Уроки, которые ничему не учат

Как известно, мудрые люди учатся на чужих ошибках, умные — на своих. Дураки вообще ни на чем и ничему не учатся, даже тому, что, наступив один раз на грабли и получив удар по лбу, надо убрать их с дороги, чтобы не наступить снова. Это умозаключение носило бы чисто теоретический характер, если бы в дураках у нас наблюдался дефицит.

Но не будем выдавать желаемое за действительное: в гражданах, — как бы это сказать поделикатнее? — не отличающихся завидным интеллектом, мы недостатка не испытываем, спрос на них явно меньше, чем предложение. Поэтому желание и умение делать выводы хотя бы из собственных ошибок, не говоря уже о чужих, — не самая сильная сторона российских властных структур разного уровня. Обратимся к примерам.

Уж кто-кто, а владивостокцы хорошо знают, как осложняется жизнь населения большого города при нехватке воды. Наш краевой центр не имеет надежных водоисточников, он зависим от погоды, и в годы, когда выпадает мало осадков, испытывает великую сушь. Городское и краевое начальство спохватывается, выделяет какие-то средства и начинает что-то делать, дабы не так сильно мучались горожане.

И вдруг — о радость! — обильно проливаются дожди, выпадают снега, а значит появляется вода, причем даже в избытке. Финансирование работ тут же прекращается, сами работы сразу замирают, словно схваченные за узду кони Клодта на Аничковом мосту в Санкт-Петербурге.

Вода исправно поступает на предприятия, в квартиры и так же исправно разливается под землей сквозь дыры в ржавых трубах. Расход ее совершенно фантастический — по 48 ведер на человека ежесуточно. И так до следующего засушливого года, когда вновь начнется суета, будут вводиться ограничения и предприниматься героические усилия, чтобы не допустить катастрофы.

Казалось бы, разве не понятно, что давно пора уже задействовать пресловутую Пушкинскую депрессию вместо бесконечных разговоров о ее использовании, провести широкую геологическую разведку в местах возможного нахождения подземных вод, принять другие меры для кардинального решения проблемы?

Но нет, мы привыкли жить одним днем, а если завтра опять вода перестанет течь из крана, так ведь это же завтра… Так издавна у нас повелось, на том стояли и стоять будем.

Другой пример касается наледи на тротуарах. Надо признать, что нынешняя краевая и владивостокская городская администрации в основном хорошо, если не считать отдельных локальных сбоев, подготовились к отопительному сезону. Не знаю, как мы пережили бы нынешнюю холодную зиму, оставайся кормило власти в руках у Наздратенко и его окружения. Ведь было и такое — темные неотапливаемые квартиры, доставляемые самолетами МЧС батареи, отсутствие угля и мазута, перекрытие улиц доведенными до отчаяния людьми. Нет никакого сравнения сегодняшней ситуации с той, от одного воспоминания о которой в дрожь бросает.

А вот тротуары как очищались от наледи лишь в центре города, да и то не везде, так и очищаются. Дополнительным источником опасности является копыловская плитка, которая, может быть, и неплохое средство для извлечения прибылей, но в качестве покрытия тротуаров, особенно на крутых владивостокских улицах и особенно зимой, не оставляет места для бездельников в среде врачей-травматологов. Иногда задаешься вопросом: почему наша коммунальная служба так упорно игнорирует старый проверенный способ, позволяющий людям сохранять в целости свои конечности?

Подозреваю, что начальники этих служб не читали «Золотого теленка», авторы которого обратились к народу с самым гуманным из многочисленных призывов советского времени: «Пешехода надо любить». Аргументируя этот тезис, авторы, известные под псевдонимами Ильф и Петров, утверждали, что пешеходы составляют большую часть человечества и сверх того — лучшую его часть.

А не знакомые со знаменитым романом руководящие коммунальщики, по всей видимости, считают недостойными своего высокого внимания тех, кто не имеет четырехколесного друга и передвигается по планете Земля пешим ходом.

Спешу заверить: я не настаиваю на своей версии, но так или иначе из зимы в зиму повторяется одно и то же — шел, поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся — гипс, открытый перелом. Бриллиантов, правда, под гипсом нет. Это обидно, и потому я прошу лично мэра Владимира Николаева, чтобы он дал указание либо посыпать тротуары песком, либо выделять из городской казны достаточное количество драгоценных камней для вручения гражданам, попадающим с улиц в травмпункты.

Впрочем, есть и третий вариант — пусть безлошадные владивостокцы передвигаются цепочкой, состоящей не менее чем из 10 человек, взявшихся за руки и готовых в любую секунду выполнить требование Александра Суворова и моего командира отделения младшего сержанта Бербеницкого: «Сам погибай, а товарища выручай».

А теперь о делах еще более серьезных, в разговоре о которых шутки неуместны. И в первую очередь — о так называемой «реформе ЖКХ», вернее о том, какую угрозу стабильности в России она представляет.

Еще свежи в памяти волнения ветеранов, возмущенных серьезнейшими просчетами правительства на первом этапе монетизации льгот. Тогда все ограничивалось митингами и перекрытием дорог, хотя и это изрядно напугало власть имущих, заставило их попятиться под напором стариков, которых не рискнули разгонять ни водометами, ни милицейскими дубинками. Однако то были цветочки, ягодки, мне кажется, еще впереди. Сегодня я думаю о том, во что может вылиться наглое, грабительское повышение тарифов на коммунальные услуги, повышение, ничем не оправданное, без малейшего улучшения качества самих услуг, не соотносимое с доходами огромного большинства наших сограждан. В сочетании с предстоящим, по заявлению министра сельского хозяйства, ростом цен на продовольственные товары, оно способно резко снизить уровень жизни малоимущих и даже среднеимущих слоев населения. И это на фоне безудержной пропаганды четырех национальных программ, заверений о социальной направленности государственного бюджета!

В последнюю минуту депутаты представленных в Госдуме партий, сообразив, что не у всех, как у них, зарплаты достигают ста тысяч, решили несколько умерить аппетиты оборзевших чиновников, учинивших в ЖКХ форменный беспредел. Были, конечно, и другие мнения. Скажем, ближайший соратник Жириновского, депутат от ЛДПР Алексей Митрофанов заявил, что пусть те, кто не в состоянии оплачивать коммунальные услуги, перебираются в квартиры более скромные, с меньшей жилплощадью. Победила, однако, иная точка зрения, и Госдума поставила барьер росту тарифов в 2006-м году. Приморью вроде бы повезло — оно попало в меньшую группу, где плата за коммуслуги в течение года может быть повышена не более чем на 10 процентов. Очевидно, депутаты полагают, будто мы должны хлопать в ладоши и кричать «ура». А знают ли народные избранники, что наша местная бюрократия, предвидя возможные ограничения, уже до нового года подняла тарифы на 20, 30 и 50 процентов, а некоторые — в разы? Местные руководители могут гордиться своей прозорливостью и потирать руки от удовольствия — свое они уже взяли с лихвой, наелись досыта, а еще 10 процентов — это как компот на десерт.

Что же получается? Процесс повышения тарифов еще не финишировал, но среди приморцев уже началось движение за отказ от некоторых видов услуг, в частности, от отопления. Обобранных государством людей довели до крайности, и если на 18 февраля назначена всероссийская акция протеста против повышения тарифов, то с наступлением весны, когда люди всех возрастов смогут выйти на улицы, подобного рода акции, не сомневаюсь, приобретут массовый характер. Я боюсь, никакие успокоительные речи, никакие обращения и заклинания не предотвратят социального взрыва, не спасут страну от большой беды. Остается только руками развести: неужели самонадеянность стоящих у власти настолько велика, что они, уже однажды наступив на грабли монетизации, рассчитывают и в этот раз отделаться шишкой на лбу?

Наконец последнее, о чем считаю своим долгом высказаться, — это трагедия, постигшая Владивосток 16 января. Читатели наверняка сразу поняли, что я имею в виду пожар в офисном здании ПромстройНИИпроекта, событие, наполнившее ужасом душу каждого из нас. Как же так, почему погибли люди, в основном молодые женщины, которым жить бы и жить, любить и быть любимыми, рожать и воспитывать детей? Почему случилось то, чего не могло и не должно было случиться?

Не люблю делать поспешных выводов. Информировать читателей, телезрителей, радиослушателей о событиях «по горячим следам» — дело вездесущих, быстрых на ногу репортеров. Только информировать, избегая скоропалительных и категоричных оценок. Но о главных причинах случившегося, думается, можно судить уже сегодня. Таких причин, по-моему, две: непонимание, что человеческая жизнь — высшая из всех существующих на свете ценностей, и на диво легкомысленное, безответственное отношение к преподанным урокам. Смотрите: тысячи наших мальчишек гибнут в бессмысленной афганской войне, и после этого новое руководство страны из-за своей бездарной, неуклюжей политики преподносит народу бессмысленную войну в Чечне. Гибнут моряки подводного крейсера «Курск», и что же, сделаны какие-то выводы? Ничего подобного! Чтобы выручить из беды моряков батискафа, принадлежавшего Тихоокеанскому флоту, к нам через весь материк должны были лететь спасатели из Англии. А как понять, что наших силовиков ничему не научил захват театрального центра на Дубровке, и за ним последовала еще более ужасающая драма в Беслане?

Пожар 16 января и все связанное с ним — факты из того же ряда. Не помню точно когда, то ли 20, то ли 25 лет назад, вся страна обсуждала «крупное» ЧП — пожар в московской гостинице «Россия». Тогда-то и выяснилось, что даже у столичных огнеборцев нет лестниц достаточной длины для проникновения в верхние этажи высотных зданий. Не знаю, изменилась ли за прошедшие годы ситуация в Москве, но в Приморье даже эпитет «тревожная» слишком слаб, чтобы отразить истинное положение дел. По сообщениям прессы, на весь Владивосток имеется лишь одна пожарная лестница, достающая до 9-го этажа. И это в то время, когда в городе растут, как грибы после дождя, куда более солидные «высотки». По рассказам очевидцев, эту лестницу пожарные доставили к горящему офисному зданию, но и ее с толком не сумели применить. А надувные батуты или хотя бы брезентовые полотнища, предназначенные для спасения выпрыгивающих из окон людей? На их приобретение тоже нет средств, которых почему-то всегда хватает на различные амбициозные проекты? И разве не достаточно принять краевой закон, обязывающий каждую фирму, которая желает получить земельный участок под строительство высотного здания, приобрести для пожарной части лестницу необходимой длины и надувной батут, чтобы кажущийся таким сложным вопрос был решен?

Есть опасения, что кругом виноватыми окажутся стрелочники — пожарные и сбербанковские служащие не самого высокого ранга. К тому же зарплата у огнеборцев мизерная, какой с них спрос? Не могу согласиться ни с тем, ни с другим. К сожалению, стало привычным, что люди, занимающие высокие посты, несут за любой провал чаще всего моральную ответственность, конкретный же спрос за что бы то ни было предъявляется к рядовым работникам, выполняющим конкретную работу. Очень точно заметил когда-то Александр Твардовский:

Города сдают солдаты,
Генералы их берут.

И утверждение насчет зарплаты тоже спорно. Она должна быть такой, чтобы человек, идущий в огонь, не задумывался: может, есть смысл поискать работу, где риск поменьше, а денег больше? С другой стороны, военизированная пожарная охрана потому и называется военизированной, потому ее сотрудники и носят погоны, что они, как на фронте, ведут бой, только их противник — огонь, коварный и беспощадный, и твой долг — победить его, чтобы спасти жизни не знакомых тебе людей. Недаром разработана во всех деталях тактика пожаротушения, недаром у пожарных существуют боевые расчеты, а их боевая подготовка подстать подготовке десантников.

Но что же показало 16 января? С моей точки зрения — неподготовленность, неумение ориентироваться в сложной обстановке, действовать четко, решительно, слаженно. Куда девались мастерство и физическая закалка, проявляемые при тушении условного пожара, смелость и быстрота, с которыми при помощи штурмовых лестниц бойцы взбираются с этажа на этаж! После случившегося впору задуматься: что, если беспомощные действия пожарных 16 января не частный случай, а показатель системы? Разобраться в этом, по моему мнению, важнейшая задача следственных и контролирующих органов. И не только. Мы не раз убеждались, что в России далеко не всегда можно рассчитывать на прозрачность следствия и открытость суда. Поэтому нужен объективный, но ни в коем случае не выходящий за рамки законности общественный контроль, иначе не миновать новых бед. У меня, в частности, нет уверенности, что не произойдет серьезный пожар с человеческими жертвами в каком-нибудь жилом доме, потому что, взимая немалую плату за его ремонт и содержание, коммунальные службы десятилетиями не ремонтируют электропроводку, а придомовые территории и даже тротуары заставлены личными автомобилями, из-за чего пожарные машины не смогут приблизиться к месту происшествия.

Наговариваю эти заметки на диктофон в 20-х числах января, когда поступающая информация еще неполна и противоречива. Нет пока ответа на многие вопросы. Знали ли руководители Приморского отделения Сбербанка о грубейших нарушениях пожарной безопасности в одном из своих филиалов? Правда ли, что прибывшие на место событий пожарные получили негласное указание выручать в первую очередь начальствующих лиц? И если получили, то от кого? Можно ли было быстро найти и задействовать вертолет? Какую роль во всей этой истории сыграли местные структуры МЧС, в подчинении которых находится сейчас пожарная служба? Не старались ли они косвенным образом обелить себя, когда поспешно, не дожидаясь выводов следствия, официально дали положительную оценку действиям пожарных? И так далее, и так далее… Одно я знаю твердо: люди могли быть спасены. А несчастных женщин уже нет в живых, их не воскресишь; они унесли с собою все, что думали и чувствовали в эти минуты, — тщетную надежду на помощь, муки боли и отчаяния, ужас неминуемой смерти. Не могу об этом, сердце разрывается…

P.S. В печать просочились сведения насчет налоговых деклараций некоторых членов федерального правительства об их доходах за 2004-й год. Особо пристального внимания заслуживает декларация министра здравоохранения и социального развития Михаила Зурабова. Его годовой заработок составил 41 миллион 338 тысяч 480 рублей, то есть чуть ли не 3,5 миллиона в месяц при официальной зарплате 100 тысяч. Напомню, кстати, что министр по закону не имеет права одновременно с исполнением своей должности получать дополнительные доходы за счет какой бы то ни было предпринимательской деятельности. Откуда, интересно, дровишки? В декларации на сей счет ответа нет. Не страдает Михаил Юрьевич и от отсутствия недвижимости. В Москве у него небольшая квартирка (96,2 кв. м), имеются дача (146,5 кв. м) и жилой дом (318,1 кв. м). Кто сказал, что плохо быть важным чиновником в государстве, где не считают необходимым истратить хотя бы малую толику своих нефтедолларов на оснащение всем необходимым служб, которые занимаются спасением людей?