народа, то их исход вряд ли можно назвать вдохновляющим. Правительство Бакиева не выполнило практически ни одного из своих обещаний о проведении реформ: ни в области борьбы с коррупцией, ни в области становления свободной прессы, ни в отношении перераспределения властных полномочий.
Между тем в экономике наметился застой. В 2006 году рост составил всего 2.7 процента, что намного ниже обещанных правительством 8 процентов. Самым крупным событием в экономике за последний год стала полемика вокруг планов Кыргызстана по облегчению своего долгового бремени путем вступления в Программу по облегчению внешней задолженности (HIPС). В конечном итоге администрация Бакиева все же отказалась от участия в этой программе на фоне сильного сопротивления этому шагу в обществе.
Ситуация в области безопасности в стране также ухудшилась: за мародерством, которым сопровождалось отстранение от власти Акаева, последовал год, в течение которого были убиты три депутата парламента. Та же судьба постигла и ряд видных бизнесменов, многих из которых подозревали в связях с преступным миром. А недавно законодатели одобрили законопроект, разрешающий им носить оружие в целях самообороны. Акаеву, по крайней мере, удавалось как-то контролировать организованную преступность, а при Бакиеве, похоже, не осталось никаких запретов.
И, возможно, самое главное – уличные протесты, которые смели с должности Акаева, возобновились и превратились в регулярное явление. Стихийные, по общему мнению, демонстрации в Кыргызстане всегда содержали в себе некий элемент планирования. Но ныне политические лидеры возвели их в настоящую науку: это и сооружение палаточных городков, и организация подвоза участников к месту проведения митингов, и снабжение их продуктами питания, водой, и – как утверждают некоторые – даже деньгами и водкой (при необходимости).
Последний раз политическая оппозиция организовала серию демонстраций в ноябре 2006 года, добиваясь принятия новой, компромиссной конституции, ограничивающей власть президента. Однако под самый конец года Бакиев предпринял контратаку, произведя корректировки, вернувшие ему большинство полномочий.
В процессе всех этих событий Феликс Кулов, влиятельный и независимый союзник Бакиева на выборах 2005 года, потерял свое кресло премьера. Вместо него президент поставил на этот пост верного сторонника, Азима Исабекова, избавившись от потенциального врага в собственных рядах, но нажив такового за их пределами. Кулов перешел в оппозицию. Этот его шаг придал слабеющим антиправительственным силам новый импульс и сильно повысил шансы на то, что эта весна принесет с собой новые политические волнения.
Затянувшееся противоборство – при явном безразличии народа – вызывает вопрос о том, пользуется ли хоть одна из сторон широкой поддержкой в обществе. Действительно, Бакиев не сумел выполнить большей части своих обещаний в отношении реформ, и оппозиция права, когда считает себя обманутой, наблюдая гибель всех своих революционных надежд. Но протесты в качестве катализатора реформ хороши лишь в определенных пределах. По мере их учащения, выгоды от призывов властей к ответу начинают бледнеть по сравнению с недостатками, которые они влекут за собой, создавая в стране обстановку нестабильности.
Из надвигающегося кризиса можно найти выход и не выводя людей на улицу. В опубликованной в прошлом году работе киргизский аналитик Шерадил Бактыгулов доказывал, что Кыргызстан должен активнее привлекать оппозицию к работе правительства. Проект соответствующего закона является первым шагом в этом направлении, но его необходимо доработать и включить более конкретные механизмы учета мнения оппозиции, считает он. Иначе повседневные разногласия быстро достигнут критической отметки, как это часто происходит сегодня. Примирительная позиция, которую занимает в последнее время Бакиев при встречах с оппозицией, является добрым знаком, но только в том случае, если она символизирует собой начало поступательного совещательного процесса.
Бактыгулов также призывает уделить больше внимания становлению политических партий. Возможно, Кыргызстан уже сделал первый шаг в этом направлении: по новой конституции половина членов парламента должна избираться по партийным спискам, а партия, одержавшая победу на выборах, получит шанс назначить своего премьер-министра. Все это может способствовать построению более стабильной партийной системы в Кыргызстане, побудив заинтересованные региональные группировки объединиться вокруг национальной платформы.
Однако угрожающим признаком является то, что сама конституция снова становится яблоком раздора. Несмотря на тот факт, что за один только прошедший год страна получила три разных конституции, оппозиция снова призывает внести изменения в конституцию. Как бы ни были благотворны предложения оппозиции, такой прецедент принесет лишь вред. Стране угрожает бесконечный хоровод конституционных реформ, в котором политические игроки примутся манипулировать государственными институтами ради получения сиюминутной выгоды. Центральная Азия видела уже слишком много подобных примеров.
Но это совсем не означает, что Кыргызстан – страна с абсолютно недоразвитой политической системой. Борьба за власть здесь проходит в более прозрачной и конкурентной среде, чем где бы то ни было в регионе. Заложена прочная основа гражданских свобод, включая свободу собраний и свободу слова, которые граждане Кыргызстана уже воспринимают как должное. Однако граница, отделяющая восприятие свобод как должное от простой вольницы в стране размыта. Проведение черты между этими двумя понятиями должно стать следующей задачей для отечественных строителей демократии.
Дэниел Сёршен, независимый журналист, Бишкек