Мэрия услышит, какой кадр чем дышит

1 апреля казанская мэрия узнает, какой у нее кадровый потенциал. Продиагностированы окажутся почти все кадры (а их более 1600 человек), кроме одного — председателя исполкома Марата Загидуллова. Сам он всеисполкомовскому кадровому аудиту не подвергается — он ставит задачи перед теми, кто диагностирует всех остальных.
Конкурс по размещению муниципального заказа на «аудит кадров по оценке профессионально-важных умений и личностных качеств сотрудников исполкома Казани и его подразделений» был проведен в октябре минувшего года. Несмотря на то что по числу независимых аудиторских фирм Казань находится в числе городов-лидеров, в этом конкурсе приняли участие всего две — государственная и муниципальная. Победила недавно образованная муниципальная — МУП «Городской центр аудита и консалтинга», которое взялось оценить степень профессионализма городских кадров за сумму, ненамного превышающую 7,1 млн. рублей.
Интернациональное существительное «аудит» — это, собственно, 3-е лицо латинского глагола «слышать»: audit — «он слышит». Полное кадровое «прослушивание» каждого чиновника, как видим, сопоставимо по цене с полной медицинской диагностикой любого организма: около 4,5 тыс. рублей. По продолжительности эта процедура также не уступает медицинской: очное испытание (тестирование, решение специально смоделированных задач и т.п.) продолжается пять часов. А по своим задачам кадровый аудит больше всего похож на профессиональную диспансеризацию.
Если диспансеризацию проходят, скажем, шахтеры — их пристальнее всего обследуют на предмет заболеваний легких, профессиональный бич шоферов — остеохондроз… Ну а главные болезни чиновничества — низкий профессиональный уровень, а также неправильная профессиональная мотивация (последняя лучше всего выражена в формуле «Кто что охраняет, тот то и имеет»).
Причем если профзаболевания шахтеров и шоферов не доставляют заметных проблем окружающим, то от чиновничьих страдают все, кто с ними сталкивается. Поэтому иногда звучат предложения: в перечень социально значимых болезней (в придачу к туберкулезу или инфекциям, передаваемым половым путем) включить и вышеназванные профзаболевания чиновничества. Радикальная эта идея пока не нашла отражения в Международной классификации болезней, но подвергать чиновников профдиспансеризации путем кадрового аудита уже становится модным.
«Обследование» уже прошли более половины сотрудников мэрии и ее подразделений. Заместители предисполкома были первыми, показав пример подчиненным. Как сообщил «ВК» Александр Проскуряков, который руководит нынешним аудитом кадров казанского исполкома, по результатам все они подразделяются на четыре группы. К первой относятся те, кто способен успешно ставить и решать и текущие, и новые задачи, включая нестандартные — это, можно сказать, золотой фонд казанского чиновничества. Вторая группа — «серебряная»: успешно работают в стандартных устоявшихся условиях. Следом идут добросовестные исполнители, нуждающиеся в постоянном пригляде. Встречаются и представители четвертой категории — они и свои-то функциональные обязанности слабо себе представляют.
Каким именно испытаниям подвергают подопытных муниципальные аудиторы, Александр Проскуряков не расшифровал — все-таки еще почти половина чиновников не аудирована, и пусть задания будут для них сюрпризом. Наметил лишь желанный балльный порог, с достижения которого чиновника можно считать эффективным на своем месте: это 65 баллов из 100 возможных. Впрочем, 100 баллов — это, как замечает г-н Проскуряков, практически невозможный результат. Будучи директором Центра кадрового консалтинга, он организовывал кадровый аудит примерно 2,5 тысячи сотрудников пяти министерств Татарстана, арбитражных управляющих, руководителей нескольких татарстанских предприятий… — максимальный результат в 90 баллов он видел лишь однажды, у одного из замминистров.
Но интересно и то, какие личностные качества должны быть выявлены, кроме профессиональных умений. Например, говорит г-н Проскуряков, не все даже вполне успешные представители коммерческой сферы (на пришествие которых так надеются новейшие реформаторы гос- и муниципального управления) могут трудиться на муниципальной ниве: «Здесь своя организационная культура». В частности, предприимчивым представителям коммерческой субкультуры свойственна «нетерпимость к ограничениям» — а ведь гос- и муниципальная служба вся — сплошное самоограничение, а порой и самоотречение! Успешный представитель коммерческой субкультуры полагает, что за большую работу ему положено большее вознаграждение, — а как это увязать с тарифной ставкой?..
Что касается коррупционных наклонностей, выявление коих в чиновничьей среде нынче объявлено одним из магистральных направлений реформы госуправления, то по этой части аудит предоставляет довольно скромные данные. Если на некоторые контрольные задания испытуемый дает недостаточно откровенные ответы или в ответах выявляются противоречия, то аудиторское заключение будет содержать вывод: «У такого-то — закрытая позиция». Ну а уж раскрывать этот крепкий орешек предстоит его начальству…
К сожалению широкой общественности, результаты аудита того или иного конкретного чиновника никогда не будут раскрыты — они предназначены лишь для сведения собственного начальства, дабы открыть ему глаза на истинный потенциал подчиненных. Ведь раскрытие этих данных поминутно грозило бы возникновением психотравмирующих ситуаций. Волокитит, скажем, гражданина чиновник комитета по управлению муниципальным имуществом с предоставлением некой справочки, а гражданин, вместо того чтобы смирно удалиться для дальнейшего ожидания, сразу: «А ведь у вас, любезнейший, аудированный уровень эффективности ниже плинтуса, да еще и „закрытая позиция“ по коррупционному тесту — неспроста это, как я вижу!». А то еще все эти посторонние ходоки принялись бы сравнивать уровень эффективности подчиненных и начальников… а хорошо ли это? Конфиденциальность остается одной из основ стабильности чиновничьего класса.

Марина Юдкевич