Большие тревоги маленького успеха

В конце июня официальный Бейрут наконец-то объявил об окончании начавшейся 20 мая текущего года и длившейся более месяца военной операции правительственных войск против боевиков радикальной палестинской группировки Фатх-Эль-Ислам, обосновавшихся в лагере палестинских беженцев Нахр-Аль-Баред на севере страны. В частности, согласно заявлению министра обороны страны Ильяса Мура, в ходе операции ливанским военным удалось уничтожить все позиции группировки в лагере и значительную часть ее лидеров. По мнению наблюдателей в ходе этой операции погибло более 150 человек, из которых, по меньшей мере, было 20 мирных жителей.
По сути это событие ознаменовало конец самого кровопролитного внутреннего конфликта в стране после завершения гражданской войны в 1990 году. Но, несмотря на это, многие в Ливане, да и в мире, все еще не разделяют оптимизма официальных властей по данному поводу, опасаясь дальнейшего развития этой драмы. И опасения эти в большинстве своем весьма обоснованы.
Ну, казалось бы, что такого необычного может представлять собой эта, с первого взгляда, очередная антитеррористическая операция для повидавшего виды Ближневосточного региона. Тем более на фоне набирающего все большие обороты сегодня углубления внутрипалестинского противостояния между «Фатхом» и «Хамасом» (приведшего к практическому разделу палестинской автономии на две части), обстрелов израильтянами позиций движения «Хамас» в секторе Газа и ежедневного бессмысленного кровопролития в Ираке, которые выглядят куда более устрашающе по сравнению с новоиспеченным ливанским кризисом, отодвигая последний как бы на второй план.
Но вся проблема в том и заключается, что в данном непредсказуемом регионе весьма часто развитие событий не поддается никакой логике, и подчас бывает трудно определить какое из зол является меньшим. При этом особенно актуальный оттенок данное утверждение приобретает, когда дело касается разряженного воздуха Ливана, готового в любую минуту воспламениться от малейшей искры. И вопрос даже не в том, насколько удачно и надолго удалось решить возникший кризис ливанским властям. Сегодня многих волнует то, как последствия этого демарша могут отразиться на ливанском обществе и к каким последствиям могут привести в будущем.
А последствия в любом случае будут независимо даже от результата. Хотя бы потому, что столь радикальный шаг ливанских властей может вызвать эффект бумеранга, подтолкнув радикальные группировки к совершению актов возмездия. К тому же, само понятие победы является на Ближнем Востоке термином относительным, так как иногда приносит победившей стороне даже больше бед, чем проигравшей.

Игра в рулетку

Вообще-то мотивы, побудившие власти Ливана начать пресловутую кампанию, называются самые разные. Одни считают, что правительство, начав ее, просто решило поиграть в мускулы и показать, что обладает хоть какой-то властью в стране, реабилитировав тем самым хотя бы частицу веры граждан в свое государство. По мнению других, официальный Бейрут решил заручиться поддержкой Запада как борец против терроризма: после прошлогодних разрушений эта поддержка особенна важна. Точка зрения третьих такова, что мотивы столь радикального шага правительства были вызваны, банальным желанием навести порядок в стране, обезвредить криминальные элементы, а заодно и проверить дееспособность собственных сил безопасности. Что ж, ответов столько же, сколько и вопросов. Но ясно и то, что если правительство Ливана добивалось хотя бы одной из вышеперечисленных целей, то это ему удалось.
Правда, есть и такие, кто сравнивает данный успех с «пирровой победой», считая, что власти не подумали о вероятных ответных мерах. Об актах возмездия со стороны боевиков палестинской группировки и связанных с последней других радикальных организаций, среди которых называется и имя не нуждающейся в представлении «Аль-Каиды». При этом такое развитие событий считается весьма реальным, несмотря даже на неоднократные заявления властей о том, что, последняя акция была направлена не против палестинцев, обосновавшихся в стране, а только против криминальных элементов палестинского происхождения.
К тому же, что бы там ни было, у Бейрута был довольно большой соблазн, чтобы рискнуть. Так, его действия встретили поддержку не только у Запада и ведущих мировых держав (в том числе и США). Идеологическим выигрышем здесь явилось и то, что впервые за многие годы солидарность с властью в общем-то проявила и оппозиция, в том числе и радикальная. И даже те, кто не продемонстрировал открытой поддержки правительству, решили в основном не вставлять палки в его колеса. Но представляется, что наиболее точное понимание сущности данного конфликта можно понять все же сделав небольшой экскурс к его истокам. Так что же все-таки вдруг вынудило ливанские власти пойти на столь жесткие меры в отношении части выходцев с Палестины, которые на протяжении многих десятилетий были здесь чуть ли не кастой неприкасаемых, в чем кроются корни сегодняшнего кризиса, и какими последствиями может обернуться для Ливана эта кампания?

Истоки

Проблему возникновения палестинских лагерей в Ливане можно смело сопоставить со временем начала современного арабо-израильского противостояния, и она стара именно настолько, сколько насчитывает история данного конфликта. То есть со дня образования в 1948 году израильского государства и оккупации им в результате конфликта территории, отведенной мировым сообществом для создания палестинского государства. Это привело к тому, что десятки тысяч палестинцев вынуждены были устремиться в соседние страны в поисках лучшей жизни. Не стал исключением в этом списке и Ливан.
Суть сегодняшней же проблемы заключается в том, что когда-то ливанские власти позволили обосновавшимся у себя палестинским беженцам создать свои лагеря в стране, куда, согласно достигнутым в 1969 году соглашениям, вход ливанским военным, полиции и другим структурам был настрого запрещен. Многие в стране тогда надеялись на то, что, собрав весь горючий материал с Палестины под колпаком нескольких лагерей, будет легче держать ситуацию под контролем. К тому же, предоставление прав внутреннего самоуправления этим лагерям автоматически перекладывало ответственность за все вероятные проблемы на плечи самих палестинцев.
Но, как показало время, избежать проблем все же не удалось. А именно, многие палестинцы так и не смогли стать частью ливанского общества, при этом подавляющая их часть не только не могла претендовать на получение ливанского гражданства, но и не имела обыкновенных паспортов, позволяющих когда-либо покинуть страну. В результате чего образовался своеобразный заколдованный круг, когда палестинцы практически оказались запертыми в стенах своих лагерей, где царила страшная безработица и часто отсутствовали элементарные условия для жизни.
Но, как бы там ни было, сейчас, наверное, уже не имеет смысла искать ответ на вопрос, чего в тогдашнем решении ливанских властей было больше — доброй воли или отсутствие альтернативы. Но ясно одно, несмотря на все логические обоснования, тогдашняя политическая элита страны, приняв это решение, по сути дела заложила бомбу замедленного действия, санкционировав появление у себя под носом неуправляемых и неподконтрольных анклавов, которые, по утверждению уже нынешних ливанских властей, со временем превратились в рассадники преступности, криминала и анархии, создав благоприятные возможности для разгула и укрепления радикально настроенных криминальных элементов, прикрывающихся идеями ислама и борьбы за дело палестинцев. В пользу последнего утверждения говорит хотя бы факт отчаянного сопротивления боевиков на протяжении месяца и применение в операции по их уничтожению танков и другой тяжелой техники.

Калиф на час

И наконец, о вероятных последствиях начала операции ливанских властей против палестинских радикальных группировок. Нужно отметить, что они уже ощущаются. Недавний теракт на юге страны, повлекший за собой гибель 6 миротворцев ООН (среди которых 3 испанцев и 3 колумбийцев), может служить этому ярким подтверждением, хотя бы потому, что даже для повидавшего виды Ливана столь дерзкое событие является событием не столь привычным. И хотя виновники теракта все еще точно не известны, тем не менее, не исключено, что его причиной вполне могла послужить начавшаяся в мае операция ливанских властей против обосновавшихся в стране палестинских боевиков. Но, скорее всего, последствия этим не ограничатся, и дело даже не в предполагаемой мести палестинских боевиков.
Ливан с палестинцами связывают не только лагеря беженцев, одни этнические и религиозные корни. Есть и нечто другое, что дает возможность говорить об особой роли Ливана в истории палестинского народа. Ведь можно сказать, что когда-то здесь, еще до прихода к власти в Палестине, проходила свое боевое крещение «Фатх», она чувствовала себя в Ливане более комфортно, чем у себя на родине. В 60–80-х годах прошлого века большинство израильских вторжений в страну происходило именно по этой причине. Так вот, когда израильтянам все же удалось выдавить основные силы вышеуказанной палестинской организации из Ливана, то их место практически заняли представители движения «Хезболлах».
В этом смысле утверждение — свято место пусто не бывает, как нельзя лучше подходит к Ливану. При этом ситуация, когда выдавливание или урегулирование проблемы с одним радикальным движением тотчас же выдвигает на первые позиции другую радикальную силу, является весьма характерной для страны.
Неудивительно, что Ливан долгое время являлся, да и сейчас является, своеобразным полигоном и базой для всяких радикальных националистических и религиозных группировок, которые рассматривали эту страну как последний опорный пункт. К примеру, в середине 1970-х годов здесь обосновались многие армянские террористические организации (в том числе и небезызвестная АСАЛА). Помимо этого в тот же период в стране развернули свою деятельность и многие курдские радикальные группировки, такие как ПКК. Именно деятельность подобных радикальных группировок служила причиной политического кризиса, анархии, хаоса в разные времена, приведшей в конце к гражданской войне 1975–1990 годов, а также к многократным столкновениям с соседним Израилем в течение 40 лет.
Так вот, если следовать вышеуказанной логике, то опасность ситуации сейчас заключается в том, что ликвидация группировки Фатх-Эль-Ислам в Ливане может спровоцировать обратный эффект, приведя к активизации других радикальных элементов, связанных с ней и открыть череду новой волны террора. Эти опасения приобретают особенно зловещий характер на фоне заявления официальных властей, судя по которым, несмотря на завершение военной операции и гибели значительной части лидеров группировки, некоторым из них все же удалось скрыться, что подразумевает дальнейший поиск и преследование уцелевших боевиков группировки и вероятность новых небольших стычек в лагере и его окрестностях.
Но самая большая опасность, пожалуй, кроется в высказываниях правительства о наличии прямой связи между палестинской группировкой и «Аль-Каидой» и о том, что среди скрывшихся был один из основных лидеров палестинской группировки Шакир Аль-Абси и его заместитель Абу Хурейра. К тому же неизвестно как поведут себя оставшиеся еще на территории палестинского лагеря тысячи мирных жителей (многие из которых могли потерять близких) и что произойдет в случае казни ливанскими властями нескольких десятков захваченных боевиков, обвиняемых в различных преступлениях и убийстве военных. Если учесть и то, что Нахр-Аль-Баред является не единственным лагерем палестинских беженцев в Ливане, а также факт близости к стране иракского подразделения «Аль-Каиды» (которую все больше начинают теснить американские войска), то в случае худшего развития событий республике придется, мягко говоря, туго.
Кстати, среди высказываемых прогнозов есть и такой, согласно которому движение «Хамас» в случае утери своих позиций в Газе и сильного давления со стороны Израиля и «Фатха» может попытаться развернуть свою деятельность в Ливане, так же, как и его нынешний противник «Фатх» несколько десятилетий тому назад. Конечно, все это лишь версии, но если хоть один из вышеуказанных прогнозов подтвердиться, то нынешний успех ливанских властей может в миг превратиться в упомянутую «пиррову победу». И в такой ситуации официальный Бейрут, как в старой поговорке, будет иметь все шансы стать калифом на час.

Физули Кадибеков