В его жизни было больше взлетов и падений, чем в жизни любого другого иранского политического деятеля со времен образования Исламской Республики Иран. В последние годы карьера Али Акбара Хашеми Рафсанджани пошла на спад, но его недавние шаги свидетельствуют о том, что он готовится к новому возвращению, позиционируя себя в качестве политического деятеля, способного составить конкуренцию неоконсервативной фракции президента Махмуда Ахмадинеджада.
Казалось, в 2005 году долгой публичной карьере Рафсанджани пришел конец, когда на президентских выборах того года он потерпел унизительное поражение от Ахмадинеджада. «Большинство сочло тогда, что с ним покончено навсегда», – сказал EurasiaNet реформаторски настроенный религиозный деятель из Тегерана, причастный к непростому политическому процессу Ирана. – Его репутация была сильно подмочена, у него практически не осталось друзей».
В последующие месяцы после катастрофы на президентских выборах Рафсанджани буквально сразил многих политических обозревателей, не пожелав принять политическую реальность и тихо уйти на покой. Вместо этого он отряхнулся и в 2006 году выставил свою кандидатуру на выборах во влиятельный, полностью религиозный орган – Совет экспертов. Позиционирующий себя противником жесткого курса, Рафсанджани был избран не только в состав Совета, но и на пост его председателя, сумев одержать победу над соперником из числа ультраконсерваторов. С той поры Рафсанджани стал одним из главных критиков Ахмадинеджада.
«Многих поистине ужасает эта новая волна радикализма, и они оценили позицию Рафсанджани, противостоящего ей, – рассказал нам религиозный деятель. – Это плюс его открытая критика в адрес Верховного лидера, не говоря уже о его умеренных взглядах, вновь вывело его в разряд центральных политических фигур Ирана».
Сегодня Рафсанджани является, возможно, единственным общественным деятелем Ирана, который может подвергнуть критике Верховного лидера аятоллу Хаменеи. В 2005 году, во время президентской гонки, Рафсанджани заявил в интервью, что в случае своего избрания на пост он постарается подкорректировать прерогативы аппарата Верховного лидера, что многие связывают с решением аятоллы Хаменеи поддержать на тех выборах Ахмадинеджада.
Правда, критика Рафсанджани в адрес Верховного руководителя по большей части является опосредованной и трудноуловимой. «Она (критика) предназначена в первую очередь для внутрифракционного употребления и для духовных лиц, – объясняет наш собеседник. – Но это ничуть не умаляет ее значения».
С момента президентских выборов Рафсанджани стремится добиться больших полномочий для контролируемого им органа. Так, в частности, он ведет давнюю кампанию за предоставление Совету серьезного контроля над исполнительной ветвью власти. Другими словами, он хочет играть при Ахмадинеджаде роль идейного комиссара, обладающего правом накладывать вето на политическую, экономическую и социальную политику.
Неудивительно, что президент и его окружение оказывают решительное сопротивление деятельности Рафсанджани. И пока что аятолла Хаменеи принимает сторону Ахмадинеджада. В интервью, распространенном в начале ноября прошлого года официальным ИА «Fars», Рафсанджани обвинил Верховного лидера в блокировании шагов Совета по целесообразности, направленных на формирование контрольного комитета. Последующая закулисная борьба, должно быть, была крайне острой, так как уже на следующий день Рафсанджани был вынужден публично пойти на попятный, заявив, что никогда не делал подобных заявлений. Но чтобы запутать ситуацию, Рафсанджани заявил, что Совет по целесообразности сохранил свою надзорную функцию.
Пытаться предсказать исход непрозрачных политических ходов Ирана всегда непросто, но Рафсанджани, похоже, явно пытается вернуть себе благосклонность Верховного лидера. 22 ноября, на встрече с учащимися, Рафсанджани пустил в ход весь свой дар убеждения.
«Нельзя найти двух других людей в стране, которые бы были ближе друг к другу, чем я и Верховный лидер», – сказал он группе студентов. На вопрос: «Он вам по-прежнему нравится?» Рафсанджани без промедления ответил: «Очень! Я и г-н Хаменеи были близкими доверенными друзьями в течение 50 лет и обо всем советуемся друг с другом».
Позже, в заявлении от 23 ноября, Рафсанджани вновь заверил в своей преданности Верховному лидеру. Признав факт существования у него политических разногласий с аятоллой Хаменеи, Рафсанджани подчеркнул: «Я должен повиноваться моему лидеру как в юридическом, так и в религиозном плане, и это незыблемое правило. Он – руководитель, а мы – его последователи».
Хотя развернутая Рафсанджани кампания и не обеспечила ему контроля, к которому он так стремился, она все же может принести определенные плоды. Она посеяла в умах многих иранцев мысль, что не Рафсанджани следует винить в недавних экономических проблемах Ирана, обеспечив ему потенциальную возможность вернуться к власти, если Ахмадинеджад продолжит совершать внутриполитические ошибки, а экономическая ситуация в стране будет и дальше ухудшаться.
Рафсанджани возглавил попытки реформировать шиитский ислам
Хотя в политической жизни Ирана Али Акбар Хашеми Рафсанджани добился в последнее время не слишком больших успехов, его влияние на теологический мир было, тем не менее, весьма значительным. По мнению некоторых, он пытается осуществить в Иране реформу с целью модернизации шиитской ветви ислама в соответствии с велением времени.
В 2008 году, будучи аятоллой, Рафсанджани сделал два важных теологических заявления, которые, на взгляд религиозных ученых, могут иметь далеко идущие последствия для будущего развития шиитской религиозной науки и права. Первое заявление Рафсанджани озвучил на шестом съезде Ассоциации преподавателей духовной семинарии Кума. На том июньском съезде он призвал создать совершенно новый отдел религиозной доктрины, который он назвал государственной или политической теологией. По предложенной им новой системе, орган главных богословов должен сформулировать новую теологическую систему с целью осуществления руководства над процессом выработки той или иной государственной стратегии.
Второе заявление было сделано им в конце декабря на научной конференции по шиитскому исламу в университете Тегерана. Там Рафсанджани выступил с предложением создать «Совет фатвы», в который войдут великие аятоллы страны. Он также призвал полностью пересмотреть учебную программу в семинариях, а также больше опираться на специалистов при разработке религиозных указов.
Одной из главных черт шиитской теологической науки, которая отличает ее от суннитской ветви ислама, состоит в доктрине под названием «иджтихад» (Ijtihad) или новаторская интерпретация. Согласно этой доктрине, компетентные религиозные ученые могут по-новому интерпретировать шиитскую теологию и право с тем, чтобы вера могли идти в ногу с меняющимися обстоятельствами.
«Среди всех современно мыслящих религиозных деятелей Ирана – будь то реформаторов, прагматиков или даже различных представителей фундаменталистов – бытует сегодня точка зрения, что мы подошли к очень важному этапу, когда в религиозном аспекте мы должны идти в ногу со временем. Иначе под давлением внешних, светских тенденций и обстоятельств мы рискуем потерять наши массы верующих», – поведал EurasiaNet теолог, попросивший не называть его имени.
Он также добавил, что позиция Рафсанджани нашла поддержку и одобрение в самых широких кругах. «Рафсанджани говорит очевидные вещи и по крайней мере в глазах беспартийных религиозных деятелей он проявил себя подлинным защитником веры», – подчеркнул этот ученый.
Как отмечалось в номере за 3 августа ныне находящегося под запретом журнала «Shahrvand Emruz», симпатизирующего Рафсанджани, его высказывания по таким вопросам, как новаторский иджтихад или Совет фатвы были продиктованы целым рядом факторов. Один из них – стремление обеспечить рациональную основу организационной связи между обществом и семинариями. Второй – предложить нововведения в ряде устаревших аспектов шиитской ветви ислама, уходящих корнями в Средние века.
Так, например, разногласия между великими аятоллами, некоторые из которых отказываются использовать телескопы для наблюдения за рождением молодой луны (знаменующее собой начало месяца по исламскому календарю), в последние годы вызывало смятение в вопросе о времени наступления Ид-ул-Фитр (Eid-ul-Fitr) – праздника в честь окончания священного месяца Рамадана. Предложение Рафсанджани позволит упорядочить подобные вещи и избежать раскола, который принес дурную славу ряду теологов. В последние годы публичное оповещение о начале праздника порой откладывалось до самых предрассветных часов. Отсутствие ясности в этом вопросе вносило хаос в рабочие и учебные расписания.
Разумеется, теологические инициативы Рафсанджани имеют определенный подтекст, который он и его сторонники стараются не рекламировать. В Иране развернулась ожесточенная борьба за власть между представителями праворадикальных элементов, Корпусом стражей иранской революции и Верховным лидером, с одной стороны, и сторонниками прагматического подхода типа Рафсанджани и его союзников-реформаторов, с другой стороны. В случае своего воплощения в жизнь эти теологические реформы могут ослабить позиции сторонников жесткой линии и неоконсерваторов в правительстве.
В процессе развернувшихся теологических дебатов Рафсанджани усердно пытается придерживаться беспартийной позиции. Одновременно с этим, ныне запрещенный журнал «Shahrvand Emruz» опубликовал ряд поразительных заявлений, которые приписываются Рафсанджани. Так, например, тот заявил, что демократические системы в целом предпочтительнее «диктаторских исламских государств». Он также обрушился на Наблюдательный совет, состоящий преимущественно из сторонников жесткой линии, который обладает правом накладывать вето на парламентские законопроекты и визировать кандидатуры на политических выборах. Совет практически в единоличном порядке расстроил реформаторские планы, которые в начале этого десятилетия пытался провести в жизнь экс-президент Ирана Мохаммад Хатами. «Совет фатвы должен помочь Наблюдательному совету, – заметил Рафсанджани. – То, что произвел Наблюдательный совет в области исследования исламских проблем, не должно было случиться. Сегодняшняя ситуация могла бы быть намного легче».
Хотя заявление Рафсанджани о государственной теологии и не могли особенно расколоть общество – поскольку о том же самом уже говорил как минимум один аятолла из числа сторонников жесткой линии, экс-глава судебной системы Махаммад Язди, его предложение о создании Совета фатвы, а конкретно стремление передать издание религиозных указов в ведение экспертов, вызвало целую закулисную бурю. Многие усмотрели в этом наступление на власть Верховного лидера. Так, например, официальный представитель Ахмадинеджада, Голам-Реза Эльхам, заявил в интервью, что, по его мнению, это предложение представляет собой «попытку ослабить институт Верховного лидера».
Заявления Рафсанджани определенно нашли отклик в сердцах многих представителей духовенства, особенно имамов младшего поколения. Например, как заявил 24 января в интервью газете «Etemad Meli» видный религиозный деятель из архиконсервативного Научно-исследовательского института им. Имама Хомейни, Ахмад Рахдар, идея создания Совета фатвы представляется «вполне разумной».
Но при всем этом у Рафсанджани имеется немало недоброжелателей. Другой ученый из того же самого института, Махмуд Дехгани, являющийся главным редактором ультраправой газеты «Parto», остается одним из его критиков.
Между тем теолог, согласившийся ответить на вопросы EurasiaNet, высказал предположение, что деятельность Рафсанджани сегодня набирает обороты. «Аятолла Рафсанджани стал одним из главных голосов благоразумия в религиозных кругах, – считает он. – Теперь даже его недоброжелателям будет сложно нападать на него за недостаток верности».
Хотя представители иранского духовенства и раньше предпринимали неоднократные, правда разрозненные, попытки модернизировать шиитское учение и привести его в систему – нечто сродни исламского варианта Реформации – деятельность Рафсанджани открывает совершенно новую главу в этой истории. Впервые подобная реформаторская платформа была поддержана по крайней мере частью представителей религиозной и политической иерархии. Учитывая влияние Рафсанджани, а также его склонность к прагматизму, можно смело предположить, что предлагаемые им формулировки найдут поддержку среди значительного числа влиятельных представителей шиитского духовенства как внутри страны, так и за рубежом.
Камаль Насер Ясин, независимый журналист, специализирующийся на освещении иранских событий.