Если завтра выборы

Центр исследований политической культуры России (ЦИПКР) на протяжении многих лет отслеживает @ предвыборные настроения избирателей. В редакцию «Волги» ( поступил очередной информационный бюллетень этого Центра “Политическая социология” (выпуск № 6, август 2003 г.). Газета предлагает некоторые результаты социологического опроса, проведенного Центром с 28 июля по 5 августа т. г. 1500 респондентов из 112 населенных пунктов 62 субъектов Российской Федерации методом интервью, статистическая погрешность результатов – 3,5 процента.
Опрос проводился перед официальным стартом предвыборной думской кампании, но вряд ли ситуация на сегодняшний день претерпела серьезные изменения. В ходе августовского опроса был продолжен электоральный мониторинг, непрерывно осуществляемый ЦИПКР на протяжении почти десяти последних лет. Следует отметить, что опрос зафиксировал сохранение статус-кво и примерное равенство потенциалов КПРФ и “Единой России”.
Соотношение шансов этих двух главных соперников в целом сблизилось соответственно 25 на 24 процента вероятных голосов от числа граждан, намеренных явиться к избирательным урнам. Просматриваются тенденции к выпадению за пятипроцентный барьер “Яблока” и СПС, а также некоторое усиление позиций ЛДПР. Ослабление позиций СПС и “Яблока”, видимо, объясняется тем, что агрессивная избирательная кампания “Единой России” уже начала оттягивать от других просистемных партий определенную долю сторонников. Региональная сверх активность В. Жириновского и “зеленая улица”, открытая ему в телеэфире, привели к росту рейтинга ЛДПР.
Карликовые партии – типа НПРФ Райкова, ПВР Селезнева, АПР Лапшина – так и не смогли, несмотря на тотальную рекламную кампанию на ТВ и в печатных СМИ, выйти за пределы одного, двух процентов поддержки избирателей. Оппозиционная доминанта в образе КПРФ весьма плотно сочетается с электоральными сентенциями россиян. Вот уже несколько лет ЦИПКР измеряет соотношение твердого и потенциального электората КПРФ. Исследования эти показывают: в обществе стойко сохраняются ожидания, что КПРФ все-таки сможет доказать широким слоям граждан свою способность практически и эффективно помогать людям в их больших и малых каждодневных заботах и делах, а благодаря этому и соберет вокруг себя решающую долю избирателей. Все последние годы примерно треть наших соотечественников, не голосуя за коммунистов, постоянно заявляет, что готовы при определенных условиях поддержать КПРФ. Это в полтора-два раза больше, нежели собственное твердое ядро электората КПРФ.
Доля всех безусловных и колеблющихся противников компартии, начиная с 2001 года, колеблется на уровне 40 процентов избирательного корпуса страны. Пик роста потенциального электората КПРФ приходится на сентябрь 2002 года, когда развернулись острые общественные дискуссии вокруг вопросов референдума, предложенного коммунистами. В этот период до 60 процентов российских избирателей с интересом присматривались к КПРФ: вот, быть может, и наступил тот самый момент, когда коммунисты пошли в решительное наступление во имя защиты интересов простых граждан?
Резкое же сокращение слоя потенциальных избирателей КПРФ было зафиксировано в июне 2003 года, на пике кампании Караулова против коммунистов. Впрочем, уже к августу эта деформация оказалась преодолена.
Как уже не раз отмечалось, все упирается в умение самой КПРФ найти нервные узлы общества и адекватно воздействовать на них всей своей социально-политической работой. Причем от КПРФ этого не просто ждут, немалая доля россиян как бы авансирует ей свою поддержку. Особенно это стало заметно во второй половине августа – в переломный момент думского марафона: именно сейчас своего пика достигла “неформальная” избирательная кампания и близится старт кампании официальной. Все главные и большинство второстепенных участников выборной борьбы – на поле, в игре. Определены ключевые программные положения. В ход пущены многие технологические проекты и “находки”. Представители партии власти без особых оглядок на строгости закона и “бдительное” око Центризбиркома заполонили телеэкран своими клипами. Оппозиция же по большей части копит силы к стартовому рывку. В общем – преддверие решающей стадии думской кампании. Вопрос “Кто победит?” начинает звучать все громче, а главное – актуальнее. А ответ на него превращается из предсказания в прогноз.
Что же думают избиратели о шансах КПРФ, что они желают партии?  Главное: треть россиян, имеющих право голоса, заявила в ходе опроса о том, что хотела бы, чтобы в итоге думских выборов КПРФ усилилась. Это примерно столько же, сколько высказалось за победу КПРФ и в ходе январского опроса. Иначе говоря, такого рода настроения не есть нечто случайное, временное. Речь идет о долговременной, устоявшейся ситуации. Принципиально иного мнения оказалось 29 процентов населения, которым по душе иной исход голосования – неудача КПРФ, утрата ею занимаемых позиций. По сравнению с январским опросом доля таких граждан сократилась на 8 пунктов.
Весьма симптоматично и еще одно: 38 процентов избирателей пока вообще не решили для себя, чего ждут от выборов в ключевом вопросе – о судьбах КПРФ. Видимо, те граждане, которые в ходе январского опроса решительно заявляли о нежелании усиления КПРФ, ныне оказались на распутье и решили пока не формулировать свое мнение. Отсюда и рост числа лиц, не имеющих мнения, с 28 процентов в январе до 38 – в августе. Борьба за настроения этой последней группы, очевидно, и станет одним из главных моментов избирательной кампании на ее финишной прямой.
При относительном равновесии прокоммунистических и антикоммунистических настроений именно сдвиги в среде не решивших, как видно, и будут способны приобрести решающее значение. Увядание пропагандистских усилий по “склеиванию” КПРФ с олигархами и охлаждение общественного интереса к демаршам Караулова в последние месяцы оказались дополнены очередным “сильным ходом” кремлевских политтехнологов: раскруткой очередного “казуса” – “казуса Глазьева”.
Благодаря сверхактивной раскрутке на государственном телевидении и в официальных СМИ он стал важным фактором избирательной борьбы и основной картой, разыгрываемой против КПРФ. Поэтому оценка стартовых шансов электорального “предприятия” Глазьева представляется весьма актуальной. Электоральное ядро “блока Глазьева” пока не сложилось: готовы обязательно голосовать за него лишь около одного процента избирателей. Резерв этой структуры, т.е. слой граждан, “возможно, проголосующих за нее”, несколько шире – до 8 процентов россиян, имеющих право голоса.
Однако если брать в расчет средства и силы, уже затраченные на раскрутку данного виртуального блока, то полученную отдачу нельзя назвать высокой. Это почти в полтора раза меньше, чем первоначальный проект, связанный с Г. Селезневым и его партией. “Феномен Глазьева” был и остается в решающей мере внутренним явлением КПРФ. Нынешнее, пусть небольшое, но ядро симпатизантов Глазьева сложилось из тех твердых сторонников компартии, что ошибочно считают, будто он на самом деле получил от партии благословение на создание параллельного блока. Именно такие дезориентированные сторонники КПРФ доминируют среди лиц, заявляющих, что они прочно намерены поддержать “блок Глазьева”.
Эти же сторонники КПРФ составляют и 65 процентов лиц, “возможно, проголосующих” за это новое избирательное объединение. О том, что речь здесь идет о твердых симпатизантах КПРФ, говорит и тот факт, что на процесс кристаллизации “блока Глазьева” очень слабо повлияла, например, антикоммунистическая истерия, поднятая Карауловым. В среде твердых сторонников Глазьева подавляющее большинство (почти все) не верит этому телеобозревателю. В рядах вероятных сторонников Глазьева полностью поверили Караулову лишь 10 процентов.
Впрочем, электоральная база блока Глазьева отличается еще одной характерной чертой – виртуальностью. Похоже, что из среды симпатизантов КПРФ она особо активно привлекает тех, кто не больно готов реально идти 7 декабря на выборы (причем вне зависимости от того, за кого голосовать – за КПРФ или за “проект Глазьева”). Согласно опросу, треть “возможных” сторонников “блока Глазьева” либо твердо решила не участвовать в выборах, либо сомневается, что пойдет на них. Совокупное электоральное пространство, открытое, в принципе, перед “второй народно-патриотической колонной”, можно оценить в итоге менее чем в 5 процентов избирателей.
Другое дело – лидерские симпатии этих избирателей. Именно здесь их прокоммунистичность дает сбой. Более всего их притягивает не лидер КПРФ Г. Зюганов, а президент В. Путин, а затем – почти весь спектр политиков первой, так сказать, линии. Низко котируется в этой среде – в качестве кандидата в президенты – и сам С. Глазьев. Это позволяет сделать вывод о том, что перед нами во многом “заемный” электорат, сформировавшийся по большей части не на почве какого-то “особого доверия” к Глазьеву, а в результате разочарования в КПРФ. Это “протестный” электорат самой компартии.
В общем, как и перед электоральным циклом 1995-1996 годов, когда остро стоял вопрос о сохранении у власти Б. Ельцина, и в канун кампаний 2003-2004 годов партия власти отрабатывает одну и ту же технологию по дезориентации и отщипыванию оппозиционных голосов. Если в 1995-1996 был блок, в который входили Скоков, Рогозин, Глазьев и генерал-десантник Лебедь и который успешно решил задачи передачи патриотических голосов Ельцину, то ныне состав параллельных “патриотов” почти не изменился. Просто вместо погибшего генерала Лебедя многие СМИ незатейливо откомандировывают в “народно-патриотическую колонну” главкома воздушно-десантных войск генерала Шпака. История повторяется…