Военно-политические
усилия Запада по введению Армении в лоно своего геостратегического влияния, как ни парадоксально, входят в противоречие с его
транспортно-энергетической стратегией в регионе Южного Кавказа и Среднего Востока. Еще в 2000 году «серый кардинал» Белого дома по вопросам Закавказья, более известный как советник Министерства торговли США по СНГ и Прибалтике Ян Калицкий, настоятельно рекомендовал Еревану отказаться от муссируемой с середины
90-х годов идеи импорта иранского газа, пообещав взамен обеспечить ей доступ к транскаспийским энергетическим коридорам. Поданные Еревану надежды законсервировали имеющий свою давнюю, с 1928 года, историю проекта газопровода Иран — Армения. Однако принципиальность позиции Азербайджана, отказывающегося от любых форм сотрудничества с Арменией даже в рамках западных
транспортно-топливных проектов, вплоть до варианта урегулирования карабахского конфликта, восстанавливающего его территориальную целостность, окончательно развенчала чаяния Армении по включению ее в систему получения каспийских энергетических благ под западным патронажем. Однако Армения, выдержав паузу в осуществлении иранского
транспортно-газового проекта, до последнего момента не теряла виды на участие в западных идентичных маршрутах, пытаясь воспользоваться временным простоем газопровода Баку — Тбилиси — Эрзурум (БТЭ) по техническим причинам. Видимо, этим и объяснялась мотивированная погодными катаклизмами задержка предполагавшегося еще в декабре 2006 года открытия газопровода Иран — Армения. После же начала полнокровной действенности БТЭ, Армения «со спокойной душой» приступает к реализации иранского газового проекта, возражая всем упрекам Вашингтона фактом расстановки всех точек над "i" в проекте БТЭ без ее подключения к нему.
19 марта главы двух государств Махмуд Ахмади Неджад и Роберт Кочарян приняли участие в церемонии запуска газопровода Иран — Армения и подписали договор о строительстве Тегераном ГЭС на реке Араз. Протяженность газопровода составляет 141 км., а общая стоимость приближается к 340 млн. долларов (220 — на иранской территории оценена в 220 млн. долл., и 120 — на армянской). В течение 20 лет Иран поставит Армении 36 млрд. куб. м газа с возможным увеличением срока действия договора на пять лет и общего объема поставок газа до 47 млрд. куб. м. За каждый 1 куб. м иранского газа Армения будет расплачиваться 3 кВт/ч электроэнергии.
Еще одним симптомом некоторой, скорее временной, деформации отношений Армения — Запад явился запрет Канады на импорт армянских минеральных вод «Арзни» и «Джермук», забракованных несколькими днями ранее Агентством питания и медицинских препаратов США. Официальной мотивацией введенного заокеанскими коллегами эмбарго является превышение содержания в армянских водах допустимого уровня мышьяка и аммиака. Вдобавок ко всему между институтами исполнительной и законодательной власти в Вашингтоне разгорелась полемика по поводу возможного принятия Конгрессом США резолюции о «геноциде армян» в Османской империи. Президент Джордж Буш, госсекретарь Кондолиза Райс и министр обороны Роберт Гейтс обратились в сенат США с просьбой о не принятии законопроекта по этому щепетильному для
американо-турецких отношений вопросу. Однако, как следует из речи заместителя госсекретаря Дэниэла Фрида в Конгрессе, американские политики в своем порыве помешать принятию законопроекта, отнюдь, не одержимы идеей торжества исторической правды. Они руководствуются более прозаичными проблемами возможной военной операции против Ирана и усилением своих
военно-стратегических позиций в регионе в целом. По словам Д.Фрида, их больше беспокоит то, что «Турция может закрыть военную базу „Инджирлик“, через которую осуществляется 74% грузоперевозок сил коалиции,
контрольно-пропускной пункт „Хабур“ на границе с Ираком, на 25% обеспечивающий эти силы топливом, ограничить использование, военными самолетами США своего воздушного пространства».
Анализ последних действий Вашингтона в отношении Армении формулирует вывод о том, что, несмотря на непрекращающиеся усилия по вовлечению ее в фарватер своей политики в регионе, американцы на данном этапе отдают предпочтение акцентированию внимания на своих
транспортно-топливных и геостратегических интересах, связанных с Турцией и Азербайджаном. И мощным подспорьем в этом служат возможности Турции в облегчении положения американского воинского контингента в Ираке и Азербайджана — в процессе готовящегося, несмотря на все предостережения большей части самих американских политиков и аналитиков, военной операции против Ирана. При этом не упускается из виду и возможность посадить на предстоящих президентских выборах в Армении в кресло главы государства своего протеже. Недаром же армянская община США создала единую выборную структуру — Американский центр армянской диаспоры (АЦАД). И если учесть, что недавно в Армении по инициативе партии «Дашнакцутюн» были приняты поправки в ряд законодательных актов, ознаменовавшие введение в действие института двойного гражданства, то вероятность избрания проамериканского главы государства с помощью голосов американских армян, численно превосходящих население самой Армении, приобретает более конкретные очертания. Безусловно, в этом случае у США появится реальный политический инструмент отторжения Армении от
военно-политического сотрудничества с Россией и
транспортно-энергетического — с Ираном. Но с учетом
азербайджано-армянских и
турецко-армянских противоречий, способен ли будет Запад обеспечить подключение Армении к своим
транспортно-энергетическим проектам в регионе, стимулировав ее тем самым и к
военно-политическому сотрудничеству?!
Айдын Гаджиев, доктор исторических наук
