С 1 июля жители всех 27 стран Европейского союза получили право свободного выбора поставщика электроэнергии и газа для своих жилищ. К этому сроку страны ЕС обязались создать все условия — законодательные, технические и финансовые — для становления конкурентного рынка, на котором любой потребитель может выбирать любого легального поставщика.
Немного истории. Первые решения о либерализации рынков газа и электроэнергии были приняты в Европе в 1996 и 1998 годах. Их главной целью было поэтапное изменение национальных законодательств европейских стран и создание условий, которые обеспечат становление конкурентных рынков. Первый этап — с 1 июля 2004 года все промышленные потребители в Европе, то есть компании и предприятия, обрели право свободного выбора поставщика и газа, и электроэнергии. С 1 июля 2007 года такое же право предоставлено и жителям стран Европейского союза. Да, теперь житель, скажем Голландии, может покупать электроэнергию у испанской компании. А гражданин Люксембурга может заключить договор на поставку природного газа с норвежской компанией. Теоретически.
В некоторых из европейских стран этот выбор уже существует. Например, в Германии, не только компании, но частные потребители, вплоть до отдельного дома, с 2005 года могут свободно менять поставщика электроэнергии — достаточно лишь уведомить о своем решении и прежнего, и нового. Максимальную выгоду получили от новшества немецкие компании — многие из них смогли за счет смены поставщика сократить свои энергетические расходы на 60–70%, но среди частных клиентов новой возможностью воспользовались немногие. Остальные либо не захотели разбираться в разнообразии тарифов, либо опасалиськаких-то сбоев в поставке электроэнергии, потому и не стали перезаключать контракты. До сих пор не более 5% всех частных потребителей в Германии воспользовались возможностью сменить поставщика электроэнергии.
Если в Германии возможности региональных властей влиять на формирование тарифов на газ и свет в своих регионах сократилось до минимума, то, например, в Испании онипо-прежнему устанавливаются государством. Как в Украине, кстати. Но даже в этих условиях испанские компании — конкурируют (в отличие от украинских). До 2004 года три крупнейших энергетических компании — Endesa, Iberdrola и Union Fenosa — фактически делили Испанию на зоны влияния. Теперь региональный монополизм ликвидирован — любой участник этого рынка может работать в любом регионе. Причем, если ранее испанские компании специализировались либо на электроэнергии, либо на газе, то теперь они продают и то, и другое.
В некоторых европейских странах возможностей для такой конкуренции по определению оказывается меньше. Особенно на рынке газа, который, в отличие от электроэнергии, нельзя выработать на гидроэлектростанции или привозном сырье. Например, в Финляндии весь используемый газ эта страна получает из России, а распоряжается им контролируемый государством концерн Gasum, который является монопольным продавцом газа всем финским потребителям. И эта ситуация вряд ли изменится в 2007 году. Когда директива Европейского союза по газу только обсуждалась, в отношении Финляндии было принято особое решение: она вступит здесь в силу лишь в том случае, если Финляндия будет присоединена к общеевропейской газопроводной сети, либо если Россия перестанет быть единственным поставщиком газа в Финляндию. Но пока не случилось ни первого, ни второго.
Наиболее либерализованными считаются в Европе рынки газа и электроэнергии лишь в нескольких странах — Великобритании и Швеции, а также Нидерландах и Ирландии. Но и там отдельные компании в большинстве случаев доминируют в соответствующих регионах. Например, бывшая национальная газовая компания Великобритании — British Gas — контролирует почти 70% розничного рынка страны. А во Франции доля государственной Gaz de France — еще выше. На рынке Германии действуют около тысячи небольших компаний — поставщиков электроэнергии, в основном — муниципальных и региональных. Тем не менее, энергетический рынок страны на 80% контролируют всего 4 крупнейших концерна — EON, RWE,Vattenfall-Europe и EnBW.
С 1 июля 2007 года в Германии мало что изменилось на этом рынке, разве что региональные власти лишились теперькакой-либо возможности оказывать влияние на формирование в своих регионах цен на газ и электроэнергии. Неудивительно, что некоторые поставщики в Германии уже объявили о повышении с 1 июля тарифов на электроэнергию, оно составит от 5% до 35%. То есть в данном случае в выигрыше останутся продавцы, а не потребители. Главное изменение с 1 июля в Испании — также повышение тарифов, на 1,5–2%. По недавно принятому в стране закону, тарифы на электроэнергию и газ будут отныне пересматриваться государством не раз в год, как раньше, а каждые три месяца. Таким образом, в целом за год повышение может составить 5–6%. Частные потребители в Польше также не заметят особых перемен с 1 июля, но — по другим причинам. Здесь продавать им газ и электроэнергию по-прежнему имеют право лишь государственные компании. Дело в том, что Польша обязалась перед Европейским союзом внести соответствующие изменения в законодательство, но до сих пор не внесла. Выбирать себе поставщика электроэнергии и газа по-прежнему могут в Польше лишь предприятия.
Конкуренция на внутренних энергетических рынках стран ЕС — лишь часть программы их общей либерализации. Следующий этап — конкуренция с зарубежными компаниями. Цель усилий европейских чиновников — создать ситуацию, при которой конечный потребитель, скажем, в Португалии, мог бы свободно покупать электроэнергию в Финляндии. Но достижимо это лишь в том случае, если газ и электроэнергия смогут в соответствующих объемах пересекать границы между странами. При этом трансграничные мощности являются самым слабом звеном сетей в Европе. Нехватка передающих мощностей на границах между странами может существенно подкорректировать планы европейских чиновников. Даже при желании, та же Electricite de France просто не в состоянии конкурировать в Германии с немецкой EON. Внутри отдельных стран — в Германии, Великобритании, Нидерландах, Испании — конкуренция на энергорынках уже очевидна. Но от единого конкурентного энергорынка Европа еще далека.
В газовой отрасли ситуация чуть лучше — просто европейские газопроводы имеют большую пропускную способность. Понадобятся огромные деньги, чтобы решить существующие проблемы, а сильной мотивации у потенциальных инвесторов пока нет. Другими словами, прежде, чем европейский энергорынок будет полностью либерализован, необходимо создать на нем соответствующую инфраструктуру.
Проблема не только в том, что самих сетевых мощностей не хватает, но и в структуре собственности на них. Европейская комиссия настаивает: сетевые подразделения — те же трубопроводы или линии электропередачи — должны быть выделены из структуры европейских энергокомпаний, в основном — вертикально интегрированных, в отдельные. Только в этом случае будет обеспечен недискриминационный доступ к транспортным сетям всех компаний, работающих на европейских рынках газа и электроэнергии.
В одних случаях это сделать несложно. Например, в Испании все магистральные линии электропередачи принадлежат одной государственной компании. А в Польше транспортную компанию выделили из структуры бывшей газовой монополии. Но как быть в тех случаях, когда и газопроводы, и ЛЭП принадлежат частным энергокомпаниям, которые их и строили? Как, например, в Германии. Что, правительству потребуется сначала «выкупить» это подразделение — скажем, у EON, чтобы затем либо вновь продать его, либо сохранить за собой?
Скажем откровенно — Европейская комиссия просто не имеет права решать все за всех. И против такого подхода уже выступили не только Германия и Франция, но и другие страны ЕС. К тому же никто, даже управляющие органы ЕС, не имеет права лишатького-либо его собственности или побуждать уступить ее кому-либо другому. Тем не менее, профильный комитет Европейского парламента поддержал планы антимонопольного ведомства Еврокомиссии, направленные на разделение добывающих и сбытовых активов.
В самой Германии национальное антимонопольное ведомство — с целью содействия конкуренции на внутреннем энгергорынке — намерено добиться от крупнейших немецких энергетических компаний прекращения практики заключения долгосрочных договоров с поставщиками того же газа, на которых построен весь европейский бизнес российского «Газпрома». И крупнейшая из этих компаний — EON — уже пошла на уступки.
Кстати, антимонопольное ведомство Германии считает, что любые долгосрочные договоры — на срок более 4 лет — противозаконны, так как подрывают конкуренцию на этом рынке, что срок действия контрактов не должен превышать 2 лет, да и то — при особых условиях. В любом случае для немецких энергетических компаний, заключивших договоры с зарубежными поставщиками на 10 и более лет — будь то «Газпром» или компании в Норвегии — наступают трудные времена.
Сегодня, если некая новая компания, помимо традиционного импортера, на рынке той же Польши захочет купить газ в России, чтобы затем продавать его у себя в стране, она не сможет этого сделать. Дело в том, что газотранспортная система Польши выделена в отдельную, государственную компанию. И она будет готова «прокачать» газ нового участника этого рынка. Но прежде участник должен представить подписанный контракт с поставщиком самого газа. В случае Польши это — российский «Газпром». Но «Газпром» с новыми компаниями таких контрактов не подписывает, более того, всячески отвергает любых новых покупателей. И получается, что дальнейшая либерализация газового рынка Польши зависит именно от российского «Газпрома».
Год назад, представляя проект новой энергетической стратегии Европейского союза, председатель Европейской комиссии Жозе Мануэл Баррозу так формулировал ее суть: «Европа не может позволить себе иметь 25 разных стратегий в энергетике. У нас есть все инструменты для выработки единой стратегии - законодательные, финансовые, регулятивные, научные, есть соглашения с другими странами. А если так, то единственное, что нам необходимо для реализации общей энергетической стратегии, — это политическая воля».
О политической воле всякий раз вспоминают и в Украине, когда речь заходит о реформах в нашей энергетике. Как и во многих странах Европы, сети в Украине выделены в отдельную компанию только в электроэнергетике (речь идет о магистральных сетях, которые находятся в управлении НЭК «Укрэнерго»). В газовой отрасли подобные планы есть. Речь идет об учрежденных «Укргазмережах». Вот только как бы из одной крайности мы не перешли в другую. Если сейчас некоторые облгазы, мягко говоря, злоупотребляют «финансовыми шалостями», не выполняют работы по модернизации и развитию сетей, то если деятельность по снабжению потребителей газом перейдет в руки одной компании, то не ощутим ли мы некоторых неудобств, свойственных монополизированным рынкам? К тому же монополия теперь уже «РосУкрЭнерго» на импорт газа существуетде-факто.
Петр Сквозняков
Немного истории. Первые решения о либерализации рынков газа и электроэнергии были приняты в Европе в 1996 и 1998 годах. Их главной целью было поэтапное изменение национальных законодательств европейских стран и создание условий, которые обеспечат становление конкурентных рынков. Первый этап — с 1 июля 2004 года все промышленные потребители в Европе, то есть компании и предприятия, обрели право свободного выбора поставщика и газа, и электроэнергии. С 1 июля 2007 года такое же право предоставлено и жителям стран Европейского союза. Да, теперь житель, скажем Голландии, может покупать электроэнергию у испанской компании. А гражданин Люксембурга может заключить договор на поставку природного газа с норвежской компанией. Теоретически.
В некоторых из европейских стран этот выбор уже существует. Например, в Германии, не только компании, но частные потребители, вплоть до отдельного дома, с 2005 года могут свободно менять поставщика электроэнергии — достаточно лишь уведомить о своем решении и прежнего, и нового. Максимальную выгоду получили от новшества немецкие компании — многие из них смогли за счет смены поставщика сократить свои энергетические расходы на 60–70%, но среди частных клиентов новой возможностью воспользовались немногие. Остальные либо не захотели разбираться в разнообразии тарифов, либо опасались
Если в Германии возможности региональных властей влиять на формирование тарифов на газ и свет в своих регионах сократилось до минимума, то, например, в Испании они
В некоторых европейских странах возможностей для такой конкуренции по определению оказывается меньше. Особенно на рынке газа, который, в отличие от электроэнергии, нельзя выработать на гидроэлектростанции или привозном сырье. Например, в Финляндии весь используемый газ эта страна получает из России, а распоряжается им контролируемый государством концерн Gasum, который является монопольным продавцом газа всем финским потребителям. И эта ситуация вряд ли изменится в 2007 году. Когда директива Европейского союза по газу только обсуждалась, в отношении Финляндии было принято особое решение: она вступит здесь в силу лишь в том случае, если Финляндия будет присоединена к общеевропейской газопроводной сети, либо если Россия перестанет быть единственным поставщиком газа в Финляндию. Но пока не случилось ни первого, ни второго.
Наиболее либерализованными считаются в Европе рынки газа и электроэнергии лишь в нескольких странах — Великобритании и Швеции, а также Нидерландах и Ирландии. Но и там отдельные компании в большинстве случаев доминируют в соответствующих регионах. Например, бывшая национальная газовая компания Великобритании — British Gas — контролирует почти 70% розничного рынка страны. А во Франции доля государственной Gaz de France — еще выше. На рынке Германии действуют около тысячи небольших компаний — поставщиков электроэнергии, в основном — муниципальных и региональных. Тем не менее, энергетический рынок страны на 80% контролируют всего 4 крупнейших концерна — EON, RWE,
С 1 июля 2007 года в Германии мало что изменилось на этом рынке, разве что региональные власти лишились теперь
Конкуренция на внутренних энергетических рынках стран ЕС — лишь часть программы их общей либерализации. Следующий этап — конкуренция с зарубежными компаниями. Цель усилий европейских чиновников — создать ситуацию, при которой конечный потребитель, скажем, в Португалии, мог бы свободно покупать электроэнергию в Финляндии. Но достижимо это лишь в том случае, если газ и электроэнергия смогут в соответствующих объемах пересекать границы между странами. При этом трансграничные мощности являются самым слабом звеном сетей в Европе. Нехватка передающих мощностей на границах между странами может существенно подкорректировать планы европейских чиновников. Даже при желании, та же Electricite de France просто не в состоянии конкурировать в Германии с немецкой EON. Внутри отдельных стран — в Германии, Великобритании, Нидерландах, Испании — конкуренция на энергорынках уже очевидна. Но от единого конкурентного энергорынка Европа еще далека.
В газовой отрасли ситуация чуть лучше — просто европейские газопроводы имеют большую пропускную способность. Понадобятся огромные деньги, чтобы решить существующие проблемы, а сильной мотивации у потенциальных инвесторов пока нет. Другими словами, прежде, чем европейский энергорынок будет полностью либерализован, необходимо создать на нем соответствующую инфраструктуру.
Проблема не только в том, что самих сетевых мощностей не хватает, но и в структуре собственности на них. Европейская комиссия настаивает: сетевые подразделения — те же трубопроводы или линии электропередачи — должны быть выделены из структуры европейских энергокомпаний, в основном — вертикально интегрированных, в отдельные. Только в этом случае будет обеспечен недискриминационный доступ к транспортным сетям всех компаний, работающих на европейских рынках газа и электроэнергии.
В одних случаях это сделать несложно. Например, в Испании все магистральные линии электропередачи принадлежат одной государственной компании. А в Польше транспортную компанию выделили из структуры бывшей газовой монополии. Но как быть в тех случаях, когда и газопроводы, и ЛЭП принадлежат частным энергокомпаниям, которые их и строили? Как, например, в Германии. Что, правительству потребуется сначала «выкупить» это подразделение — скажем, у EON, чтобы затем либо вновь продать его, либо сохранить за собой?
Скажем откровенно — Европейская комиссия просто не имеет права решать все за всех. И против такого подхода уже выступили не только Германия и Франция, но и другие страны ЕС. К тому же никто, даже управляющие органы ЕС, не имеет права лишать
В самой Германии национальное антимонопольное ведомство — с целью содействия конкуренции на внутреннем энгергорынке — намерено добиться от крупнейших немецких энергетических компаний прекращения практики заключения долгосрочных договоров с поставщиками того же газа, на которых построен весь европейский бизнес российского «Газпрома». И крупнейшая из этих компаний — EON — уже пошла на уступки.
Кстати, антимонопольное ведомство Германии считает, что любые долгосрочные договоры — на срок более 4 лет — противозаконны, так как подрывают конкуренцию на этом рынке, что срок действия контрактов не должен превышать 2 лет, да и то — при особых условиях. В любом случае для немецких энергетических компаний, заключивших договоры с зарубежными поставщиками на 10 и более лет — будь то «Газпром» или компании в Норвегии — наступают трудные времена.
Сегодня, если некая новая компания, помимо традиционного импортера, на рынке той же Польши захочет купить газ в России, чтобы затем продавать его у себя в стране, она не сможет этого сделать. Дело в том, что газотранспортная система Польши выделена в отдельную, государственную компанию. И она будет готова «прокачать» газ нового участника этого рынка. Но прежде участник должен представить подписанный контракт с поставщиком самого газа. В случае Польши это — российский «Газпром». Но «Газпром» с новыми компаниями таких контрактов не подписывает, более того, всячески отвергает любых новых покупателей. И получается, что дальнейшая либерализация газового рынка Польши зависит именно от российского «Газпрома».
Год назад, представляя проект новой энергетической стратегии Европейского союза, председатель Европейской комиссии Жозе Мануэл Баррозу так формулировал ее суть: «Европа не может позволить себе иметь 25 разных стратегий в энергетике. У нас есть все инструменты для выработки единой стратегии - законодательные, финансовые, регулятивные, научные, есть соглашения с другими странами. А если так, то единственное, что нам необходимо для реализации общей энергетической стратегии, — это политическая воля».
О политической воле всякий раз вспоминают и в Украине, когда речь заходит о реформах в нашей энергетике. Как и во многих странах Европы, сети в Украине выделены в отдельную компанию только в электроэнергетике (речь идет о магистральных сетях, которые находятся в управлении НЭК «Укрэнерго»). В газовой отрасли подобные планы есть. Речь идет об учрежденных «Укргазмережах». Вот только как бы из одной крайности мы не перешли в другую. Если сейчас некоторые облгазы, мягко говоря, злоупотребляют «финансовыми шалостями», не выполняют работы по модернизации и развитию сетей, то если деятельность по снабжению потребителей газом перейдет в руки одной компании, то не ощутим ли мы некоторых неудобств, свойственных монополизированным рынкам? К тому же монополия теперь уже «РосУкрЭнерго» на импорт газа существует
Петр