Охота на царь-рыбу

В Красноярске при досмотре самолётов, прибывших с Дальнего Востока, обнаружены крупные партии красной икры без документов. Однако доказать, что она браконьерская, вряд ли получится.
Рейсы прибыли из Петропавловска-Камчатского, с одного судна изъяли 100 килограммов икры, с другого — 50. Везли товар стюардессы и лётчики. Они уверяют, что купили деликатесный продукт на рынке. Скорее всего, так оно и есть: вряд ли лётные экипажи самолично успели порыбачить, да ещё так удачно.
А значит, следы теряются, откуда икорка и кто рыбку выловил, остаётся только гадать. Точнее, догадаться-то можно, а вот доказать — нет. Конечно, бывает, что представители Рыбнадзора, милиционеры тянут ниточку за ниточкой, добираются до северных районов и ловят-таки браконьеров. Но это скорее исключение, чем правило.
Куда чаще в подобных ситуациях применяется ветеринарное законодательство и Административный кодекс. Статья 10.8 гласит: перевозить и продавать продукцию животного происхождения без сопроводительных ветеринарных документов запрещено. Нарушения караются штрафами: для физических лиц суммы просто смешные — 300–500 рублей. Причём сколько рыбы или икры вывезли, значения не имеет — хоть тонны.
Правда, весь улов изымается. Осетровые породы и чёрная икра без всяких разговоров уничтожаются. Другой товар — хариус, омуль, красную икру — перекупщики при желании могут вернуть. Однако есть жёсткое условие: для этого его должны признать безопасным. Следовательно, необходимо провести анализы — за счёт перевозчика или продавца. Такие анализы стоят больших денег — примерно столько же, сколько вся партия, а то и больше. Платить дважды готов не каждый, в итоге деликатесы заливают бензином или керосином и безжалостно выбрасывают.
Почему бы, спрашивается, полезные и вкусные продукты питания, ставшие бесхозными, не развезти по магазинам и не продать людям? Или, в конце концов, не раздать даром в детские дома, больницы, бедным и сирым? Во-первых, всё потому же: цены на анализы зашкаливают, а государство терпеть убытки ради каких-то несчастных и убогих не желает. Без проверки же употреблять в пищу рыбу опасно: осётр, к примеру, часто бывает разносчиком тяжелейшего заболевания — бутулизма. Проще его сразу выкинуть на помойку.
Во-вторых, раньше подобная практика существовала. Изъятая рыба передавалась для реализации в Российский фонд федерального имущества. Там на каждую партию выписывали документ — и ценные породы поступали в продажу. Однако случалось, под одну и ту же бумажку в торговую сеть отправляли ещё целый ряд браконьерских партий. Ответственные мужи и вольные рыбаки спелись.
Чтобы порвать порочный круг, решено было лишнее звено из цепочки убрать, а всю рыбу немедленно утилизировать. На свет появилось соответствующее постановление правительства, и всем сразу стало спокойней. Ну действительно — и затрат никаких, и головной боли меньше. Другое дело, что браконьеры как ловили рыбу, так и продолжают ловить. Как находили, куда её сбывать, так и находят.
В Красноярском крае, к примеру, в последние десятилетия ситуация с браконьерством остаётся стабильной. В том смысле, что в лучшую сторону не меняется. За первое полугодие 2007 года за руку удалось поймать больше трёх тысяч нарушителей, наложено штрафов на 6 с лишним миллионов рублей. Чтобы представить реальную картину, говорят специалисты, все цифры надо умножать как минимум на три.
На любом рынке легко можно увидеть краснокнижного, полностью запрещённого к отлову на Енисее осетра. Понятно, что практически весь он браконьерский. Исключение составляют небольшие партии из Назарово — там специально разводят рыбу искусственным путём на продажу. Да отдельные представители породы, выловленные по разрешению с научными целями. Но это мизер, основная масса — левый улов. Тем более что на царь-рыбе часто хорошо заметны характерные отметины — следы от самоловов.
На севере края — Таймыре, в Эвенкии, Туруханском районе, Игарке — с помощью самоловов рыбачат даже не годами — веками. Орудие лова представляет из себя натянутую в реке верёвку с подвешенными к ней очень острыми крючками. Когда рыба идёт на нерест, она за них просто цепляется. Пытаясь избавиться от одного крючка, тут же натыкается на другой. От самоловов страдают и сами браконьеры: многие, вытаскивая снасти, остаются без пальцев. Бывали и смертельные случаи — люди погибали от заражения крови.
Самоловы категорически запрещены, их использование грозит уголовной ответственностью. Плюс — добытчики обязаны возместить биологический ущерб, а суммы здесь не маленькие: за одного осетра 8 тысяч рублей. За каждую икринку — отдельный счёт. К тому же конфискуются и улов, и орудия лова, и лодки, и моторы к ним. И всё-таки люди незаконно ловили рыбу, ловят и будут ловить. Чтобы наказать, надо ведь ещё человека поймать — только на реке и на месте преступления. Иначе ничего не докажешь. А сибирские просторы широки — ищи-свищи.
- Дело в том, что на Севере браконьерством занимались, осетра ловили всегда — им там больше заниматься нечем, — рассказывает главный специалист-эксперт организационно-аналитического отдела управления Россельхознадзора по Красноярскому краю Станислав Никитенко. — Там действительно есть деревни, где свет от генератора включают на несколько часов по выходным. Нет ни дорог, ничего. Какие-то новости с большой земли они узнают только во время навигации. И единственная возможность заработать у них — в ту же навигацию продавать рыбу. Они вынужденные браконьеры на самом деле.
Конечно, сейчас в северных районах появились и другие ловцы удачи — специальные фирмы вывозят в тайгу на вертолётах иностранцев или состоятельных жителей европейской части страны. Такие базы трудно проверить: организовать рейд и смотаться туда на вертолёте накладно — час полётного времени стоит до 45 тысяч рублей. Но, во-первых, любителей приключений всё-таки немного, во-вторых — они практически не применяют жёсткие орудия ловли. Чаще едут в глухую тайгу, чтобы, грубо говоря, водки попить. Рыбалка для них — отдых, развлечение, а не возможность выжить, как у местного населения.
Ещё один изуверский способ рыбной ловли — с помощью электроудочки. На самом деле это никакая не удочка, а просто сачок, по периметру которого натягивают оголённый провод. Орудие опускают в воду, убивают всё живое, а затем вычерпывают рыбу из реки или озера тем же сачком. На рынках в последнее время появился новый вид — горбатый хариус. Понятно, специально его никто не выводил — это результат охоты с электроудочкой. Ток ломает хребты, но некоторые рыбины всё-таки выживают — до поры до времени.
Таким образом рыбачат повсеместно. На днях с поличным поймали жителя посёлка Овсянка, расположенного рядом с Красноярском. Электроудильщик успел наловить с лодки 126 хариусов. Когда подплыл к берегу, его уже ждали, взяли под белы руки. Хотя обычно таких рыбаков засечь сложно.
В той же Овсянке, соседнем посёлке Усть-Мана действуют хорошо организованные группы. Пока одни ночью отправляются на реку, другие ходят с собаками по берегу. Стоит подъехать незнакомой машине, объявляют тревогу — по сотовому телефону звонят сотоварищам и предупреждают. Те либо срочно возвращаются, либо сбрасывают улов в воду. Кстати — обычная практика. То же самое происходит на теплоходах, которые доставляют рыбу и икру из северных районов. Выкинули партию за борт — и попробуй потом докажи, что судно и его пассажиры имеют к ней какое-то отношение. Так — мимо проплывали.
- Электроудочники выходят на промысел каждую ночь, — говорит Станислав Никитенко, — дело у них поставлено на поток, это не любители-браконьеры. И о собственной безопасности они пекутся очень серьёзно. Зимой нашим оперативникам пришлось засады устраивать, лежать в маскхалатах не снегу. Бояться есть чего — наказания строгие: до двух лет лишения свободы либо штраф от 150 тысяч рублей. Кроме того — конфискация всего рыболовецкого имущества. Правда, на моей памяти такого не было, чтобы кого-то посадили или присудили крупный штраф. Обычно дают условные сроки. Одна радость: есть надежда, что 1,5–2 года человек рыбачить не пойдёт. Потому что если его поймают, тогда уж он точно сядет. Хоть на какое-то время река очистится от браконьеров…

Любовь Рак, соб. корр. «Труда». Красноярский край.
На снимке: с таким уловом можно попасть не только в Книгу рекордов…

Фото из архива управления Россельхознадзора.