Ближний Восток: отголоски 34-х дневной войны

12 июля текущего года минул ровно год после начала прошлогоднего израильского вторжения в Ливан. Результаты этого конфликта, который многие успели окрестить 34-дневной войной, общеизвестны: сотни погибших, десятки тысяч беженцев, разрушенные населенные пункты, уничтоженная инфраструктура, политические скандалы, негативные экономические и гуманитарные явления. И это лишь обобщенный список ее печальных последствий. Казалось бы, всего этого достаточно для выявления единой позиции по данному вопросу и подведения итогов.
Но в реальности все обстоит несколько иначе. А все дело в том, что уж слишком противоречивое отношение и оценки вызывала и продолжает вызывать к себе эта непродолжительная война. И, судя по всему, ее отголоски еще долгое время будут отражаться на политических процессах, идущих в регионе Ближнего Востока.
Послевоенные реалии лишь подтверждают правоту этих слов. О противоречивости оценок говорит хотя бы тот факт, что все еще нет единого мнения насчет того, кто стал победителем в этой войне и кому она нанесла и может в последствии нанести наибольший урон.
Так, одни считают, что проигравшей стороной стал Ливан (лишившийся доброй части своей инфраструктуры и потерявший тысячи своих граждан), другая часть, отчасти соглашаясь с этим, в то же время считает, что, несмотря на меньшие по сравнению с Ливаном потери, проиграл все-таки Израиль, для которого эта война будет иметь далеко идущие последствия. Третьи вообще склонны думать, что если из данного конфликта кто-то и вышел победителем, то только не Ливан с Израилем.
При этом как это ни странно, каждая из вышеперечисленных позиций по своему верна.
Так кто же все-таки победил в этой войне, и как могут отразиться ее результаты на сегодняшнем и завтрашнем дне стран упомянутого региона, в частности Израиля и Ливана. Представляется, что наиболее точный ответ на данный вопрос можно получить, рассмотрев последствия войны на примере каждой отдельной страны.
Опасности задетого самолюбия Возьмем хотя бы Израиль, который начал военное вторжение в Ливан с целью освободить двух своих похищенных солдат, а заодно, используя этот повод, и наказать группировку «Хезболлах». Успешное завершение операции должно было еще раз показать врагам Израиля насколько опасно наступать на пятки еврейскому государству. Но на деле все обернулось по-иному. Да, можно сказать, что израильская армия держала на протяжении всего конфликта инициативу в своих руках, что ей удалось нанести колоссальный урон Ливану. Но она не добилась главного — освобождения похищенных солдат и уничтожения потенциала группировки «Хезболлах», которая, напротив, еще более усилила свое влияние в Ливане.
Но главным неприятным моментом для Израиля, пожалуй, явился тот факт, что впервые за многие десятилетия ее армия не смогла в короткие сроки реализовать поставленные перед ней задачи, что фактически нанесло колоссальный урон ее сформировавшемуся имиджу одной из самых боеспособных армий в мире.
Вообще, в последние годы в среде арабских патриотов и националистов активно распространяется мысль о том, что израильская армия совсем не такая грозная, какой она была лет 30–50 тому назад, хотя армии сопредельных арабских государств, напротив, за тот же период значительно окрепли. Неудивительно, что не раз можно было слышать высказывания о том, что если бы Израиль сегодня вздумал бы начать войну с тем же Египтом или Сирией, то ему пришлось бы не так легко, как раньше. Конечно, проверить на практике данные утверждения можно было бы только в условиях реального конфликта. Так вот, вторжение в Ливан помогло пускай и частично, но проверить достоверность данных утверждений, сыграв фактически на руку арабским радикалам.
Правда, многие, особенно в Израиле, призвали не спешить с выводами о боеспособности собственной армии, видя причину неудачи в некомпетентности нынешней правящей политической и военной верхушки страны. А также во внезапном прекращении военной кампании, призывая не драматизировать ситуацию и считая понесенные потери обычным явлением для военного конфликта такого масштаба. Но факт остается фактом, десятки погибших израильских граждан, сотни упавших на территорию страны ракет группировки «Хезболлах» и довольно успешное сопротивление последней здорово задели самолюбие израильтян, весомо подорвав их веру в собственное государство и свою безопасность. И что бы там ни было, несмотря на все попытки переложить вину за это на конкретных лиц, все это здорово дискредитировало израильскую военную машину, показав, что страна является не такой и неуязвимой. Это также вызвало у многих вполне справедливый вопрос, что если «Хезболлах» сумела оказать довольно ощутимое сопротивление израильтянам и довольно спокойно обстреливала их территорию, что будет стоить, это сделать, к примеру, в случае войны какому либо арабскому государству.
Последствия задетого самолюбия не заставили себя долго ждать, обернувшись чередой политических скандалов в израильском обществе, которые привели к отставке министра обороны страны Амира Переца и чуть не стоили премьерского кресла Эхуду Ольмерту, здорово подмочив вдобавок репутацию правящей партии. Сегодня ситуация несколько поутихла. Но никто не может гарантировать, что «охота на ведьм» закончилась. Все это дает основания полагать, что самым ощутимым последствием вторжения в Ливан для Израиля явилось идеологическое поражение последнего, притом поражение с вероятными далеко идущими последствиями.
Конец иллюзиям Но если Израиль ограничился в основном лишь идеологическим уроном, то ущерб Ливана на фоне этого выглядит просто катастрофическим.
Так, в результате данного конфликта, стране был нанесен ущерб на годы вперед (разрушенная инфраструктура, тысячи погибших, сотни тысяч беженцев), который, несмотря на весьма весомую международную финансовую и экономическую помощь, еще долгое время будет сказываться на экономике страны и, естественно, на жизненном уровне населения, значительная часть которой оказалась практически перед угрозой гуманитарной катастрофы. В этом смысле проигрыш Ливана в войне очевиден. И если здесь кто-то и может говорить о победе, то разве что группировка «Хезболлах», которая извлекла из конфликта максимальный эффект, создав себе ореол борца с иноземной интервенцией и защитника интересов ливанского народа. Чем значительно укрепила свое политическое и идеологическое влияние в стране, заодно бросив тень и на действующую власть, которая, по мнению представителей шиитской группировки, в это время безучастно наблюдала за конфликтом. Но что интересно, так это то, что помимо перечисленных экономических и гуманитарных потерь Ливан в результате конфликта потерял и нечто другое, не менее важное.
А именно: он потерял вновь зарождавшуюся было надежду на стабильную и мирную жизнь, вера в которую укреплялась с каждым годом, отдалявшим страну от окончания гражданской войны в 1990 году и которая не угасала даже несмотря на ряд происшедших в последние годы в стране драматических политических событий (убийство премьера Рафика Харири, вывод сирийских войск, выступления оппозиции и т.п.). При этом последствия подобной новой вспышки волны пессимизма, чреваты негативными последствиями не только для мирного процесса собственно в самом Ливане.
Несостоявшийся эталон
Самым обидным моментом здесь, пожалуй, является то, что всего несколько лет тому назад Ливан начинал было преподноситься как своеобразный эталон модели разрешения конфликтов в регионе Ближнего Востока. По крайней мере, тогда были все основания для такого рода надежд. Во многом этому способствовала традиционная историческая специфика страны, заключающаяся в том, что несмотря на всю непримиримость противоборствующих сторон друг к другу в стране, это весьма часто не мешало им находить общий язык.
Этому было довольно много и других объективных причин. Одной из них было завершение гражданской войны в стране, которая шла с 1975 по 1990 годы, а ведь в ее завершение верилось так мало. Но к всеобщему удивлению, мир не только наступил, но и относительно долго держался, что позволило неплохо наладить мирную жизнь. К примеру, еще 3–4 года назад жизнь в Бейруте мало чем отличалась от жизни в большинстве западных столиц. Все это естественно подпитывало существующий в обществе оптимизм, подогревая веру в то, что даже непримиримые враги при наличии желания и сильной политической воли могут мирно ужиться в пределах одной страны, пускай даже такой маленькой, как Ливан.
Правда, можно возразить, что первое испытание на прочность после окончания гражданской войны, мир в Ливане пережил еще до начала прошлогоднего израильского вторжения в страну. Так, в феврале 2005 года после гибели в результате покушения на премьер-министра страны Рафика Харири мир в стране и на самом деле чуть не пошел под откос. По сути дела, смерть этого довольно уважаемого на Западе и внутри страны политика, являвшегося к тому же одним из лидеров суннитской общины страны, положила конец довольно продолжительному периоду относительной стабильности в Ливане, длившемуся почти 15 лет. Тогда каждый попытался извлечь из этой ситуацию свою пользу. Кто-то пришел к власти, кто-то в поисках виновных начал сводить счеты со своими противниками и, пользуясь случаем, выдавливать своих врагов, а кто-то попытался занять свое место под солнцем. Основным результатом же этого теракта стала смена власти, вывод сирийских войск из страны и активизация некоторых радикальных группировок (той же «Хезболлах»). Но, несмотря на все нелицеприятные моменты, тогда ситуацию удалось нормализовать. Как удалось сохранить и заряд существующего в обществе оптимизма по поводу завтрашнего мира, пускай и в урезанном виде.
Так вот в этом смысле прошлогоднее вторжение нанесло последний удар по иллюзиям о долгом мире, ввергнув ливанское общество в новую пучину страха по поводу своего будущего, отпрянуть от которой в этот раз будет намного труднее, чем после убийства премьер- министра страны.
Последующее развитие событий лишь подтверждает это, и хотя нельзя утверждать об их прямой связи с прошлогодним вторжением. Тем не менее факт усиления после конфликта состояния нетерпимости в стране налицо.
К череде таких событий безусловно можно отнести убийство в ноябре 2006 года министра промышленности нынешнего коалиционного правительства Пьера Жмаеля, сына одного из влиятельных лидеров христиан-маронитов и лидеров право- ориентированной партии Аль-Катаиб Амина Жмаеля (руководил страной в 1982–88 годах).
Что повлекло за собой радикальные шаги оппозиции — митинги, уличные шествия, забастовки и ряд терактов. Чуть вновь не поставив страну перед лицом гражданской войной. И данная угроза реальна и сегодня. К тому же ситуацию усугубляет и появление после конфликта массы новых социальных, экономических и гуманитарных проблем, а вместе с ними рост числа недовольных. Что приводит к поиску виновных и появлению брожения в обществе. Один из факторов, содействующих этому — это наличие оппозиции, давящей на власть и обладающей сильными военизированными структурами. Все это, по сути, играет, ей на руку, предоставляя дополнительный повод требовать отставки правительства и увеличивая для нее возможности политического маневра. Что особенно важно, учитывая тот факт, что после парламентских выборов весной 2005 года оппозиция не имеет в нем достаточного большинства голосов. Естественно, это нагнетает и без того напряженную ситуацию в стране. К тому же масла в огонь может добавить и недавно завершившаяся операция ливанских войск против боевиков палестинской радикальной группировки Фатх- ЭльИслам, ставшей самым кровопролитным внутренним столкновением в стране после завершения гражданской войны, и последствия которой никто не возьмется сегодня точно предугадать.
Неудивительно, что сегодня ситуация в Ливане, несмотря на относительный мир, все еще остается весьма непредсказуемой, и никто не может предсказать, какие сюрпризы ожидают эту маленькую страну завтра.
Такова специфика данного региона, которая обретает особый смысл, когда дело касается республики кедров, где все так неопределенно и относительно.
Страна относительных стандартов
И на самом деле, весьма нелегко найти другую такую страну в мире, где все было бы так относительно, как в Ливане. При этом выражение это приобретает здесь самый прямой смысл. Здесь относительная власть, относительная стабильность, относительная государственность, относительная оппозиция. В этом смысле эта небольшая страна с территорией чуть более 10 тысяч квадратных километров является даже не столько заложником столкновения интересов ведущих мировых и региональных держав, сколько жертвой собственной разнородности (религиозной, политической), которая не может не поражать своей масштабностью и является одной из основных причин существующего раскола в ливанском обществе. Это проявляется хотя бы в том, что здесь единство отсутствует не только среди оппозиции, но и правящей элиты. Но это лишь верхушка айсберга, так как разделение в обществе является еще более ощутимым. При этом наиболее ярко оно проявляется в религиозной сфере. В настоящее время в этой маленькой стране с населением чуть более 3 миллионов человек существуют около двух десятков религиозных общин и сект, и это притом, что большую часть населения страны составляют арабы. В этом смысле являясь, в принципе, арабской страной, с другой стороны, Ливан не полностью вписывается в ее стандарты. Если быть более точным, то сегодня нация в основном разделена на равные 3 части- это в основном христиане-марониты, мусульмане-сунниты и мусульмане-шииты. Удивительным образом это нашло свое отражение и в политической системе страны, так, по неписаному правилу президентом здесь может быть христианин-маронит, премьер-министром мусульманин-суннит, а спикером парламента -мусульманин-шиит. И хотя это правило соблюдается всеми сторонами, но в реальности наличие такой специфической системы при слабости центральной власти является одним из основных факторов, приводящих к политическому и военному противостоянию в стране. Образуя своеобразный замкнутый круг, когда не вполне понятная политическая структура приводит к слабости государственной власти (в первую очередь, армии и сил безопасности), а слабость государства, в свою очередь, не дает возможности для реформирования самой системы.
Такая ситуация время от времени способствует укреплению в стране определенных радикально-экстремистских групп и создает благоприятные возможности для их незаконной политической и террористической деятельности. Неудивительно, Ливан долгое время являлся, да и сейчас является, своеобразной буферной зоной, куда стекаются недовольные и гонимые радикалы из соседних стран.
К тому же, еще одним явным дестабилизирующим фактором является то, что практически каждая соседняя с Ливаном страна имеет здесь свои интересы и, что немаловажно, своих врагов и фаворитов. При этом интересы эти не только часто приводят к появлению неоднозначного отношению к самому ливанскому обществу, но и весьма часто служат камнем преткновения между соседними странами, нагнетая и без того сложную ситуацию в регионе.
В этом смысле Ливан сегодня напоминает поле где, каждый играет по своим правилам. Что же касается наиболее известных игроков, то имена их общеизвестны.
К примеру, это тот же Иран, который реализует свои политические замыслы с помощью группировки «Хезболлах» (которая обладает сильной политической, экономической и военной структурой). Сегодня официальная правящая верхушка страны практически вынуждена негласно делить свою власть с этой оппозиционной про- иранской группировкой, которая действует в стране с 1982 года, и влияние которой в стране в последние годы заметно возросло, особенно в южных районах страны, населенных преимущественно шиитами. Такая ситуация, естественно, является унизительной для официальных властей.
С другой стороны данный фактор является сильным раздражителем для США и Израиля которые имеют счета, как к «Хезболлах» (на Западе ее считают террористически-экстремистской организацией) так и к Ирану.
Еще одним заинтересованным лицом здесь является Сирия, которую часто обвиняют в дестабилизации обстановки в Ливане и которая все никак не может смириться с выводом своих войск из страны в мае 2005 года, после последовавших обвинений последней в организации покушения на бывшего премьер-министра Ливана Рафика Харири. Свои интересы в регионе имеет и Евросоюз (хотя бы потому что имеет здесь явную опору в лице христиан- маронитов).
Но на этом, естественно, список стран, имеющих здесь свои интересы, не заканчивается. Если учесть, что помимо этого в стране существует также и множество других дестабилизирующих факторов, то станет вполне понятным страх перед угрозой новой трагедии, призрак которой постоянно витает над страной, живущей на пересечении тонкой грани, которая отделяет мир от войны. И в этом смысле руины прошлогоднего вторжения лишь усиливают эти страхи.

Физули Кадибеков