Предварительное расследование

20 августа 2004 года Ленинский районный суд Курска вынес приговор Сергею Савельеву, редактору и учредителю газеты «Свободный голос Курска». Журналиста признали виновным по трем статьям Уголовного кодекса, в том числе за оскорбление (штраф в размере 10 тысяч рублей) и клевету: один год и шесть месяцев лишения свободы в колонии-поселении.

Это второй из известных Центру экстремальной журналистики (ЦЭЖ) случаев на территории РФ, когда работника СМИ по обвинению в клевете приговорили к реальному сроку лишения свободы. Впервые такая ситуация зафиксирована в Челябинске, когда заместитель главного редактора газеты «Вечерний Челябинск», издатель «Рабочей газеты» Герман Галкин был осужден на год лишения свободы (см. Inv/2003-10/№ 8). Однако через два месяца – не без участия российских и международных журналистских организаций – приговор был изменен на условное наказание, и Галкин вышел на свободу. Савельев же отбыл свой срок «от звонка до звонка» и освободился лишь в апреле 2005 года. (Еще в ходе предварительного следствия курскому редактору была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, и с декабря 2003 года он находился в следственном изоляторе).

Эти и другие обстоятельства, которые стали известны ЦЭЖ и найдут отражение в данном отчете, послужили основанием для Центра экстремальной журналистики при СЖ РФ в рамках программы Службы расследований в ноябре 2004 года направить в Курск своего эксперта. Поскольку в ходе встреч с соратниками, адвокатом и женой Савельева было высказано мнение, что любая публичная и обоснованная критика действий курских правоохранителей может вызвать репрессии и даже реальную угрозу жизни и здоровью находящегося в местах лишения свободы редактора, публикацию отчета решили отложить до освобождения Савельева.

Главный редактор газеты "Свободный голос Курска" Сергей Савельев являлся также координатором курского регионального отделения партии "Свобода и народовластие" (партия Черепкова), которая в рамках предвыборной борьбы вела работу по привлечению в ряды своих сторонников представителей социально неустроенных, либо ущемленных слоев местного населения. В частности, жителей городских общежитий, которых местные власти под предлогом того, что эти люди потеряли связь с предприятиями, которым принадлежит данный жилфонд, пытались выселить. Эту ситуацию подробно осветила при встрече с экспертом ЦЭЖ Людмила Криушина – жительница одного из таких «проблемных» общежитий по ул. Красный Октябрь, ставшая в ходе данной кампании активисткой регионального отделения партии "Свобода и народовластие". По ее словам, довольно скоро выяснилось, что почти 12 тысячам жильцов из трех десятков городских «общаг» необходима своя общественная трибуна, печатный орган для отстаивания принципов социальной справедливости. Для этого в мае 2003 года и была учреждена газета «Свободный голос Курска».

Поскольку прокуратура как надзорный орган, по мнению Савельева и его сторонников, не отстаивала законные интересы этих граждан, последовал ряд критических публикаций в адрес данного ведомства.

Через руководство «Свободы и народовластия» с Савельевым установил контакт бывший заместитель прокурора Курской области Василий Изотов. Он находился в состоянии острого конфликта со своим непосредственным начальником – прокурором Курской области. Изотов предоставил в распоряжение Савельева копии документов, которые, на его взгляд, свидетельствовали о злоупотреблениях прокурора области, а также назвал фамилии людей, которые смогли подтвердить часть информации, содержавшейся в изотовском  компромате.

Встретившись с этими людьми, предприняв усилия для проверки документов, Савельев подготовил ряд публикаций, где объектом критики стал прокурор Курской области Александр Бабичев. В июне-августе 2003 года Савельев озвучивал данную критику в эфире курской телекомпании "Такт", причем это эфирное время было приобретено партией "Свобода и народовластие" для сообщений о работе курского отделения партии.

Необходимо отметить, что первоначально Савельев был задержан по совершенно иному обвинению. Будто бы он инспирировал нападение на заместителя прокурора Сеймского района Курска Станислава Иосипчука.

Следователь по особо важным делам Курской областной прокуратуры Сергей Голубниченко в постановлении о привлечении Савельева в качестве обвиняемого так описал событие, якобы имевшее место вечером 4 декабря 2003 года: «На территории парка культуры и отдыха АО «Агромаш» в районе улицы Заводская г. Курска, неустановленный следствием мужчина, выполняя преступные указания Савельева С. Н., предварительно выяснив место жительства Иосипчука С. В., дождавшись, когда последний выйдет на улицу выгуливать собаку, стал наблюдать за ним. Воспользовавшись отсутствием посторонних граждан, в вышеуказанном парке неустановленный следствием мужчина, подкравшись сзади к заместителю прокурора Сеймского округа г. Курска Иосипчуку С. В., и применяя насилие, не опасное для жизни и здоровья, схватил его за воротник, и, сжав его в области горла, угрожая насилием, потребовал, чтобы он (Иосипчук С. В.) 5.12.03 г. на работу не выходил, а находился с утра 5 декабря 2003 года под Сеймским мостом г. Курска и, соответственно, не выполнял своих должностных обязанностей по рассмотрению административного материала и расследованию уголовного дела в отношении Савельева С. Н., предупредив, что за ним будут наблюдать. После этого неустановленный следствием мужчина с места преступления скрылся». (Цитируется по http://www.journalist-virt.ru/first/22.php)

Кроме того, редактору инкриминировалось хранение взрывчатых веществ. Оба эти обвинения суд позже не подтвердил, однако именно из-за них, а также из-за эпизода хулиганских действий восьмилетней давности, Савельев несколько месяцев до суда содержался в следственном изоляторе, что ухудшило состояние его здоровья и вызвало упадок духа, ослабив его волю к сопротивлению.

Именно в связи с этим, утверждает адвокат Анатолий Дзюба, его подзащитный не стал обжаловать обвинительный приговор суда. Это было вынужденной мерой, продиктованной соображениями самосохранения, а никак не признанием собственной вины и справедливости судебного вердикта. На этом настаивает сегодня и сам Савельев, который в телефонном разговоре с экспертом ЦЭЖ подтвердил, что теперь, выйдя на свободу, будет не только добиваться отмены приговора, но и обжаловать действия правоприменительных органов.

Итак, 8 декабря 2003 года главный редактор «Свободного голоса Курска» был взят под стражу. Заявление Бабичева о привлечении Савельева за клевету датировано 30 декабря (указано в тексте приговора). Если учесть, что по упоминавшемуся эпизоду хулиганских действий (1995 г.) Савельев освобожден от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, а наказанием за оскорбление (ст. 130 ч.2 УК РФ) является штраф, свой срок редактор получил исключительно за клевету (ст. 129, ч.3 УК РФ).

Как выяснилось в ходе встреч с представителями заинтересованных сторон, обязательный для данного обвинения признак заведомости "клеветнических измышлений" в основном базируется на том, что Савельев якобы был осведомлен о результатах служебной проверки, проведенной генпрокуратурой и снявшей с облпрокурора Бабичева все подозрения, тем не менее, продолжал публично обвинять прокурора.

В пользу этого оппоненты Савельева приводят следующие доводы.

1.                 27 июня 2003 года в эфире местной телекомпании «Такт» было озвучено опровержение прокуратуры Курской области на выступление Савельева, однако он уже в июле и августе продолжал «распространять заведомо ложные сведения».

2.                 Савельев 25 июня 2003 года был вызван в прокуратуру области, где его будто бы ознакомили с выводами комиссии Генеральной прокуратуры, которая не усмотрела в действиях Бабичева никаких нарушений.

Во-первых, то, что прокуратура называет опровержением, в строгом (юридическом) смысле слова таковым не является: не было решения суда, который может (должен) обязать СМИ опубликовать либо поместить в эфир опровержение сведений, признанных – по суду! – ложными, порочащими честь и достоинство и т.д.

К сожалению, ограниченный срок командировки не позволил эксперту ЦЭЖ встретиться с руководством ТК «Такт», однако сам факт, что уже после  «опровержения» прокуратуры телекомпания продолжала предоставлять эфир Савельеву, свидетельствует, на мой взгляд, о том, что позиция прокуратуры рассматривалась как часть полемики, мнение одной из сторон, которое – в целях объективности и всесторонности – СМИ донесло до аудитории. Иначе, убежден, никакие договорные обязательства (напомню, что ТК предоставляло Савельеву эфирное время на платной основе: оно было приобретено партией "Свобода и народовластие" для сообщений о работе курского отделения партии) и иные соображения не удержали бы руководство ТК от отказа в предоставлении эфира. Все-таки речь шла о неких обвинениях в адрес прокурора области.

Что касается эпизода «ознакомления» Савельева с результатами проверки генпрокуратуры, то здесь имели место следующие обстоятельства. Как показала на следствии старший помощник прокурора Курской области Наталья Снегирева, (цитируется по тексту приговора) «Савельев С.Н. был приглашен ею в прокуратуру области и 25 июня 2003 года явился к ней. Она сообщила Савельеву С.Н., что изложенные им сведения уже были предметом служебной проверки комиссии Генеральной прокуратуры РФ и предложила ему ознакомиться со справкой по результатам проверки сведений, компрометирующих прокурора Курской области Бабичева А.Г., подписанной старшим прокурором отдела служебных проверок Генеральной прокуратуры Фиськовым М.Н., которая имелась у нее в ксерокопии или факсовой копии. На ее вопрос, был ли он ранее ознакомлен с указанной справкой, Савельев ответил, что нет, и изучил весь текст этого документа».

Савельев придерживается иной версии (также цитируется по тексту приговора): «его действительно приглашала в прокуратуру области для беседы прокурор Снегирева, выясняла, откуда он располагает такими сведениями. Однако ни с каким документом генеральной прокуратуры, которым указанные им в выступлении факты не соответствовали бы действительности, его не знакомили, а лишь ссылались на его наличие».

Согласитесь, разница существенная. Сообразуясь с презумпцией невиновности (все сомнения толковать в пользу обвиняемого) суд – при отсутствии у Снегиревой доказательств её правоты – должен был более внимательно отнестись к версии Савельева.

При встрече со мной, экспертом ЦЭЖ (зафиксированной аудиозаписью, сделанной открыто, с разрешения собеседницы) Наталья Снегирева признала, что не располагает доказательствами того, что ознакомила Савельева с актом проверки. Тем не менее, её слова были приняты на веру судом, и в тексте приговора фигурируют как установленный факт.

Однако даже если допустить, что Савельеву было что-то известно о «справке Фиськова», то он не только не мог, но и не должен был считать её истиной в последней инстанции. В разговоре с экспертом ЦЭЖ та же Снегирева подтвердила существование другого документа, составленного сотрудником генпрокуратуры Х. Текаевым, согласно которому некоторые из инкриминируемых Бабичеву поступков всё же имели место. Снегирева признала, что поскольку речь идет о сотрудниках вышестоящего органа прокуратуры, проводивших проверку, она не может определить их субординационные отношения, и, как следствие, официально судить о том, какой из актов является окончательным и главным документом.

В распоряжении эксперта ЦЭЖ имеется ксерокопия справки «О результатах проверки обращений первого заместителя прокурора Курской области Изотова В.М. о неправомерных действиях и злоупотреблениях прокурора Курской области Бабичева А.Г.», подписанная, как указано в конце, старшим прокурором отдела управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов Генеральной прокуратуры Российской Федерации старшим советником юстиции Х.А.Текаевым. Если это копия подлинного документа, то там действительно содержатся формулировки о нарушении требований закона со стороны Бабичева.

Наличие двух разных мнений в недрах одного и того же ведомства – достаточный повод, чтобы усомниться в объективности, в том числе и  обеляющей справки.

Переходя к выводам, хочется обратить внимание на следующее. Получается, что Савельев был взят под стражу по заявлению одного сотрудника прокуратуры, а главное доказательство обвинения в клевете представила другая сотрудница прокуратуры,  и оба они находятся в служебной зависимости от прокурора области Бабичева, который в данном случае является заинтересованной стороной.

На мой взгляд, суд с учетом приведенных обстоятельств должен был более критично отнестись к версии обвинения и, следуя принципу презумпции невиновности, трактовать всякие сомнения (в данном случае весьма обоснованные) в пользу обвиняемого.

Выяснить мнение председательствующего в процессе по «делу Савельева» федерального судьи Владимира Феоктистова не удалось, так как после соответствующего обращения в судебное ведомство, представитель судебного департамента Альберт Асеев проинформировал меня, что судья комментировать эту тему не будет.

Не удалось также встретиться и с курским областным прокурором Бабичевым: в прокуратуре мне сообщили, что он занемог. Вечером его бывший заместитель Изотов указал мне на освещенные окна прокурорского кабинета. Возможно, там в это время просто работала уборщица, а возможно, сам глава надзорного ведомства, превозмогая недуг, решал самые неотложные и важные вопросы. Возможно, «дело Савельева» к таковым не относится, потому что с Бабичевым не удалось встретиться также представителям Фонда защиты гласности, которые также ранее выезжали в Курск.

В «деле Савельева» присутствуют два обстоятельства, которые – как показывает практика – усугубляют противостояние и делают подобные конфликты чреватыми самыми тяжелыми для журналистов последствиями.

Во-первых, Савельев совмещал журналистскую работу с деятельностью партфункционера. Он оказался нуворишем в редакторской работе, не был укоренен в журналистской среде (председатель местного СЖ А. Щигленко даже считает, что «Свободный голос Курска» не является зарегистрированным СМИ, хотя это не так). Отсюда незнание «техники безопасности», тактики критической кампании в прессе, правил ведения публичной полемики.

Во-вторых, по сложившейся традиции, в период проведения предвыборной компании против оппонентов используются самые жесткие средства. Борьба за социальную справедливость расценивается лишь как пиар-ход, а критика воспринимается как личные оскорбления. Властные элиты, заинтересованные в сохранении в регионе или городе status quo, стараются привлечь на свою сторону руководителей силовых ведомств, а всякую критику в их адрес выдать за раскачивание лодки и расшатывание устоев.

Кроме того, надо понимать, что если межличностный конфликт внутри одного из самых корпоративно закрытых ведомств – прокуратуры – принимает характер публичного, то журналист, вольно или невольно принимая сторону одного из участников, может стать объектом жесткого давления, в том числе и с использованием специфических возможностей ведомства.

Однако, на мой взгляд, в «деле Савельева» имеются обстоятельства, которые не позволяют считать его банальным сливом компромата. В отличие от «анонимных источников», которые, как правило, стараются скрыть свою роль  в конфликте, Изотов дал развернутые показания во время суда над Савельевым, не уклонялся от встреч с экспертом ЦЭЖ во время моей командировки в Курск. И хотя его поведение оценивается Савельевым критически, однако оно все же отличается от обычного.

Сам Савельев, как уже отмечалось, предпринял немалые усилия для проверки документов и свидетельств, которые были ему предоставлены. По его словам, он неоднократно пытался пробиться к главному объекту критики – прокурору Бабичеву, хотя тот этого не подтверждает, а суд принимает его позицию на веру. Опять же, для закрепления свидетельств подобных усилий журналиста имеется целый ряд форм и методов, наработанных журналистским сообществам на собственном – часто горьком – опыте. Жаль, что это опыт в очередной раз оказался невостребованным.

Особую тревогу вызывает «курский вариант» с точки зрения схемы (примененной невольно или сознательно), которая позволила заблокировать помощь профессионального сообщества. Заключение под стражу (пусть под другим, малоубедительным предлогом) на продолжительное время парализовало волю к сопротивлению у главного фигуранта «дела Савельева». Это говорит о том, что правозащитным организациям необходимо выработать некий алгоритм действий, направленных на то, чтобы обвиняемый в клевете журналист на период предварительного следствия не был взят под стражу.

Отчет подготовлен
экспертом Центра экстремальной журналистики
Сергеем Плотниковым
Ноябрь 2004 – Май 2005