Алексей Чернов:

Почти три года назад Александра Зарубина на посту главного советника Главы РК сменил коренной петербуржец Алексей Чернов. С тех пор его имя в прессе и речах политиков всплывало не раз, однако он сам предпочитает оставаться за кулисами. Неохотно дает комментарии, крайне редко встречается с журналистами. А между тем он курирует крайне важные для республики вопросы. Так кто же вы — господин Чернов?

- Алексей Леонидович, вы в курсе того, что за глаза вас называют «серым кардиналом»?

- А в чем, извините, заключается моя «серость» и в чем я «кардинал»? Я — официальное должностное лицо, у меня есть кабинет, приемная, табличка висит соответствующая. А «серый кардинал» — это, как правило, неофициальное лицо.

- «Серыми кардиналами» называют тех, кто имеет сильное влияние на власть, но при этом сам незаметен. Таким, кстати, был «серый кардинал» в «Трех мушкетерах».

- Если мы говорим об отце Жозефе, то он был личным духовником Ришелье. То есть не занимал никакой официальной должности, но при этом влиял на государственные дела. Все мое, как вы говорите, «влияние» находится в формате моих должностных полномочий.

- В чем заключается ваше влияние на Главу?

- У меня есть определенные задачи, которые ставит Глава республики, есть цели… И есть пути их достижения… Коллегиальное обсуждение вопросов — да, отстаивание точки зрения — да, а затем принятие решения, которое остается за Главой… Вот и все мое влияние.

- Вы курируете средства массовой информации, коммуналку…

- Коммуналку в меньшей степени. В больше степени — СМИ, ситуацию с «Комиэнерго».

- Такие разные сферы! Почему именно их вам поручили?

- Это исторически так сложилось. Были свободные руки, были проблемы. У меня имелась возможность сконцентрироваться на них. Обе проблемы достаточно объемные, требуют длительного изучения.

- И я бы даже сказал драматичные. Реформирование «Комиэнерго» сопровождалось так называемой «войной тарифов». Неужели нельзя было ее избежать?

- Не было никакой «войны». Это вы, я имею в виду СМИ, драматизируете ситуацию. Была точка зрения правительства республики. Была точка зрения руководства «Комиэнерго». Была точка зрения РАО «ЕЭС России». Стороны приводили их к какому-то компромиссу.

- Правительство добивалось снижения тарифов на электроэнергию, «Комиэнерго» с этим не соглашалось. Однако, в конечном итоге, тарифы все равно повысились.

- Тарифы будут повышаться по определению, и вопрос — обоснованность повышения. Но почему-то все забыли несколько очень важных вещей. Мы в результате добились того, что с нами будет согласовываться инвестиционная программа, а это важнейший фактор, влияющий на рост тарифов. До этого мы не контролировали, куда и как «Комиэнерго» тратит деньги, например, строит сети. Может быть, на конце сети всего один дом. А это все ляжет в тарифы. Теперь инвестиционная программа будет согласовываться в региональной энергетической комиссии.

- Правительство республики противилось тому, чтобы реформирование «Комиэнерго» шло по базовому варианту, поскольку, при всем желании, здесь невозможно добиться создания энергетических компаний-конкурентов. И все же Москва настояла на своем. Почему же вы на своем не настояли?

- Реформирование «Комиэнерго» все равно не идет по базовому варианту. Здесь есть особенности системы, от которых нельзя отвернуться. Как это будет называться, по большому счету, не очень-то и важно. Важно, что мы в результате получим. Тарифы будут с нами согласовываться. Наши представители должны войти в состав советов директоров «Комиэнерго» и ТГК (территориальная генерирующая компания — ред.). У нас есть физические параметры, и их все равно не обойдут.

- Почему при этом оказался в отставке талантливый менеджер Михаил Смекалов, который очень много сделал для республики, для компании «Комиэнерго», подняв ее практически из руин?

- Наверное, это все-таки связано с внутрикорпоративными делами.

- То есть правительство республики тут ни при чем?

- Ну, то, что этот «талантливый менеджер» не нашел общего языка с руководством региона, тоже как-то повлияло. Есть внешняя среда компании. Если менеджер заинтересован в развитии и существовании этой компании, то он по определению должен с этой внешней средой устанавливать взаимоотношения.

- Но и правительство тоже должно искать общий язык с крупными компаниями, которые работают в регионе.

- А правительство ищет. Мы ведь в итоге каким-то образом пришли ко всем необходимым соглашениям.

- Судя по колким высказываниям в ваш адрес сыктывкарского градоначальника Сергея Катунина, вы активно занимаетесь регулированием ситуации, связанной с кризисом власти в Сыктывкаре. Раздрай затянулся до безобразия. Может быть, в этом есть и ваша вина? Вы откровенно заняли антикатунинскую сторону вместо того, чтобы попытаться обе стороны примирить.

- А почему вы считаете, что я занял «антикатунинскую сторону» и не пытался примирить? Давайте отставим все эти понятия — «антикатунинская сторона», «прокатунинская сторона». Я понимаю простую вещь — есть большинство городского совета. Большинство. У нас принцип демократического централизма еще никто не отменял.

- А я думал, что он действовал только в КПСС и комсомоле. В демократических государствах всегда учитывается мнение меньшинства.

- Устав города есть? Есть… Что там написано? Что депутат обязан приходить на сессию, поднимать руку. Он для этого избирался. Есть четырнадцать депутатов, которые говорят: «Мы готовы!» А тот принцип, о котором вы говорите, действовал в 30-е годы в Германии. Господин Гитлер раскачивал рейхстаг, добирал проценты, и вы сами знаете, к чему все это привело. В уставе города ничего про меньшинство не сказано. Там говорится, что депутат обязан ходить на сессии, если у него нет уважительных причин для отсутствия. А я не вижу, чтобы кто-то из тех десяти депутатов (сторонников Катунина — ред.) хотел быть на сессии.

- Но ведь в эту десятку входит исполняющая обязанности председателя совета Валентина Жиделева. И она публично высказывала недоумение, что вы еще до решения суда признали депутата Сергея Ивкина новым председателем. И направляли все обращения к нему, а не к ней.

- У нас до недавнего времени была следующая ситуация. Имелись документы, оформленные как решения сессии. До решения суда не было оснований считать их неправильными. Поэтому мы и руководствовались этими документами.

- А юристам администрации нельзя было заранее просчитать, что сессия, собравшаяся 21 июня, тайно, с грубейшим нарушением регламента, не в зале заседаний, а в Торгово-промышленной палате, не может считаться законной? И суд ее решения обязательно отменит.

- То, что вы сейчас говорите, называется «жить по понятиям». Вы слышали от нас хоть какую-то оценку суда?

- Оценку суда — нет. Но уже 22 июня Глава республики Владимир Александрович Торлопов фактически признал законность этой сессии.

- Он сказал, что до отмены судом действует правило. Еще раз говорю, не понятие, а правило… Я могу, например, предположить, что у меня есть веские основания считать вас нечестным человеком, вы что-то не так сделали. Вы пишете на меня заявление в суд, потому что, если я знаю, что вы — нечестный человек, я должен провести ряд процедур, чтобы доказать этот факт. Для этого есть суд, адвокаты, прокуратура — какой-то институциональный набор логик. И почему мы должны что-то предполагать?

- Сколько времени, на ваш взгляд, может продлиться этот кризис? Или все зависит от добровольного ухода Катунина?

- Мне кажется, что Сергей Михайлович мог бы разрешить ситуацию, встретившись с депутатами уже 22 июня. Просто поговорить с ними, не вешать на них ярлыки, не кричать, что Глава кого-то нанял.

- Но когда депутаты врываются в кабинет и требуют освободить немедленно кресло, с ними трудно разговаривать по-хорошему.

- А он для этого и сидит в этом кресле, чтобы уметь строить взаимоотношения с кем угодно. Если бы он нашел общий язык с депутатами, этого всего не случилось бы.

- И все-таки есть у вас свой прогноз и свой рецепт, как можно разрешить кризис?

- У меня есть очень большое желание, чтобы все это как можно быстрее разрешилось. Я могу давать оценки только как наблюдатель со стороны. Если все будет идти так, как это идет сейчас, я не очень-то себе представляю, к чему это приведет. Но, видимо, у этих десяти депутатов должна появиться хоть какая-то логика, и тогда они вместе с четырнадцатью коллегами начнут что-то делать. Когда они соберутся, то так или иначе, все будет решено. Но вот вы как считаете, в сегодняшней ситуации есть человек, способный стать преемником Сергея Михайловича?

- Конечно, есть. И даже не один.

- Я уточняю: преемником. Условно говоря, продолжателем его дела. Сергею Михайловичу есть что сегодня ему передать? Он передаст преемнику конфликт в горсовете, план генерального развития города…

- …и кучу нерешенных проблем.

- Вот. Кто бы ни пришел, ему придется их решать. Так о каком преемнике мы говорим?

- О человеке, способном возглавить город.

- Это уже другой вопрос. По крайней мере, один человек способен решить проблему быстро, не прикрываясь лозунгами о преемничестве.

- Понимаю. Это ныне действующий градоначальник. Поговорим о другой сфере вашей деятельности. Вы курируете работу со СМИ. Но ведь пресса у нас, по идее, независима, а с государственными СМИ работает соответствующее агентство. В чем заключается ваша функция?

- Я не думаю, что в республике есть много СМИ, которые, как вы, могут сказать: мы — независимые. Само медийное пространство у нас еще не структурировано. Есть технические проблемы. Надо развивать наш Коми радиотелевизионный канал, наполнять его содержанием. Есть проблема, как соотнести СМИ с интересами коми населения. Тот же КРТК — это база для сохранения и развития коми языка.

- Так этим и должно заниматься Агентство по СМИ.

- Да, но не всегда Агентству по СМИ хватает уровня власти для решения каких-то вопросов. Ему нужен некий интерфейс, и я периодически выступаю этим интерфейсом.

- Работа с прессой предполагает и работу с оппозицией. Не секрет, что есть издания, активно работающие против действующего Главы. А конфликт между Владимиром Торлоповым и его однопартийцем по «Единой России» Анатолием Каракчиевым вышел на федеральный уровень. Неужели нельзя было здесь разобраться?

- Мне тяжело отвечать на этот вопрос. Поймите, если Главе есть системная оппозиция, то ее можно определить по нескольким признакам. Первый — я не согласен с теми результатами, которые получаются от деятельности нынешней власти. Второй — я считаю, что результаты должны быть вот такими. И третий — я анонсирую, какими способами я буду это достигать. Каракчиев недоволен деятельностью нынешней власти. Но я пока не слышу от Анатолия Алексеевича, что он предлагает. Какими средствами он собирается этого достичь. Он ведет себя, как Д’Артаньян — я дерусь, потому что дерусь. У Анатолия Алексеевича есть много сильных сторон. Он был первым заместителем Главы и курировал экономику. Обычно люди такого масштаба после отставки уходят в крупный бизнес. Но, насколько мне известно, Анатолий Алексеевич занимается малым бизнесом. Это непростой хлеб, для этого надо иметь и характер, и волю. Но я не понимаю его позиции. Есть крупная партия. Ее представители находятся у власти. Это губернатор, председатель Госсовета, председатель бюджетного комитета. Любая партия так и берет власть. Какая может быть конфронтация?..

- Что вас заставило приехать в Сыктывкар из Санкт-Петербурга?

- Так сложилось. Владимир Александрович в свое время предложил. Думал, год поработаю, но стало интересно…

- Как вы познакомились с Владимиром Александровичем?

- Мы знакомы лет десять, если не больше. Познакомил нас Саша Зарубин. Владимир Александрович приезжал в Питер, и мы с ним просто общались.

- Приехали на год, но почему же задержались?

- Я не «задержался»… Я здесь работаю. Постепенно я от сроков перешел к задачам. Одна была, потом вторая, третья…

- Сейчас какая задача для вас главная?

- В следующем году надо принять некие решения по проблемам села. Мы сейчас рассматриваем возможность поддержки потребкооперации, чтобы через нее обеспечить занятость сельского населения и возможность реализации товаров, которые это население производит.