Для идеального суда не хватает идеальных граждан

Когда в этом году ВЦИОМ (Всероссийский центр изучения общественного мнения) провел опрос о доверии граждан России к институтам государственной власти, работу судебной системы положительно оценили лишь 24 процента опрошенных, а отрицательно — 51 процент. А шесть лет назад, по итогам опроса, проведенного тогда социологической компанией РОМИР, системе правосудия доверяли 35 процентов респондентов-россиян. Почему доверие к суду падает? Ответ на этот вопрос — в социологическом исследовании Фонда ИНДЕМ: если в 2001 году о коррупции в суде говорили 26,2 процента опрашиваемых россиян, то в 2005-м — уже 39,5 процента…

Но частному лицу, поставленному перед необходимостью судиться, выбирать обычно не из чего, так что хоть с доверием, хоть без оного он идет в государственный суд. Другое дело — предприниматели, которые могут прибегнуть к альтернативному, негосударственному суду.

Третейские суды — с одной стороны, древнейшая форма; один из первых писаных «нормативных актов» по этой теме в России — договор двух удельных князей XIV века: «А чего я буду искать на твоих бояр или чего ты будешь искать на моих бояр, мы пошлем каждый по боярину, они и будут судить, а если их голоса разделятся, то рассудит их третий, кого они изберут». С другой стороны, этот принцип разрешения споров — трое судей по собственному выбору сторон — по мере развития общества сохранял свою привлекательность, потому что это — «суд равных». И государственная власть в ограниченных пределах признавала суверенность такого суда. Так, положение о третейских судах 1831 года в России разрешало в спорах коммерсантов принимать решения либо, исходя из писаного закона, либо «по совести». И что примечательно: если прибегнувшие к такому суду купцы предпочитали решение «по совести», то такое решение было уже нельзя оспорить. Ведь совесть (что признавалось и в николаевской России) — понятие неоспоримое…

Логично было бы предположить, что усугубляющиеся сомнения по части совести государственного правосудия должны были резко усилить в современной России спрос на третейское судопроизводство. Вроде бы так оно и было: с начала 2000-х количество третейских судов по России и в Татарстане росло. Первый из наших — Третейский суд при Торгово-промышленной палате РТ (ТПП РТ) работает уже лет шесть. Всего же в республике формально существует десяток третейских судов, а более или менее активно действуют 5 — 6.

- К преимуществам третейского суда относятся быстрота рассмотрения дел, реальная состязательность процесса и его демократичность, — говорит зампред Третейского суда при ТПП РТ Роза Максумова, выигравшая специальный тематический грант фонда «Евразия» на «продвижение» практики третейского суда в России. — Ведь каждая из сторон конфликта по собственному желанию выбирает себе судью из списка членов суда, а те уже выбирают председателя. Так что угрозы коррупции здесь практически нет. А поскольку третейский суд исходит прежде всего из того, что стороны желательно привести к некому согласию (ведь при спорах хозяйствующих субъектов важно сохранить возможность их сотрудничества и в дальнейшем), есть возможность прийти к решению, которое будет не только законно, но и справедливо.

Казалось бы, «чего ж вам больше? Свет решил, что он умен и очень мил». Отчего же предприниматели не валят валом на «суд равных»? Есть, разумеется, объективные «тормоза»: большой круг экономических дел может быть решен лишь государственным, т.е. арбитражным судом (например, налоговые или о праве собственности на недвижимость…). Но в остальном, похоже, главный «тормоз» — все те же милые национальные (и России, и Татарстана) особенности.

Международной классикой является третейский суд при торгово-промышленной палате, но у нас наиболее востребованными выглядят сейчас не такие, а корпоративные третейские суды. Например, Третейский энергетический суд (ТЭС), образованный Татэнерго. Его феномен не только в большом количестве предприятий, желающих судиться в ТЭС и только в ТЭС. Поражают и результаты судебных разбирательств: по информации Татэнерго, в 2005 году ТЭС были удовлетворены все 100 процентов исков! Не потому ли, что третейскую оговорку — пункт о решении всех спорных вопросов именно этим третейским судом — Татэнерго автоматически включает во все договоры с предприятиями — абонентами и смежниками, а все иски касаются взыскания с них задолженности перед Татэнерго?..

Принудительное включение третейской оговорки практикует, разумеется, не только Татэнерго. И не только Татэнерго имеет корпоративный суд. Есть еще, например, Третейский суд Банковской ассоциации Татарстана. Правда, некоторые банки предпочитают не его, а третейский суд Нечерноземья и Поволжья «Право». Как раз из-за этого «Права» у Ак Барс Банка (АББ) и других монополистов, любящих принудительно включать в свои типовые договоры третейскую оговорку, этим летом и случилась неприятность. Когда ООО «СМУ-10» пожелало решить в Арбитражном суде РТ (АС РТ) спор с АББ о якобы не зачисленных ему банком на счет 50 млн. рублей, ему указали на пункт его договора с банком: споры решаются третейским судом «Право». И АС РТ отказал в рассмотрении иска. Получалась коллизия: по закону решение о том, что споры, возникающие в ходе исполнения договора, будет рассматривать именно третейский суд, обе стороны должны принять добровольно, — а о какой доброй воле можно говорить, если будущему клиенту предъявляется готовый типовой договор банковского счета, в котором все пункты определены заранее?..

В итоге президиум Высшего арбитражного суда (ВАС) России, до которого в конце концов дошло это дело, создал прецедент, запретив навязывать клиентам условие о передаче дел в третейский суд. Председатель же ВАС Антон Иванов публично выразил озабоченность по поводу создания «карманных третейских судов», создаваемых банками.

«Как можно в спорах с банками полагаться на банковских юристов, которые и являются судьями корпоративного третейского суда? Даже если у выбранного вами судьи нет конфликта интересов, есть определенные установки корпоративного мышления», — объясняет риски подобного третейства начальник юруправления банка «Заречье» Вадим Елатомцев. Он сам прежде был в числе судей Третейского суда при ТПП РТ, видит и потенциальные преимущества альтернативного судопроизводства («Этот вид суда хорош быстротой и значительно меньшими издержками»), и его недостатки. Например, организационные: «Если решение третейского суда не исполняется в добровольном порядке, то для принудительного исполнения нужно обращаться в Арбитражный суд, где нередко возникают проблемы с выдачей исполнительного листа», — говорит г-н Елатомцев.

Но главные причины того, что наши третейские суды, несмотря на кризис доверия к государственному судопроизводству, все еще по-настоящему не востребованны предпринимательским сообществом, этот юрист видит в другом. Во-первых, в отсутствии в составе местных третейских судов таких известных светил юридической мысли, какие есть, например, в Международном коммерческом арбитражном суде при ТПП России и наличие которых само по себе «презюмирует уважение к решению суда». А во-вторых, в отсутствии… гражданского общества.

- Востребованность третейского суда — показатель уровня бизнес-культуры, уважения интересов противной стороны, готовности к самоуправлению сообщества без вмешательства государства… — считает Вадим Елатомцев. — В этом смысле третейский суд — элемент гражданского общества, и пока его нет, такой суд не будет востребован по-настоящему.

- Третейский суд исключительно хорош, — говорит Александр Таркаев, председатель совета директоров ОАО «Диалог-Инвестментс» и председатель административного совета ТПП РТ. Все же он как предприниматель никогда не прибегал и не предполагает прибегнуть к третейскому суду и объясняет, почему: — Он исключительно хорош, если обе стороны конфликта исключительно порядочны и выбирают таких же судей. Но дела с теми партнерами, которым я доверяю, я ведь никогда и не доведу до суда!

Тем не менее предприниматель согласен с юристом: «Популярность негосударственного суда есть один из показателей зрелости гражданского общества, ведь свобода от государственного вмешательства в свои дела предполагает способность к самоорганизации». Что касается нашего общества… Тут г-н Таркаев приводит цитату из книжки о гибели Римской империи Эдуарда Гиббона: «несклонные к свободе и склонные к бунту» — так англичанин говорил о варварах.

Марина Юдкевич