Рыночная экономика - экономика, организованная на основе рыночной саморегуляции, при которой координация действий участников осуществляется исключительно государством, а именно законодательной и судебной властью непосредственно, а исполнительной только опосредованно, путем введения различных налогов, сборов, льгот и т.п. Это экономика, в которой только решения самих потребителей, поставщиков товаров и услуг определяют структуру распределения.
Википедия, Свободная энциклопедия
Карл Маркс снова в моде - пишут западные СМИ, продажи его «Капитала» вновь на высоте - докладывают книготорговцы, «товарищ Буш» стал еще левее меня - трубит Уго Чавес, «Крах англо-саксонской модели капитализма» - уверены некоторые экономисты. Финансовый и экономический кризис, охвативший практически весь мир, не означает, что завтра придется пересматривать основы рыночной экономики. Опыт показывает, что нормально функционирующая экономика может базироваться только на личной материальной заинтересованности предпринимателя и праве его частной собственности. Это самая низменная по части движущих сил схема, но она же - единственная работающая.
По большому счету, есть только два основных взгляда на экономику: условно говоря - консервативный и либеральный. Первый основан на том, что «сверху виднее» - государство должно максимально управлять экономическими процессами, контролировать производство, торговлю и потребление. В максимальном выражении экономический консерватизм - это плановая экономика, которая была в СССР. О нем лучше всего сказал Виктор Шендерович: «Пока кухарка училась управлять государством, кончилась еда».
Второй взгляд на экономику - либеральный, который отводит правительству роль «ночного сторожа», руководствуясь принципом, что с властей достаточно и определения «правил игры», а вмешиваться в дела частного капитала оно должно как можно меньше. Ультралиберальные модели привели вначале к монопольному капитализму, который едва не сделал призрак коммунизма кровавой реальностью, но затем были ограничены антимонопольными законами и прочими регулирующими рынок требованиями.
Упрощая, можно сказать: консерватизм может привести к тому, что государство управляет капиталом, а либерализм - к тому, что капитал управляет государством. Ни то, ни другое в самом, так сказать, максимальном выражении не может соответствовать сколько-нибудь эффективной государственной модели. Кстати, уникальный случай перехода от одного состояния к другому продемонстрировала нам с 1991-го по нынешнее время Россия, перешедшая от «Семибанкирщины» к торжеству питерско-чекистской «Вертикали власти». Сказать, что одно лучше другого, если говорить именно о благосостоянии населения, отбросив идеологическую шелуху, по меньшей мере трудно.
Что касается действующей модели рыночных отношений, то здесь есть различия между американским подходом и европейским. Первый - более либерален, второй - более консервативен. Недостаток первого подхода - соблазны Уолл-стрита, когда крупный капитал просто обходит требования регуляторов, находя лазейки в законодательстве в стремлении заработать как можно больше, в результате чего возникают «мыльные пузыри», влекущие за собой сотрясения основ и массовые банкротства. Недостаток второго подхода - забюрократизированность экономики Евросоюза и, как следствие, ее чрезвычайно низкий рост. В первом случае это следствие того, что больше денег остается в карманах налогоплательщиков, во втором - их остается меньше «на руках», но зато больше социальных льгот. «Проблема в том, что большинство людей считают, что безопасность и свобода - это одно и то же. Но это не так. В действительности безопасность и свобода означают прямо противоположные вещи», - так объясняет разницу основных принципов американского и европейского подхода Эдвин Лефевр.
В известной мере экономика США более эффективна - при населении Америки (300 млн.) в уступающем населению Евросоюза (500 млн.) экономика единой Европы - всего лишь примерно 10% от американской. В основе американского подхода лежит и доминирующее положение экономики США - крупнейшего потребителя в мире, приобретенное ею в ходе двух мировых войн и победы в холодной войне.
Европа же переживает болезнь роста и только «переваривает» присоединившиеся после развала Восточного блока страны. Кстати, любопытно, что в политическом устройстве позиции США и ЕС зеркальны - федеральный подход Вашингтона более консервативен, чем конфедеративный - Брюсселя.
Из всего вышеперечисленного, сравнивая модели Европы и Америки (пресловутые англо-саксонский и континентальный подходы), по нашему мнению, можно сделать вывод о справедливости высказывания венгерского писателя барона Йожева Этфеша: «Благосостояние государства обеспечивают не те деньги, которые оно ежегодно отпускает чиновникам, а те, что оно ежегодно оставляет в карманах граждан». При этом вся разница в двух подходах, в условиях кризиса практически нивелируется - спасая штаны, Вашингтон использует те же приемы, что и Еврокомиссия, а еще недавно, пытаясь заработать побольше, некоторые европейские финансисты занимались махинациями и приписками так же, как и их американские коллеги. Можно много спорить об особенностях обеспечения кредитов, подходах к оценке кредитных рисков и т.д. и т.п., но все в итоге упрется в вопрос: какой уровень свободы государство, как «сторож» должно предоставить предпринимателям, чтобы экономика продолжала расти?
И тут точного рецепта не существует вовсе. Тут можно только гадать, предлагать разные модели, как это делают правые и левые политические партии, соревнующиеся за голоса избирателей в развитых странах. Но в любом случае ни современные социалисты, ни самые правые консерваторы не скажут, что надо переходить к плановой экономике. Кстати, любопытно, что правые и левые (говоря условно, если считать либералов «левее» консерваторов) вообще-то с течением истории менялись в своих взглядах на экономику вплоть до зеркального обмена позициями. Дело не в этом. Дело в том, что любой, кто стремится строить действительно экономику, а не «политэкономию», не будет играться с марксизмом. Баланс между интересами личности, государства и общества, их доходами должен меняться в соответствии с изменяющимися внешними условиями. Но этот кризис не сможет похоронить капитализм, потому как с ним, как с демократией, по мысли Черчилля - и то, и другое весьма несовершенно, но ничего лучшего пока просто не выдумали.
В конце концов, как правильно сказал Вольтер, «недостаток не в деньгах, а в людях и дарованиях делает слабым государство». Что же касается нашей экономики, то ее проблема даже не в неверном или несвоевременном выборе либеральной или консервативной модели (хотя это как раз есть), а в том, что никто не несет ответственности за ошибки, а, следовательно, и не учится. А не усваивать уроки - одна из самых больших ошибок, которые можно сделать в экономике. Хуже может быть только в том случае, если наши руководители вдруг решат перейти к максимально консервативной модели экономики, где главным игроком будет само государство. Не надо тревожить призраки. Иначе они загонят в могилу всех остальных.