Свободного места на борту вертолёта почти не осталось. Кроме журналистов мягкие кресла Ми-8МТ заняли сотрудники управления по борьбе с экономическими преступлениями главного управления внутренних дел Красноярского края и группа собровцев.
Последние с самого начала полёта проявили обстоятельность и деловитость. Раскрыли свои рюкзачки, достали снаряжение для работ на высоте: бухты верёвок, карабины и всевозможные приспособления для десантирования с вертолёта. Быстро разобрались в хитросплетениях лямок, надели всю эту «сбрую» на себя. А в качестве завершающего штриха положили на колени автоматическое оружие - у всех разное, очевидно, исходя из индивидуальных пристрастий.
Справка. Территория Богучанского района - 5 миллионов 250 тысяч гектаров. 96 процентов территории занято тайгой.
Задача рейда предельно проста: выявить и остановить незаконные порубки леса. Простота эта заключается в том, что каждое срубленное дерево можно обнаружить с воздуха. Обнаружить, найти «автора» преступления, взять его с поличным и предать суду. А это деяние довольно весомо обозначено в Уголовном кодексе Российской Федерации. На днях вступили в силу поправки к статье 260, с помощью которых «чёрного» лесоруба можно отправить лет этак на шесть на выделенную судом таёжную деляну. Но это в том случае, если у сотрудников правоохранительных органов и лесоохранных структур всё хорошо срастётся. Технологии незаконной порубки и транспортировки леса до потребителя постоянно совершенствуются, но совершенствуется и технология отлова лесных грабителей. Это, можно сказать, передовой рубеж охраны лесов от неуёмного уничтожения. Ведь если сортовое бревно ляжет в вагон на железной дороге, его уже во много раз труднее обнаружить и доказать, что оно украдено.
Потому и предоставляются рейдовым бригадам ОБЭП вертолёты для поиска и общего руководства, автомашины для выезда специалистов на место обнаружения преступной валки. В состав рейдовых бригад включают лесников, прокурорских работников и группы физической поддержки, а попросту - крепких ребят с оружием. Ведь тайга и удалённость от жилья диктуют совершенно определённые взаимоотношения с предполагаемыми преступниками. А на борту вертолёта в распоряжении руководителей - оперативная связь со всеми лесоохранными подразделениями района, компьютерная база состояния законных лесосек, свежие данные о незаконных вырубах. База постоянно совершенствуется, пополняется новыми данными, нарабатываются новые оперативные связи.
Вертолёт заметно «клюёт носом», заваливается на бок, высотомер над пилотской кабиной стремительно «падает». Все приникают к иллюминаторам. Под нами таёжная просека, не очень аккуратные штабеля леса, по краям просеки то тут, то там спиленные деревья и человек пять лесорубов, сбившихся в кучку около трелёвочного трактора. Командир собровцев поднимает два пальца, два бойца подходят к открывшейся двери вертолёта. Ещё секунда, и винтокрылая машина слегка касается колёсами песчаного грунта. Парни с автоматами выпрыгивают, не обращая внимания на плотные струи воздуха от винта, бегом направляются к просеке. А наш вертолёт, сделав круг и убедившись, что с десантом всё в порядке, берёт курс на Чунояр.
В Чунояре нашего полку прибывает. Место бортмеханика занимает лесничий Фёдор Кузнецов, и начинается испытание наших желудков на прочность. Вертолёт закладывает такие замысловатые виражи, так стремительно падает и взмывает вверх, валится то на левый, то на правый борт, что уследить за меняющимся внизу пейзажем невозможно. Небольшое облегчение наступает, когда вертолёт заметно зависает в воздухе. Под нами сплошная тайга, а собровцы споро готовят подвесную систему для десантирования с воздуха. Не прошло и минуты, как оба нырнули по верёвке в таёжные дебри. Еле успеваю, намотав темляк фотоаппарата на руку, высунуть эту замысловатую конструкцию в открытый иллюминатор, с расстояния одного метра снять последние мгновения пребывания собровцев на борту вертолёта.
Мы же летим дальше на север. Собровцев на земле подберут наземные оперативные группы, которые разберутся с лесорубами и доставят милиционеров в Богучаны. Но это не раньше завтрашнего дня. Сегодня же работа без физической поддержки значительно осложняется. Так что в Богучанах дозаправка, пополнение группы милиционерами с оружием - и снова в полёт, но теперь уже на север, обследовать Гремучинское лесничество.
На вертолётной стоянке богучанского аэродрома Фёдор Илларионович посвящает нас в тонкости организации охраны лесов. Сам он долгое время работал лётчиком-наблюдателем авиабазы охраны лесов от пожаров. За двадцать лет изучил приангарскую тайгу, кажется, до последнего деревца. По выходе на пенсию пошёл работать в Богучанское лесничество. Знания и, главное, опыт пригодились здесь как нельзя лучше. Как человек «государев», чиновник он не может открыто критиковать власть, он обязан исполнять законы. Но при вопросе о качестве нового Лесного кодекса критически поджимает губы:
- Судите сами! До реорганизации у нас в районе в каждом из лесничеств работало по 62 человека. Теперь только по 22. Первая цифра сложилась годами, десятилетиями, а вторая придумана в столичных кабинетах. Что они там понимают в трудозатратах, в условиях работы лесников, чем меряют таёжные площади, мириады комаров и гнуса? А полномочия? То забирают и оставляют нас без инструмента, то возвращают, но без финансирования. Вот вы с воздуха видели старые штабеля леса. Есть законно вырубленные в зимний сезон лесозаготовительными предприятиями, но не вывезенные по каким-то причинам. Пролежала древесина год - цена ей копейка. Поэтому догнивает в тайге, возвращая земле органику. Но есть и древесина, конфискованная у «чёрных» лесорубов. И тоже брошена. Но потому, что столица не определилась с её ценой. А я на месте не могу её продать, хотя покупателей - только свистни. И так брошенной в тайге древесины не сосчитать!
И снова в полёт, снова нырки и крены, поиск незаконных порубок. Как объяснил начальник оперативно-розыскной части УБЭП КрайУВД Сергей Свидрицкий, руководивший этим рейдом, главное здесь не только найти порубку, но и отыскать под кронами деревьев самих лесорубов и особенно их технику. Здесь вступают в силу уже не простые житейские таёжные принципы: свалил дерево - плати, а нормы процессуального права. Уже в воздухе нужно позаботиться о доказательной базе преступления. Вот и крутится вертолёт в поиске людей, а они притихли под зелёным тентом. Заходим то от солнца, то против солнца, чтобы в тени чернолесья разглядеть припрятанный трелёвочник или того пуще - «Кировец».
А с воздуха вся картина преступления буквально как на ладони. Вот сваленные с разных сторон таёжной дороги могучие лиственницы. Вырубка ведётся не массивами, а поштучно, вываливаются самые ценные стволы. Гладкие, без сучков режутся по шесть метров и небольшими пучками оставляются подальше от дороги, что называется - за глазами. А к дороге подтаскиваются корявые, сучковатые лесины. А вот и «Кировец» с ковшом, вахтовка и возле неё люди, в полукилометре - КамАЗ-самосвал. Садимся. Милиционеры рассредоточиваются, чтобы лучше контролировать ситуацию, один бегом направляется к КамАЗу - техника не должна исчезнуть, краевые и местные сотрудники ОБЭП начинают опрос рабочих, а лесники устремляются вглубь тайги, обегая участок по большому кругу, выходят по следам трелёвки к пенькам, замеряют спилы. Потом предварительно подсчитывают кубатуру - получается солидно. А вот и пучок - любо-дорого посмотреть - шестиметровых лесин! Лесники возвращаются, прислушиваются к разговору милиционеров с рабочими.
- Дорогу ремонтируем, ребятишкам в школу ездить.
- А лес зачем валите?
- Дык мостик через речушку...
- Какой длины мостик-то?
- Дык двенадцать метров.
- А шестиметровики зачем нарезали?
- Иде?
- Вон за теми кустами.
- Дык не наше это, не знаем.
Дальше разговаривать с рядовым контингентом уже бессмысленно, и принимается решение: один милиционер отправляется на КамАЗе в посёлок за руководителем дорожников, потом доставляет его в райцентр, а мы, захватив на борт «простоватого» до театральности вальщика, летим в Богучаны напрямую. Мы уже выбрали все временные лимиты, и командир вертолёта в нетерпении запустил двигатель.
На этом закончилась видимая часть рейда УБЭП УВД по Красноярскому краю. А дальше начинается самая тяжёлая, кропотливая работа следователей, специалистов-экспертов. И вся их деятельность направлена не на то, чтобы прекратить рубку леса, а на то, чтобы лесорубы вели её грамотно, законными методами, и каждая лесина, лежащая на железнодорожной платформе, была оплачена полновесной валютой в государственную казну. Честное слово, ангарский лес этого стоит!
Валерий Бодряшкин, фото автора.