Последний президент Татарстана

О Минтимере Шаймиеве написали уже не одну книгу. Его путь к вершине власти изучили, кажется, до мельчайших подробностей, а желающих изложить свою версию биографии первого президента Татарстана с годами меньше не становится. Вот и бывший пресс-секретарь Шаймиева готовит к печати книгу «Последний президент Татарстана». Ирек Муртазин предложил «ВК» ее газетный вариант. Нам кажется, что читателям будет интересен взгляд человека еще молодого, близко знавшего Шаймиева и сейчас уже совершенно независимого от него.

12 июня 1991 года Татарстан выбрал себе президента. Первого. И последнего. К 12 июня 2006 года, к пятнадцатой годовщине обретения Татарстаном одного из признаков суверенности — избранного президента, республика оказалась в таком положении, что, как бы ни назывался следующий после Шаймиева руководитель, это будет уже не президент. И не только потому, что президент, рекомендованный Москвой, — нонсенс. Фактическое назначение Москвой главного татарстанского чиновника — это уже печальное следствие того, что, совершив головокружительный исторический кульбит, республика вернулась в состояние зависимости от центра. В состояние, в котором и находилась в конце восьмидесятых годов прошлого века.

Первым звеном в цепи событий, которые и привели к тому, что 12 июня 1991 года президентом Татарстана был избран Минтимер Шаймиев, стал неожиданный карьерный взлет Гумера Усманова. 27 июня 1988 года открылась ХIХ Всесоюзная партконференция. В ходе форума лидер татарстанских коммунистов обрушился с жесткой критикой на Бориса Ельцина. Выступление заметил Михаил Горбачев. Через год Усманова избрали секретарем ЦК КПСС. Отказаться он не мог. Не то было время. А 23 сентября 1989 года состоялся Пленум Татарского обкома КПСС, на котором преемником Усманова должен был стать Ахмет Булатов, занимавший должность секретаря обкома. Именно его кандидатура была согласована с Москвой.

Но время-то было уже перестроечное, безальтернативные выборы не соответствовали бы духу времени. Имитацию альтернативности поручили первому секретарю Альметьевского горкома КПСС Ринату Галееву (тому самому, который в 1990 году возглавил «Татнефть»). Но в день Пленума неожиданно для многих — и в первую очередь для тех, кто сидел в президиуме, — среди кандидатов на высшую республиканскую партдолжность оказался и предсовмина Минтимер Шаймиев. Еще большей неожиданностью стал самоотвод Галеева и его призыв голосовать за Шаймиева. Усманову, Булатову и другим непосвященным ничего не оставалось, как сделать вид, что все идет по сценарию, согласованному с ними.

Реальным же автором сценария и режиссером представления был Халяф Низамов, занимавший должность руководителя орготдела Совета министров республики. Низамов понимал, что Ахмет Галимзянович Булатов, возглавив Татарский обком, непременно задвинет в небытие Шаймиева, а вместе с ним и его, Низамова. Секретарь обкома в иерархии того времени был куда более весомой и влиятельной фигурой, нежели предсовмина. И Булатов не упускал случая разнести в пух и прах методы работы Шаймиева. Что это было — партийная принципиальность или же самодурство начальника по отношению к нижестоящему, судить не мне, но опасения Халяфа Мухаметовича о грядущих чистках не были лишены оснований. И он начал действовать.

Всех членов обкома партии — около ста двадцати человек — Низамов знал как свои пять пальцев. Должность у него была такая — в сферу его профессиональных обязанностей входила не только селекционная работа по подбору и расстановке кадров, но и курирование силовых структур, под колпаком которых было всё и вся. Понятно, что информация о подноготной и партэлиты, и руководителей рангом пониже была сугубо «для служебного пользования», а то и вовсе секретной. Но Халяф Мухаметович и был одним из тех людей, у кого был доступ к сокровенным «личным делам» с грифом «ДСП» или «Секретно». Зная членов обкома партии, Низамов условно разделил их на «своих», «не своих» и «болото». «Свои» просто получили установку на правильную линию поведения на заседании Пленума. «Болото» было подвергнуто скрупулезной обработке. От «не своих» затея тщательно скрывалась.

Это сегодня из любой точки республики можно добраться в Казань, выехав с рассветом. В те времена и дороги были похуже, и скоростных персональных лимузинов не было даже у членов обкома. На любое совещание участники приезжали накануне. Съехавшись на Пленум, участники партийного форума разместились в гостиницах «Татарстан» и «Казань». В ночь накануне исторического голосования директор ресторана «Казань» Джаудат Минахметов (позже он был назначен главой администрации Высокогорского района, а затем возглавил Фонд газификации республики) заготовил продуктовые наборы, с которыми к членам обкома и пошли «ходоки» — люди из ближнего круга Халяфа Низамова. В гостиничных номерах «за рюмками чая» фактически и была предрешена и судьба Минтимера Шаймиева, и вектор развития Татарстана на долгие годы. Кстати, сам Шаймиев в «спецоперации» никакого участия не принимал. Он полностью доверился Халяфу Мухаметовичу. И в случае если бы заговор раскрылся преждевременно, он остался бы в стороне. Впрочем, зная, как относился к Шаймиеву Булатов, позиция нейтралитета едва ли помогла ему удержаться в должности предсовмина.

Но произошло то, что произошло. Шаймиев не думал брать власть, у него и в мыслях не было действовать жестко, решительно, прагматично. За него это сделал Низамов. И с точки зрения человека, получившего шанс привести к власти своего человека, он все сделал абсолютно правильно и шанса своего не упустил. Шаймиев возглавил обком партии, потом Верховный Совет, затем стал президентом, а Халяф Низамов долгие годы оставался серым кардиналом Татарстана, без ведома которого в республике не решался ни один серьезный вопрос. Практически безграничное влияние Халяфа Низамова, по-видимому, было обусловлено еще и тем, что он уже тогда знал о Шаймиеве то, о чем и сегодня многие даже не догадываются. Нет, речь не о «чемоданах с компроматом», а о личностных качествах Минтимера Шариповича. О характере, темпераменте, стиле мышления и принятия управленческих решений.

Ирек Муртазин