Раиса Колчанова:

- Шери Блэр? Она улыбчивая, привлекательная, всему удивляется, располагает к разговору. К нам сама подошла: видимо, прониклась, заинтересовалась промыслом. Спросила: «Это основной ваш заработок или хобби?» У них же за границей народный промысел — увлечение, не больше. А мы говорим: «Какое хобби?! Тридцать лет в промысле с удовольствием работаем…» Она в ответ: «Я тоже тридцать лет работала — адвокатом». Еще спросила о нарядах, в которых мы были: «Это национальные платья?» — «Нет, — отвечаем, — стилизация». — «Вы часто их носите?» — «Не часто, в обычной жизни одеваемся, как вы». — «А ваш промысел где находится?» Объяснили, как смогли, как до нашей Вятки добраться. Она не очень поняла — страна у нас большая… Еще поговорили — о жизненном. Но недолго: камеры отвлекают, и разговор через переводчика затягивается. А у первых леди все по минутам…
Раиса Колчанова, дымковская мастерица, побывавшая с двумя коллегами по промыслу в Стрельне во время саммита «большой восьмерки», уже в Кирове вспоминает о встрече с женой премьер-министра Великобритании Тони Блэра на выставке-ярмарке «Русские мастера — миру!», приуроченной специально к встрече руководителей стран «большой восьмерки». Приглашение принять в ней участие пришло еще в апреле, в нем подчеркивалось, что наше предприятие — "Союз художников России "Народный художественный промысел «Дымковская игрушка» среди достойных представлять славные традиции русских мастеров — одно из немногих в России. Так и оказалось: на выставке-ярмарке в Стрельне, кроме Вятки, были представлены Жостово, Хохлома, Палех, Гжель, Северодвинск, Великий Устюг, Якутия.
- В Санкт-Петербург мы приехали втроем: помощник председателя правления "Союза художников России "Народного художественного промысла «Дымковская игрушка» Татьяна Раева, Люба Коробицина и я. Все бегом, никуда не пускают, кругом кордоны. Объездными дорогами, окольными путями добрались до КПП. После досмотра нам выдали пропуска, предупредили, чтобы без них в город не выходили: мол, в Стрельню уже не вернемся, сразу домой отправят. Выставка разместилась в гостинице «Балтийская звезда», в большом Петровском зале.
В первый день посетителей не было: все же заняты — и политики, и журналисты. Только на второй день стали понемногу прибывать. Но пока никого нет, мы скорее к своим бежим: посмотреть, кто как работает. Мастер из Якутии беспрестанно что-то делал из кости мамонта, видно, в радость человеку его ремесло. Молодой человек из Гжели тоже без дела не сидел: кобальтом на бумажке расписывал. Мазок легкий, раз провел, другой, смотришь: петушок вырисовывается. И так здорово у него получалось, что самой попробовать захотелось. Вологодскую резьбу по бересте высмотрели. Оказывается, теперь уже есть и механическая, машинная, мало кто отличает, покупают как истинную ручную работу. А тут сидит мастерица, ножичком тихонечно по бересте вырезает, не нанося орнамента: настолько, видимо, мастерство отработано. У женщины из Хохломы рука тоже твердая, уверенная: никаких штампов, все вручную. И так легко получается — смотреть вкусно, ручная работа завораживает.
- А в город так и не выбрались?
- Петербурга мы толком не видели, с поезда сразу в Стрельню. А в Петергоф съездили, погуляли. Детишки в шутейных фонтанах плещутся, а взрослые дворцы петергофские к ужину VIP-персон готовят, дорожки расстилают, перильца моют. А мы торопимся: в три часа репетиция…
- И что репетировали? Платья русские носить учились, кокошники?
- Нет, кокошники мы даже c cобой брать не стали, отказались «корону» носить. А девочка из Палеха и платье национальное не привезла, не хотела его носить. Ее заставляли, уговаривали, а она забилась в уголок — и ни в какую. Потом все-таки убедили, сарафан принесли, директор наряд одобрил. И сидела она, как Аленушка, шкатулочки потихонечку расписывала у шкафчиков…
А репетировали потому, что организаторы волновались, сможем ли мы с иностранцами общаться, сумеем ли донести до первых леди информацию о промысле. Но, оказалось, для нас не проблема и с леди пообщаться, они хоть и первые, но женщины самые обыкновенные…
- Неужели организаторы уверовали в вас настолько, что не проявляли беспокойства и в самый канун посещения первыми леди выставки-ярмарки народных промыслов?
- Просили воду поменять в стаканчиках и сказали, чтобы чисто было, без творческого беспорядка. «Это у вас что?» — строго спрашивали, когда Люба принесла тряпочку для оборочек. А потом в процессе ожидания все волнения опять улеглись, они уже к нам подсаживались, смотрели с интересом. Одна переводчица оказалась такая восприимчивая, так досконально изучила краткую историю промысла, что даже не просила нас говорить, а сама рассказывала гостям…
- Лора Буш, жена американского президента, не интересовалась «дымкой»?
- Нет, она нам улыбалась издалека. А интересовали ее больше вещи практические, которыми можно пользоваться: гжель, фарфор Ломоносовского завода. Вот итальянцы к игрушке неравнодушны, им наши индючки на подставочках понравились, всех скупили. Одна итальянка все возвращалась: не осталось ли еще?
- Жена итальянского премьер-министра?
- Не представляли, а в лицо я ее, к сожалению, не знаю.
- Шери Блэр дымковская игрушка тоже заинтересовала: супруга английского премьер-министра расписывала «барыню». Это была ее инициатива — попробовать себя в роли дымковской мастерицы?
- Порасписывать я ей предложила, объяснила, где нужно провести полосочки. Ну она одну и довела до конца. Потом обошла весь зал, осмотрела все экспонаты выставки и снова к нам вернулась. «Вы действительно вкладываете душу в свою работу, я хочу приобрести что-нибудь», — сказала она и купила из экспозиции нарядную «барыню» Любы Коробициной, несколько свистулек, выполненных разными мастерицами. Ведь одинаковых нет, у каждой мастерицы свой почерк, своя творческая индивидуальность, и даже плановая игрушка выглядит как эксклюзивная. Мы помогли ей выбрать те, что лучше свистели.
- А Людмила Путина почему лошадку расписывала?
- У Людмилы Александровны есть конь, которого в «детстве» звали Вадик, вот мы и предложили: «Хотите лошадку расписать?» Она взяла кисточку, сделала несколько кружочков. Получилось не очень ровненько, тут сноровка все-таки нужна, мы и подправили немножко. А заодно и о себе заявили — написали на ножках лошадки: «В соавторстве с Людмилой Александровной Путиной — Коробицина и Колчанова».
- О проблемах промысла был разговор?
- Поговорили о том, какой у нас промысел уникальный, можно сказать, единственный в мире, ему около четырехсот лет. Живет и развивается, конечно, с того времени, как Деньшин начал его возрождать. Но поколения, которому мы могли бы передать свои знания и традиции, за нами нет. Мезрина, Коновалова, Кошкина, Косс-Деньшина, Безденежных — от них пошел этот поток развития, поколение пятьдесят восьмого от них принимало мастерство, а мы в свою очередь уже от этого поколения все лучшее переняли. Вот так, от поколения к поколению, и ведем дело, не отдавая на сторону. Потому что мастер должен жить и развиваться в промысле. А ушел — и пропал. Может и не сразу, тут от характера много зависит, но изюминку свою, тонкости ремесла вне традиции сохранить непросто.
Мы, конечно, из промысла никуда не уйдем, но девчонок молодых учить надо. И тут нам нужна поддержка, в том числе и материальная. Все упирается в финансы. На все нужны деньги. Чтобы дом содержать, в котором мы работаем. Чтобы новое поколение воспитывать в верности традициям дымковских мастериц. Чтобы педагогам заплатить за обучение, чтобы молодым ученицам стипендию выплачивать. И потом поддерживать, чтобы они из промысла не ушли, а остались в нем навсегда. А то из десяти человек двое в лучшем случае остаются…
В общем, поговорили. Людмила Александровна к нашему разговору отнеслась серьезно, заинтересованно. Во всяком случае, забыть не должна.
* * *
Не зря, получается, мастерицы наши на саммит ездили. Себя показали, других посмотрели, о промысле своем дымковском важным людям поведали. Вот и Раиса Колчанова считает: «Дорогая поездка, но отдача от нее будет».

Николай Пересторонин