Наш паровоз... back in USSR

Дело совсем даже не в том, что досужие остряки перекрестили «регион-локомотив» в «регион — вагон-ресторан», намекая, очевидно, на большое количество «фуршетных» мероприятий в крае. Зато рейтинг нашего губернатора в России растёт. Даже глава Министерства регионального развития Владимир Яковлев, представивший не так давно стратегию этого самого развития, сдаётся, «слимонил» её у Александра Геннадиевича. Во всяком случае, все концептуальные особенности программы поляризованного развития, изложенные Хлопониным ещё на I инвестиционном форуме, прошедшем в Красноярске весной 2004 года, присутствуют и в федеральном документе.

«Свежая идея» министерства в том, что в РФ выделяются несколько «регионов-локомотивов», в которых концентрируются финансовые и административные ресурсы. Те же регионы, которые не войдут в локомотивную элиту, смогут рассчитывать лишь на федеральное вспомоществование для финансирования «социалки» и не более того.

Нам бы радоваться в преддверии грядущего экономического рывка края. Да только есть некоторые сомнения.

Начнём с того, что, когда губернатор озвучивал «железнодорожную программу», он-то имел в виду наши интересы — в смысле выбить из федерального центра дополнительные денежки для региона. Под локомотивность.

Ибо, если кто ещё не заметил, мы довольно успешно возвращаемся к госплановской схеме выделения фондов и лимитов. Только оно теперь трансфертами называется.

Что федеральные деньги первичны, а всё остальное лирика, доказывает и процесс объединения края. С точки зрения инвестиционных рейтингов, операция не самая удачная, поскольку финансово-экономическая ситуация в присоединённых Таймыре и Эвенкии (особенно в связи с погромом «Юкоса») значительно хуже, чем собственно в крае. Конечно, вряд ли рейтинги сильно «просядут», ибо экономический вес северных территорий по сравнению с весом края мизерный, но то, что они резко взлетят, ещё более сомнительно.

Теперь что касается Минрегионразвития. Сдаётся, что новая стратегия вполне укладывается в концепцию «монетизации льгот». Только монетизироваться будут не пенсионеры, а бесперспективные регионы. А что касается выбора регионов-лидеров, то здесь уже неважно будет, кто это первым придумал. Единственным существенным критерием предлагается вклад региона в ВВП. И забавно будет, если край, где всё это, собственно, и придумали, в федеральный список локомотивов не попадёт.

А это не так уж и нереально. Ибо несмотря на то, что всем нам свойственно надеяться на лучшее, в том числе на удвоение ВРП к 2010 году, ведомство Германа Грефа рисует несколько иную картину. Так, по итогам 2004 года индекс промышленного производства в крае составил 102,1 процента, в то время как у лидера СФО Томской области он превысил 117 процентов. Но самое главное, по прогнозу того же Минэкономразвития, в 2008 году этот индекс будет не выше, а ещё ниже — 101,85 процента. Обычно этот процесс называется не «развитием», а «стагнацией». Кстати, во время недавнего визита в край Греф уже «корректировал» заместителя губернатора Эдхама Акбулатова в части прироста ВРП края в 2004 году. По мнению министра, это никак не 5,8 процента, а всего лишь 3,4. В 2008 году, по прогнозу МЭРиТ , этот показатель также снизится до 2,26. Понятно, что с такое динамикой удвоение ВРП становится просто фантазией.

Впрочем, мы не одиноки. Про удвоение ВВП России тоже говорят нечто подобное.

В перспективе 2008 года в СФО вырисовывается совсем другой регион-лидер. Это Кемеровская область, которая, по прогнозам, превзойдёт Красноярский край не только в динамике (индекс промышленного производства свыше 104 процентов, прирост ВРП более 5 процентов), но и по физическому объёму промышленной продукции и обороту розничной торговли.

Очевидно, на фоне стагнации в старопромышленных районах (кстати, по итогам 2004 года край держит первенство по уровню безработицы в СФО, причём в основном за счёт сокращений промышленных работников), нам нужна маленькая победоносная война. Точнее, две. Речь идёт, разумеется, о Ванкоре и Богучанской ГЭС. И здесь уже не особенно важно, что экономическая эффективность этих проектов для региона довольно сомнительна. Зато есть аргумент для центра. Причём аргумент весьма увесистый, раз даже скептик Греф испытал очарование гигантизма и признал, что здесь есть где развернуться государственному инвестиционному фонду.

Но дело даже не в эффективности. Абсолютно непонятно, как Ванкор поможет решить проблемы старопромышленных и сельскохозяйственных регионов в полосе Транссиба, где сосредоточена основная часть населения края.

Очень уж всё это напоминает былые времена, когда вместо того, чтобы поднимать урожайность, в Нечерноземье распахивали целину, а вместо того, чтобы модернизировать предприятия, построенные ещё до империалистической войны с германцем, ухали средства в сибирские мегапроекты. И возникает вопрос: что это за локомотив и куда он мчит? А ответ напрашивается такой: наш паровоз, как в известной песне «Биттлз», прёт прямиком «back in USSR». Кстати, видимо, это очевидное несоответствие между заявленными целями и используемыми средствами и породило новый термин, озвученный тем же Александром Хлопониным, но уже на II инвестиционном форуме: «новая индустриализация». Термин звучный и имеющий все шансы на успех, но что может быть нового в индустриализации? Или следует признать, что все пятнадцать лет реформ были блужданием в трёх соснах, а единственное радикальное изменение в том, что прежде общенародный «Норникель» стал собственностью г-на Потанина?

Процитируем известного теоретика регионального развития Петра Щедровицкого: «Фактически исчерпали себя цели регионального развития, столь характерные для эпохи индустриализации: физические объёмы производства, ВВП в стоимостном выражении, объём привлечённых капиталовложений и пр. Регионы — чемпионы по данным показателям — больше не могут рассматриваться в качестве безусловных лидеров развития. Ну не считать же самыми передовыми регионами России два округа (ХМАО и ЯНАО) Тюменской области?! Стало очевидно, что существенными показателями причастности к процессам развития стали объём потребления или уровень благосостояния, структура ВВП, инновационный потенциал региональной экономики, включённость в глобальные обмены (экспорт, гибкая специализация в межрегиональной системе разделения труда и т. д.), а также экономия естественных ресурсов, вовлекаемых в производство. Можно предположить, что целью регионального развития страны на современном этапе является повышение капитализации составляющих её регионов. Соответственно государственная политика регионального развития РФ должна быть направлена на формирование такой её пространственной организации, которая бы повышала стоимость активов, находящихся в распоряжении территориальных сообществ, и в первую очередь человеческого капитала и среды жизни людей (недвижимости, природных и культурно-смысловых ландшафтов)».

С этой точки зрения, даже если мы освоим десять Ванкоров и покроем весь Енисей плотинами ГЭС, мы ни на пядь не приблизимся к статусу региона-локомотива. Ибо это лишь новые клише со старых матриц. Показательно, что и БоГЭС, и Ванкор — ещё «советские» проекты. Кстати, по мнению того же Петра Щедровицкого, сегодня в России к «локомотивам» можно отнести лишь полтора региона. Один, естественно, Москва, которая, на взгляд провинциала, уже и не Россия вовсе. А половинка — это «если нос Ивана Кузьмича приставить к губам Петра Терентьевича», то есть надёргать со всех оставшихся регионов «ростки нового» и составить из них некую виртуальную территорию.

А если пойти дальше, то можно предположить, что идея «регионов-локомотивов» принципиально порочна. Хотя бы потому, что границы рынков с границами регионов не совпадают. Наши крупнейшие корпорации перерастают национальные границы и превращаются в ТНК. Как, собственно, региональная власть может эффективно регулировать хозяйственную деятельность транснациональных корпораций, имеющих интересы на территории региона?

«Уже вчера» фактически неподконтрольны власти естественные монополисты и крупные промышленные корпорации, сегодня контроль над потребительским рынком перехватывают глобальные торговые сети, завтра крупный (и не обязательно российский) капитал придёт в ЖКХ. И в принципе, никого из них определённо не волнуют претензии того или иного региона на экономическое лидерство. В этой ситуации в экономических программах региональной власти появится слишком много неизвестных, чтобы они были выполнимы.

Всё это абсолютно не означает, что в регионах должен восторжествовать экономический фатализм: «пусть будет, как будет, ведь что-нибудь да будет».

Просто «не вливают вина молодого в мехи ветхие». И не может строиться идеология «локомотивности» на процентах прироста ВРП.

На снимке: Три губернатора: один за всех, и все за регион.