Языковые конфликты в Республике Марий Эл

В августе 1992 года во всех республиканских газета был опубликован проект закона «О языках в Республике Марий Эл». С этого времени в республике не прекращаются споры о статусе языков.

О чем спорят? О статусе русского языка, марийский языков — и, главным образом, о формах констатации языкового статуса в конкретных статьях законопроекта. Особые споры вызывают введение, 1-я статья и вопросы овладения русскими марийским языком, затрагивающие социальное положение определенных слоев общества.

О формах фиксирования статуса русского языка

Почти во всех изданных до сих пор законах о языках у народов бывшего СССР фиксируется: 

1) русский язык является официальным (государственным) языком данной республики; 
2) русский язык является языком межнационального общения.

Замечания по первому положению:

Во введении или в первой статье нет надобности еще раз писать (как это делается у многих национальностей — народов бывшего СССР), что русский язык является государственным языком данной республики, поскольку русский язык уж зафиксирован государственный законе «О языках РСФСР», т.е. России. Если данная республика (Марий Эл, Удмуртия, Мордовия, Коми и т. д.) является структурной частью государственного образования России и если в законе о языках России уже сказано о статусе русского языка, — то зачем размножать это во всех законах о языках республик? Достаточно будет кратко упомянуть об этом приблизительно в такой форме: «Республика (данная) входит в Россию, поэтому русский язык является государственным». И сделать это именно в такой последовательности: сначала сказать о языке коренного народа, а потом о русском языке.

Что и как фиксируется сейчас в законах о языках в рес­публиках, может в дальнейшем иметь совсем не простые политические последствия. Только на первый взгляд кажется, что всё обстоит очень просто.

Замечания по второму предложению:

Слова «русский язык является языком межнационального общения» — это терминология периода сталинской стагнации, это не официальный язык. Подобные слова не следует писать по двум основным причинам:

(1) Если закон о языках — это закон, то он должен быть и сформулирован языком закона. Что это за суперязык, официально (!) ставящийся над всеми языками? Законом о языках давать какому-то языку какие-то суперправа? В законе о языках какой страны зафиксировано: «Английский язык является средством межнационального общения»?

В общении между людьми — да, английский и русский действительно служат как языки межнационального общения, однако не следует фиксировать этого в законе, иначе (2) языки данных республик окажутся поставлены в поло­жение языков второго сорта, т.е. неполноценных.
Ни в каких международных пактах, декларациях, документах нет и не может быть слов «такой-то язык является языком межнационального общения».

Следующей деликатной, больной проблемой является вопрос о степени овладения русскими языком национальной республики. Вижу и тут немало перекосов, зависящих главным образом от социальной и политической обстановки в конкретной республике.

Последнее, общее замечание:

В составлении закона о языке должна принимать участие группа ученых, отвечающих самым высоким требованиям в отношении эрудиции, общей культуры и профессиональной компетентности. Все наши беды, как правило, объясняются отсутствием или недостаточностью таковых.

Сказанное относится прежде всего к знанию международ­ных документов, в частности деклараций и пактов о правах человека и народов.
Как могли, например, саамы в Финляндии получить государственный статус для своего языка, если их численность составляет всего лишь пять тысяч? В законе сказано: наряду с финским и шведским, саамский язык используется как государственный в заседаниях суда, в государственных и коммунальных учреждениях.

В одном из номеров газеты «Helsingin Sanomat» было пояснено, что Закон о государственности саамского языка в Финляндии основывается на положениях, зафиксирован­ных в Международном соглашении о гражданских и полити­ческих правах (International Covenant on Civil and Political Rights) и в Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека (European Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms).

История распорядилась так, что у мари имеется два литературных языка. Их носителям, то есть большей части марийского населения, не хочется фиксировать в законе о языках «марийские языки» во множественном числе. Горные марийцы не соглашаются с записью в единственном числе, которая могла бы звучать так: «Государственным язы­ком является марийский (луговой и горный) язык». Все споры объясняются двумя причинами: незнанием людьми международных документов и незнанием лугомарийцами (или, что того хуже, нежеланием знать) горномарийского языка. Иначе говоря, причины те же, о которых говорилось выше: недостаточные профессиональная компетентность и уровень общей культуры.

Я уверена: споры о статусе языков (лугомарийского и горномарийского) будут в конце концов разрешены, иначе не может быть разговора о социальном положении мари в своей республике.

В заключение:

При определении статуса марийских языков ни в теорети­ческом, ни в политическом аспектах не состоятельны утверждения: 

1) «Один народ (марийский) — один язык»; 

2) «Объединенный язык (лугомарийский и горномарийский) поможет выжить народу». 

Во-первых, у нас нет иной дефини­ции термина «народ (нация)», кроме сталинской. 

Во-вторых, лишение горномарийского языка (можно сказать иначе: литературного горномарийского языка, литературной формы марийского языка, — название не изменит сущности явления) статуса государственного повлечет за собой исчезновение в ближайшем будущем самобытной культуры и языка горно­марийского народа, то есть ускорит процесс его ассимиляции.

Лидия Васикова,

доктор филологических наук, профессор Марийского Государственного Университета.

Источник: Chucash.ru