Второй каспийский

Второй каспийский саммит лидеров прикаспийских государств, прошедший недавно в Тегеране действительно не стал прорывным. Но и провальным его назвать — язык не поворачивается.
Многие аналитики, как казахстанские, так и зарубежные, охарактеризовали его как встречу, не имевшую никакого успеха. В ходу даже определение «саммит отложенных проблем». С которым можно согласиться лишь отчасти.
И самые последние события в регионе вокруг курдской проблемы, тому подтверждение (курды, по сообщениям западных СМИ, заявили, что могут начать диверсионные акты на нефтепроводах). Если рассматривать все в более широком контексте, то итоги саммита можно считать чрезвычайно успешными для Казахстана.
Как известно, в принятой по итогам пятисторонней встречи декларации отмечается, что лишь прибрежные государства обладают суверенными правами в отношении Каспийского моря и его ресурсов.
До окончательного определения нового правового статуса Каспия, в его акватории должны действовать согласованные на основе реализации суверенных прав пяти прибрежных государств режимы судоходства, рыболовства и плавания судов «исключительно под флагами прикаспийских стран». Последнее заявление чрезвычайно важно, как в части отношений между самими приморскими странами, так и в выстраивании их контактов с некаспийскими государствами.
Очевидно, что речь, в первую очередь, идет о Соединенных Штатах. И основных направлений их интереса к региону два: участие американских компаний в нефтегазовых проектах и военно-стратегические планы США в отношении Тегерана. На счет последних нет полной ясности: то из Штатов (а в последнее время даже из традиционно миролюбивой в отношении этого региона Франции) идут сигналы о возможности начала военной акции против Ирана, то резкие заявления «отыгрываются» назад.
Но общий фон остается напряженным все последние годы, американцы так и не исключили Иран из перечня стран-членов «оси зла». И хотя параллельно с этим западные фирмы работают на шельфе у азербайджанских и казахстанских берегов, политическая ситуация вокруг региона выглядит все более сложной. А это не здорово для инвестиционных проектов по добыче и транспортировке нефти. Если однажды «пружина сорвется» и, не дай бог, начнется военный конфликт Ирана и США, то нам еще очень долго не видать отдачи от Кашагана. И тут уже не инвесторов упрекать придется — встанет вопрос о безопасности целиком проекта. Иран — это не Ирак, там военного успеха быстро не достичь, и нефтепромыслы и их инфраструктура на Каспии будут находиться под постоянной угрозой иранских «ударов возмездия».
Конечно, и западные интересы в лице нефтедобывающих компаний могут пострадать, но для них это, в любом случае, не вопрос жизни или смерти. А для прикаспийских стран СНГ, Азербайджана, Туркменистана и, особенно, Казахстана, наоборот. Все еще не разрабатываемые казахстанские нефтегазовые запасы сосредоточены на каспийском шельфе. То есть, жизненно важный ресурсный регион может потенциально стать прифронтовой зоной. Даже как гипотетически существующая такая возможность — минус для страны, претендующей на вхождение в число мировых лидеров нефтедобычи, особенно «в пакете» с затяжкой разработки Кашагана и последних изменениях в инвестиционное законодательство (не рассматриваем здесь вопрос насколько они корректны сами по себе).
Декларация, принятая на втором прикаспийском саммите, в значительной мере становится противовесом такой возможности. По сути, это ясная, хотя и дипломатически завуалированная поддержка Ирана в его политическом противостоянии с США.
Что объективно работает на интересы Казахстана. Причем сама Астана не берет на себя никаких особых обязательств; здесь трудно согласиться с выводами некоторых российских СМИ о том, что итоги саммита дают основания говорить о «начале создания нового регионального экономического и оборонительного союза».
Астана, подписав каспийскую декларацию, все же оставляет себе пространство для маневра, которое ей необходимо, в том числе, в решении инфраструктурных составляющих энергетических проектов.

Борис Анциферов