Взрыв мины в Ферганской долине вновь унес жизнь человека. По сообщению ИА Central Asian News, 30 марта житель кишлака Лаккон Исфаринского района Согдийской области на севере Таджикистана, 34-летний Джамшед Давронов, пошел в горы на поиски своего скота и на 4 километра перешел за предупредительный знак минного поля, установленный на границе Узбекистана. В результате взрыва мужчина получил тяжелые травмы, от которых скончался по дороге в больницу. Трагический случай произошел спустя неделю после вступления в силу договора о совместной границе, подписанного президентами Исламом Каримовым и Эмомали Рахмоном в 2002 году в Душанбе и ратифицированного парламентом Узбекистана в марте 2008 года.
По заявлениям официальных лиц в Ташкенте, вступление этого договора в силу закрепляет согласованную на сегодняшний день линию государственной границы между Узбекистаном и Таджикистаном. На следующем этапе межправительственные комиссии должны завершить процесс делимитации оставшихся спорных участков до конца 2009 года и дальнейшее проведение демаркации на протяжении всех 1161 километров границы в полном соответствии с нормами международного права и обеспечением безопасности. А также углублением сотрудничества двух стран на основе добрососедства, взаимного уважения и равноправия. Напомним, что приграничная напряженность и разногласия с южным соседом у Узбекистана возникли с середины 90-х годов в связи с гражданскими конфликтами и вооруженным противостоянием правительства и оппозиции в Таджикистане. В этот период две соседние страны ввели взаимно строгий визовый режим и ограничения на перемещения граждан. В 1999-2000 годах, после того как боевики Исламского движения Узбекистана (ИДУ) дважды прорывались из Афганистана в Узбекистан через территорию Таджикистана и Кыргызстана, Ташкент в одностороннем порядке провел минирование отдельных участков границы. Обосновав эту меру тем, что в труднодоступных горных районах сложно установить постоянное патрулирование и пограничный заслон против проникновения вооруженных экстремистов и наркокурьеров. В пояснениях международной организации Landmine Monitor Узбекистан заявил, что не производит и не собирается производить собственные мины, хотя располагает их значительным запасом, оставшимся после распада СССР. По официально неподтвержденным данным, тогда было заминировано более 50 процентов протяженности границы с Таджикистаном. Минные поля были также установлены вдоль перевала Камчик, соединяющего Ферганскую долину с Ташкентской областью, и вокруг узбекского анклава Шахимардан в Баткенском районе Кыргызстана. В августе 2000 года международные СМИ впервые сообщили о гибели людей от мин, установленных на границе Узбекистана. Это произошло в том же Исфаринском районе Таджикистана, где одновременно подорвались пять молодых женщин - жительниц кишлака Кизилпилол. С тех пор, по данным международных организаций, от подрыва мин на узбекско-таджикской границе пострадали более 150 человек, 72 человека погибли, из них 19 - дети. Со стороны Кыргызстана число пострадавших достигло 30 человек. И неизвестно, сколько людей наступило на мины в Узбекистане, хотя были слухи о подрывах на собственных минах самих узбекских военнослужащих, пограничников и саперов. В горах пехотные мины смещаются из-за весенних паводков и оползней, так что сами военные могут оказаться неосведомленными об их настоящем местоположении спустя несколько лет. К тому же, по мнению неофициальных источников, в экстремальной атмосфере вооруженных вторжений 1999-2000 гг. минирование границ происходило спешно, иногда без тщательного учета. Сельское население в приграничных районах Узбекистана предупреждается местными властями и силовыми структурами от приближения к границе, хотя это, конечно, не останавливает нелегальных мигрантов, контрабандистов и простых пастухов. Потери домашнего скота на минных полях вообще не поддаются учету.
Противопехотные осколочные мины с радиусом поражения до 25 метров относятся к оружию массового поражения, представляющему большую опасность для гражданского населения. Но Узбекистан не является членом Оттавской конвенции, запрещающей их использование, поэтому формально не может нести ответственность за их установку. Хотя власти соседних стран неоднократно заявляли, что Ташкент не имел права минировать спорные участки границ до завершения их делимитации, то есть устанавливать свои мины, возможно, на территории сопредельных государств. Таким образом минные поля вдоль границ еще более осложняли и без того традиционно непростые отношения с ближайшими соседями по региону. С 2004 года, выполняя обязательства перед ОБСЕ, Узбекистан начал разминирование границ с Кыргызстаном, в первую очередь вокруг своих анклавов Сох и Шахимардан. Темпы ликвидации минных полей, по мнению некоторых наблюдателей, совпадали с динамикой двусторонних отношений, оптимизировавшись к 2006 году, когда Узбекистан и Кыргызстан договорились о взаимной отмене визового режима. В отношении Таджикистана процесс разминирования официально начался с осени 2007 года, но тормозился задержкой делимитации спорных участков. Тогдашний эксперт «Лендмайн Монитор» в Узбекистане Алишер Таксанов публично озвучил мнение, что наличие минных полей и закрытость границы может использоваться Ташкентом как инструмент негласного политического и экономического давления на соседние страны. А также «превентивной мерой» против строительства вблизи своих границ «нежелательных» объектов соседей - гидротехнических сооружений, радио - и локационных станций, транспортных коммуникаций. Это мнение вызвало негативный отклик со стороны узбекских властей, эксперту были предъявлены административные и финансовые претензии, и он предпочел покинуть Узбекистан, не дожидаясь более жесткой реакции.
Ратификацию парламентом Узбекистана договора 2002 года о государственной границе с Таджикистаном многие наблюдатели связывают с результатами недавнего визита в Душанбе правительственной делегации из Ташкента. Напомним, что в конце февраля группа узбекских министров и ведомственных руководителей во главе с вице-премьером Рустамом Азимовым впервые за 7 лет встретилась с таджикскими коллегами для решения наиболее острых проблем в двухсторонних отношениях. Узбекистан согласился пропустить в Таджикистан, переживающий острый энергетический кризис, транзитную электроэнергию из Туркменистана. Таджикская сторона, в свою очередь, обязалась до 31 мая накапливать воду в Кайракумском водохранилище для последующего обеспечения поливной водой в период вегетации хлопка в центральных объектах Узбекистана, опасающегося повторения прошлогодней засухи и неурожая. Продолжением компромиссов выглядит и намерение ускорить урегулирование приграничных проблем, запоздавшее на семь лет. В марте авиакомпании двух стран договорились возобновить авиационное сообщение между Ташкентом и Душанбе, прерванное в 1992 году. Таджикистан, практически изолированный пограничными ограничениями Узбекистана от остальных стран СНГ, желает большей открытости транспортных коридоров. Однако об этом, как и об изменении визового режима, в Ташкенте речь пока не заводят. Мины у границ тоже, наверное, исчезнут не сразу. Практически их устранение, как и закладка в свое время, требует квалифицированных усилий и больших материальных затрат, осложненных, к тому же, повысившейся взрывоопасностью старых боеприпасов. На сегодняшний день, как минимум, установлены предупреждающие знаки перед минными полями. Хотя это, как видно, - не стопроцентная гарантия от повторения несчастных случаев.
Андрей Саидов, Ташкент