Азербайджан не оказался в тени России:

Пятнадцать лет сравнительно небольшой период. Казалось, совсем недавно мы жили в одной стране, до сих пор имеем достаточно похожие проблемы, но за это время наши, теперь уже независимые, государства проделали очень большой путь, создавая новую политическую реальность на Кавказе. Наши страны существенно повзрослели (избавились от иллюзий), встали на ноги (сумели создать собственный экономический базис, пусть и зависимый от экспорта сырья). В эти три «пятилетки» уложилось несколько эпох, и в зависимости от точки отсчета можно говорить о «ельцинском периоде» отношений, о времени «до и после Гейдара Алиева», времени «путинского поворота к СНГ». Сейчас мы, видимо, находимся в точке максимума, после которого важно не испытать разочарования, не растерять достигнутого, многие примеры из практики сотрудничества России со странами СНГ показывают, что в связи с «монетизацией» отношений ломаются самые надежные мосты. Наконец, на российско-азербайджанские отношения влияет и то, в какой стадии (конфликтности или потепления) находятся отношения Москвы и Вашингтона.
В целом, несмотря на трения в различных вопросах, в российско-азербайджанских отношениях видно желание прокладывать дорогу от политики эмоций к долгосрочному партнерству, что вполне естественно для соседей. Формально они определяются как «стратегическое партнерство», то есть тесное взаимодействие в политической, военной, торгово-экономической, научно-технической, гуманитарной областях, общее видение мирового порядка. Не секрет, что реальное содержание не соответствует термину: на деле «стратегическое партнерство» остается достаточно аморфным понятием, выражает скорее намерение, чем четкое обязательство, которому необходимо жестко следовать. Поэтому, чаще всего ограничиваются тем, что констатируют — это есть взаимное уважение интересов друг друга в длительной перспективе.
Существующая разница между реальным содержанием и заложенным в нем смыслом отражает общие проблемы межгосударственных отношений на постсоветском пространстве. Чтобы долго не распространяться на тему кризиса СНГ, отметим просто одно обстоятельство — интеграционные усилия пока не компенсируют центробежный разбег, хотя некоторым образом сдерживают его.
Есть и другой кризисный тренд, также реально присутствующий в пространстве взаимных контактов: сложно сочетать интересы бизнеса и государства, интересы населения и среднего класса с интересами крупных корпораций. Не секрет, что многие инициативы Путина для СНГ тормозились в связи с межведомственной борьбой и нестыковкой корпоративных интересов внутри самой РФ. Об этом неоднократно говорил Назарбаев, являющийся патриархом идеи евразийской интеграции. Данный аспект присутствует и в азербайджано-российских отношениях. Таким образом, общее пространство отношений между странами СНГ состоит из многих плоскостей: корпоративных войн; геополитических трений, связанных с влиянием третьих сил; нерешенных проблем 90-х годов и позднесоветского периода; войн и конфликтов.
Против этого, на других весах — внутренняя интенция к единству, не сковывающему суверенитет элит СНГ; интересы бизнеса в крупных проектах; и остающаяся ментальная близость, близость социально-политических конструкций стран СНГ. Все это на бытовом языке укладывается в простую формулу: мы друг друга по-прежнему понимаем лучше, чем более дальних соседей, поэтому до сих пор воспринимаем друг друга как естественных и вполне удобных партнеров.
Теперь от общего стоит перейти к частному и поговорить о конкретных деталях, отличающих российско-азербайджанские отношения от других, обратимся к тому, где собственно пролегли реперные точки отношений последних месяцев: кризис в связи с повышением цен на газ; четкая и независимая позиция Азербайджана в отношении Грузии; изменения в российском миграционном законодательстве. Сейчас уже очевидно, что с самого начала в Азербайджане пытались разобраться в ситуации без эмоций, постарались выйти из кризиса без потерь, осознанно и внимательно. За примерами далеко ходить не надо. Заметьте, как официальный Баку вполне спокойно и с пониманием отнесся к изменениям в российском миграционном и торговом законодательстве, заранее просчитав возможные неудобства, создав двустороннюю комиссию, мобилизовав структуры диаспоры к мониторингу ситуации. Тем самым был удачно предотвращен возможный негативный сценарий, наверняка осложнивший бы двусторонние отношения.
Спокойно, без эмоций был решен вопрос с газом: Баку не устроила стоимость — от закупок отказались. Понятно, что Азербайджан единственная страна в западной части СНГ, кроме России, способная полностью перейти на собственное сырье. Однако в сравнении с тем, как решался кризис газовых цен в других странах, видно, что в Баку решили из этой ситуации не раздувать скандала. В процессе «монетизации» отношений внутри СНГ мы видим, как многие страны пытаются выставлять России «счет», в ответ на действия «Газпрома» и других монополистов. Опять же официальный Баку не стал рассматривать возможность повышения стоимости аренды за РЛС «Дарьял» выше 7 млн. долларов в год, хотя как можно было понять из комментариев российского посла Василия Истратова, Москва готова была рассматривать новые предложения.
Не прервался экспорт азербайджанской нефти по системе Баку-Новороссийск, хотя в самом начале года в ГНКАР считали необходимым перенаправить свою долю экспорта на НПЗ для получения топочного мазута. Кстати, так называемый «северный маршрут» стал своего рода символом «дружбы» двух стран, новости вокруг этого маршрута равно возбуждают как российское, так и азербайджанское медийное пространство. Но мало кто вспомнил, что в случае отказа Азербайджана от новороссийского экспорта, допустим, прямо завтра, исходя из нынешних объемов прокачки, Россия недополучит тарифной платы в пределах 75 млн. долларов, что составит 5–7% от планируемого товарооборота в 2007 году.
Еще один показательный момент связан со шпионским скандалом. Почти незамеченным в начале января прошел потенциально очень громкий процесс над офицером азербайджанской армии за шпионаж в пользу России. В Азербайджане его суть знают лучше. Но, глядя из Москвы, сравнивая его по внешним признакам со шпионской историей в Грузии, можно представить, как данный инцидент легко довести до серьезного кризиса. Однако ситуация локализировалась без «грузинских» последствий.
Таким образом, Ильхам Алиев в одностороннем порядке компенсировал почти все негативные моменты, возникшие на российском направлении, причем не двусмысленно, а по сути поддержав политику партнерства.
Некоторые считают, что Азербайджан отступает и делает неразумные уступки. Мне представляется по-другому. Ведь в то же самое время Баку наращивает сотрудничество с западными партнерами, двинулась с места реализация проекта Карс-Тбилиси-Баку, наконец, Азербайджан стал региональным торговцем газа, поддержав грузинское население в трудный период. Это вполне самостоятельная политика без оглядки на Москву. Вероятно, в Кремле это понимают и принимают, иначе мы бы не были свидетелями столь дружеских отношений между президентами Алиевым и Путиным.
Другое дело, что от России вполне резонно также ожидать понимания и участия в азербайджанских проблемах. Надеюсь, это произойдет. Россия в достаточной степени нацелена на серьезное сотрудничество с Азербайджаном, что, правда, не исключает конфликтов разной степени интенсивности. Сложность в том, что Россия большая страна, претендующая на глобальное влияние, и соответственно, ближайшие соседи гораздо сильнее подвержены локальным трениям с таким большим геополитическим объектом, нежели другие страны, на большем расстоянии. Но в целом, по итогам 15 лет дипломатических отношений, Азербайджан не оказался в тени России и сумел развиться в действительно самостоятельный политический и экономический организм, в отличие от Армении. В определенной степени это и заслуга России.

Александр Караваев, Центр изучения стран СНГ (ИАЦ МГУ)