Одна Россия - две страны

Еще в советское время она имела репутацию замкнутого на корпоративные интересы, коррумпированного города. В столицу без подарков не ездили ни чиновники, ни простые граждане. С Алтая, к примеру, везли пантокрин, сыры, облепиховое масло и вино «Алтын кель».

С тех пор много воды утекло, но россияне по-прежнему не очень-то любят Москву. Хотя, если верить опросам, до 60 миллионов человек хотели бы там жить. В этом как раз парадоксальность нашего менталитета. Однако не может же почти пол-страны жить в мегаполисе. Хотя бы потому, что надо обрабатывать нивы и охранять границы. Иначе нам не удержать огромную территорию, которую не прочь освоить и китайцы, и американцы. Ведь в Сибири и на Дальнем Востоке проживает всего-навсего 25 миллионов человек. А рождаемость в России поддерживается только благодаря нищему сельскому населению, в индустриальных гигантах она — в пределах арифметической погрешности.

Нет, провинциалы, в том числе и алтайские, с удовольствием посещают столичные театры и музеи, но общаться с москвичами скучновато: у многих из них на уме только деньги. Если узнают, что ты — с хлеборобного Алтая, тут же начинают торговаться: как бы чего подешевле купить: зерна, муки, сыра…

Мегаполис, как громадный пылесос, вбирает в себя новоселов. Едут туда, прежде всего, в надежде найти достойный заработок — потому что в столице платят за ту же работу значительно больше. Московский дворник получает столько же, сколько профессор в Барнауле. А гонорар за статью, опубликованную в алтайском и московском периодическом издании, равен номиналу американской валюты — разница почти в 30 (!) раз.

В столице крутятся огромные деньги. Несколько лет назад на журналистском семинаре я услышал, например, что московская мэрия не сумела, не смогла, как ни старалась, израсходовать 20 миллиардов рублей — сумму, равную годовому бюджету нашего края. Неудивительно, что похожая ситуация и у российской казны по сравнению с регионами и муниципалитетами. В стране бюджет, как известно, профицитный: грубо говоря, некуда девать доходы, а у почти всей остальной России средств недостает даже на самое необходимое. И разница в доходах москвичей, жителей нескольких «нефтяных» регионов с жителями другой части страны все нарастает.

Почему же так происходит? Так ли уж адаптирована Москва к рынку? Или все же дело в прорехах налогового законодательства, которое противоречит федеративному устройству России?! Ведь так называемое выравнивание в виде трансфертов и субвенций — припарка «мертвому» бюджету депрессивного региона: сколько его ни корми, все на Москву смотрит. Такая помощь не стимулируют местную власть пополнять казну собственными средствами.

Известно, что большинство крупнейших компаний зарегистрировано в Москве, где с них и взимают налоги. Однако данные фирмы имеют разветвленную сеть филиалов в регионах, которые высасывают средства из провинции в головной офис.

Социологи все больше тревожатся и по поводу разрастания пропасти между богатыми и бедными категориями граждан. Иностранные специалисты не устают удивляться, поскольку знают, что по достижении 12 процентов «коэффициент революции» становится реальным. А у нас «ножницы» средних доходов богачей и материально необеспеченных граждан, живущих от зарплаты до зарплаты, подходят к 20-процентной отметке. И в эту орбиту рекрутируются все новые слои тех, кто не может свести концы с концами. Успокоительные процедуры в виде повышения размеров пенсий и зарплаты съедаются инфляцией. А та, в свою очередь, инициируется государственными монополистами (энергетиками, нефтяниками, газовиками, железнодорожниками, коммунальщиками и им подобными), которым правители не просто потакают — поощряют и почти беспрепятственно удовлетворяют их непомерные аппетиты. Естественно, за счет средств населения.

Я, например, никак не возьму в толк, почему за заправку автомобиля бензином должен платить больше, чем прежде, если нефтяные магнаты и без того получают сверхприбыли от невиданного роста цен на сырье?! Ведь кучка владельцев нефтяных компаний распоряжается всенародным богатством — сокровищами недр. Мне все же кажется, что это они нам должны, а не мы — им!

Беззастенчивые действия верхних этажей власти копируют ушлые чиновники местных органов управления. Отдали, например, в частные руки на о-очень льготных условиях тот же вывоз мусора. Спрашиваю у юриста: что делать, если мусоровоз не приезжает неделю к нашему подъезду? Отвечает, что следует обращаться в суд. Но после знакомства с уставом ООО пыл у юриста поостыл: суд может заставить возместить иск только в виде … ножки от стула. Потому что перед многотысячным населением города три оборотистых борца за чистоту родного города-кормильца отвечают суммой в 10 тысяч рублей, внесенных в уставный фонд в виде двух стульев и одного стола. Однако чиновники благоволят не гражданам, делегировавшим им власть, а «близкой» фирме: за год с их одобрения копеечная услуга возросла в несколько раз. А обнаглевшие учредители залезшей в карман горожан фирмы еще и пиарят себя: мол, все жители — грязнули, и только они — в белых фраках. И это еще простенькая модель коррупционного срастания власти и бизнеса. Есть и покрупнее: в закупке угля, госзаказе, землеотводах под строительство…

В условиях отсутствия реальной оппозиции и свободы слова (так уж сложена конструкция существующей власти) граждане не имеют нормального механизма контроля деятельности не только своих избранников, но даже и мелких клерков-назначенцев. Непомерно разросшийся, алчный чиновничий клан становится все более непосильным для налогоплательщиков. Бюрократы твердят о «государственных интересах». На самом деле цель у многих из них, как и у бизнесменов, — получение прибыли. Недавно мэр крупного города так и назвал статью в газете: «Работаю по законам бизнеса». Потому-то предприниматели при попустительстве, нет — при поддержке властей, работающих за откаты, нередко в ущерб стране продают ее богатства: дары лесов, полей, морей и недр.

Подобный конфликт глухих к народному гласу «верхов» и не услышанных ими «низов» уже был. 15 лет назад власть, державшаяся десятилетия и контролировавшая все и вся, в одночасье потерпела неожиданное поражение. В том числе и потому, что жила в одной стране, а ее граждане — в другой. И приметы, несмотря на смену режима и еще кое-какого антуража, — на удивление похожи: странное для высокограмотной страны единомыслие, двойные стандарты, засилье номенклатуры и невменяемое непонимание одних другими.

Россия, к счастью, осталась единой, но в ней существуют как бы две страны. Неужели для того, чтобы реализовать себя, надо родиться в столице? Или переехать в Москву? Но что тогда станет с самой Россией?!

Анатолий Муравлев