За границы на карте Красноярского края развернулась настоящая борьба, и зачастую "игроки" не желали слышать друг друга.
Организаторы Красноярского края сразу столкнулись с серьезной проблемой отсутствия карты новой административно-хозяйственной единицы. Однако изготовление карты превратилось в серьезное испытание для нового управленческого аппарата. Документы, повествующие об этой истории, бережно хранятся в Государственном архиве Красноярского края, пишет "Сегодняшняя газета".
В марте 1937 года секретарь Игарского горкома Валентина Остроумова выступала на пленуме крайкома. Подходящая для доклада карта нашлась только в Крайплане. По ней Остроумова показала участникам пленума ряд спорных территорий. По решению Совнаркома все острова енисейского Севера принадлежали Главсевморпути, но население обязали голосовать на выборах вместе с краем. Поэтому секретарь крайкома Акулинушкин считал эти "северные территории" своими. Граница проходила по Хатангскому району, а соседний Олекменский принадлежал Якутии, входившей в Иркутскую область. Между тем, Иркутский обком ошибочно считал этот район красноярским и потерял его из виду.
Такая путаница приводила к трагическим ситуациям. Осенью 1936 года капитаны флотилии судов побоялись войти в Хатангский залив из-за льдов и разгрузились в Игарке и на Диксоне. В результате население двух районов осталось без соли, спичек, пороха и всего необходимого для зимовки. Людям приходилось сутками поддерживать огонь в чумах или пользоваться кремнями. Уже в начале зимы там за четвертушку кирпичного чая давали целого оленя.
Узнав об этом, Остроумова поехала в тундру на оленях. За ней упряжки везли 37 тонн продовольствия. Припасы доставили за 18 дней, вместо обычных двух месяцев. Этим решительная комиссарша спасла положение. После пленума заведующая орготделом крайисполкома Краева известила Всесоюзный картографический трест, что острова Комсомолец, Октябрьской революции, Большевик по территориальному расположению и административно входят в Таймырский национальный округ. Она попросила исправить границы на оттиске карты.
Руководители края решили сделать административную карту еще в мае 1935 года. Специалисты подготовили оригинальный макет карты для издания, но в дело вмешались спецслужбы. К тому времени издавать карты получил право только межкраевой отдел госсъемки и картографии при управлении НКВД по Западно-Сибирскому краю, а напечатать их можно было на картографической фабрике в Омске. Поэтому 31 августа президиум крайисполкома вынужден был отменить собственное решение.
Тем не менее, президиум признал необходимым издать 15 тыс. экземпляров карты с указанием административных границ районов и опознавательными знаками экономического состояния края. Среди них - заводы, фабрики, рудники, промыслы, почтовые отделения, телеграф и прочая информация. Кроме того, все краевые организации и ведомства должны были предоставить картографические, плановые и статистические материалы. Руководство Омской фабрики попросило согласовать макет карты с красноярскими чекистами.
Казалось, все уже было готово, но выход карты в свет затянулся.
Задержка с выполнением заказа вышла из-за спора о границах с Восточно-Сибирским облисполкомом. Сыр-бор разгорелся из-за границ Ирбейского и Нижне-Ингашского районов Красноярского края и Шитчинского района и Тофаларского национального района Восточно-Сибирской области.
23 января 1937 года президиум Красноярского крайисполкома утвердил границы своего края специальным постановлением. Одностороннее решение красноярцев не понравилось соседям. По их инициативе 10 февраля 1937 года в Новосибирске состоялось совещание при межкраевом отделе госсъемки и картографии УНКВД по Западно-Сибирскому краю. Представителей Красноярского крайисполкома на том совещании не было. Может, поэтому красноярцев и работников Сибкартфабрики обвинили в затяжке изготовления карты.
Началась "пограничная" неразбериха. Иркутяне считали, что описание границ базировалось на устаревшей карте Приенисейского края в издании 1927 года, без учета реального землепользования населения. Она была составлена по данным 1912-1916 годов и дополнена материалами 1922-1925 годов. Поэтому в нее не вошли данные многочисленных землеустроительных экспедиций. Кроме того, старая карта издавалась наспех, и черный цвет на ней не совпадал с красным.
По мнению иркутян, инструктор крайисполкома Анисимов повторил ошибки, допущенные в старой карте. Например, от станции Ключи граница шла до верховья реки Ужет, а затем сворачивала на реки Болотная, Пойма и Таличеть. Эта районная граница была нанесена на карту 1927 года черным цветом, но когда карту печатали, то по невнимательности красную краску пустили не точно по черной границе. Повторив эту ошибку, Анисимов провел линию по границе землепользования давно исчезнувших селений.
Однако более всего иркутян возмутило одностороннее утверждение границ. Иркутские специалисты подготовили свой вариант пограничной линии. В Красноярск полетело очередное письмо, но председатель крайисполкома не стал отвечать иркутянам, а отправил свою докладную записку в Президиум ВЦИК. Рещиков возмущенно писал, что край существует два года, но до сих пор не имеет карты.
Сотрудники ВЦИКа, наконец, подготовили проект постановления об административно-территориальном делении Красноярского края и 21 июня 1937 года отправили его в крайисполком для согласования.
Красноярцы затянули согласование проекта до сентября 1937 года. Задержка ответа была вызвана гигантской работой, которую проделали сотрудники крайисполкома. Каждая поправка к проекту постановления ВЦИК требовала серьезного обоснования.
Первым делом в постановление ВЦИК надо было внести изменения внутренних границ районов, накопившиеся со дня образования края. Еще в январе 1936 года президиум крайисполкома утвердил новые границы между Партизанским и Саянским районами. Граница изменилась в связи с устранением недостатков землепользования четырех колхозов. В другом случае удалось найти компромиссное решение в старом пограничном споре между Илимпийским районом Эвенкии, Катанским районом Якутии и Таймырским национальным округом. Спор урегулировали с помощью изысканий Илимпийской земельно-водной экспедиции. Кроме того, многие руководители поселков и сел мечтали повысить свой статус и приложили к этому немало усилий. Так, председатель сельсовета Нарвы Манского района Солохин грамотно провел целую массовую кампанию для получения статуса поселка.
21 апреля 1937 года он собрал рабочих и служащих села Нарвы, где присутствовали 146 человек. На собрании жители единогласно проголосовали за организацию поселкового совета. 24 апреля прошло собрание 250 трудящихся Баджейского механизированного лесозаготовительного пункта. На следующий день собрались жители поселков Малый Унгут и Лебяжье, а спустя два дня - работники Больше-Унгутского механизированного пункта. Протоколы этих собраний похожи друг на друга, как будто были напечатаны на одной машинке.
Затем 30 апреля Солохин провел заседание пленума сельсовета, где обсуждали уже ходатайство жителей об организации поселкового Совета. Участники сельского пленума попросили Манский райисполком возбудить ходатайство перед крайисполкомом о быстрейшем разрешении вопроса.
Сказать по правде, все хозяйство сельсовета состояло из заготовки и сплава леса, а также несбывшихся планов строительства узкоколейной железной дороги, намеченного на 1937 год. В окрестных селах не было электростанции, водопровода, канализации и банно-прачечных комбинатов. Социальная инфраструктура состояла из восьми школ, больницы на 25 коек, трех медпунктов, почты и клуба. На территории проживали 3266 рабочих и служащих, а колхозников и единоличников - всего 459 человек. Сельские администраторы надеялись, что статус поселка поможет им построить электростанцию и провести телеграфную связь.
Вероятно, по тем же соображениям, в июне на имя Рещикова поступила докладная записка от председателя Артемовского райисполкома Чепурнова с просьбой о переименовании поселка Ольховка в город Артемовск с пояснительной запиской на шесть листов. Вслед за ней пришла выписка из протокола заседания Иланского райисполкома о переводе поселка в статус города.
В результате, замечания крайисполкома на проект постановления ВЦИКа едва уместились на 10 машинописных страницах. К ним прилагался материал на 57 листах и сведения о районах на 30 листах. В них содержалась просьба переименовать поселок Ольховку в город Артемовск, а поселку Иланск придать городской статус, включить в проект уже существующие сельские Советы Сисимский, Ишимский, зерносовхоз "Бая" и исправить некоторые названия.
Вторая причина задержки ответа на запрос ВЦИКа заключалась в том, что 24 июля 1937 года председателя крайисполкома Рещикова арестовали. Его увезли в Москву, а в ноябре расстреляли по "делу" секретаря крайкома Павла Акулинушкина. Вместе с ними погибли еще 32 человека из их команды. Поэтому под ответом подписался исполняющий обязанности председателя крайисполкома С. Хавкин.
С тех пор прошло много лет, а карту края до сих пор не сыскать на книжных развалах. Дай Бог, чтобы в год 70-летия образования на прилавках появилась административная карта Красноярского края в границах 1934 года, включая Таймыр, Хакасию и Эвенкию.
Анатолий Ильин
Источник: «СеверИнформ»