Николай Петров: «В Белоруссии у России практически нет никакой реальной фигуры, альтернативной Лукашенко».

Мне кажется, что сегодня мы наблюдаем не столько конец проекта Союзного государства, сколько конец мифа о Союзном государстве. То есть, проект Союзного государства, если даже он когда-то и имел под собой какое-то реальное содержание, то давно его утратил. И, по крайней мере, с приходом Путина на пост президента уже те варианты, которые рассматривались белорусской стороной во времена пожилого и уходящего вскоре на покой президента Ельцина,  а именно вариант, что глава Белоруссии займет место нового главы Союзного государства, они ушли. И в силу того, что Путин молодой и пришел надолго, и в силу того, что, придя в Кремль, Путин начал проект централизации, который, собственно, не оставил Белоруссии никаких вариантов реального вхождения в это государство.
То есть, проблема Союзного государства в том, что Белоруссия, естественно, хотела бы видеть это государство как равноправное объединение двух частей, а Россия — в силу того, что она превосходит Белоруссию на порядок и по территории, и по населению, и по экономическому потенциалу и т.д. — никогда в таком качестве Союзного государства себе не представляла. А в другом качестве сейчас уже Белоруссия туда войти не может.
То есть, представить себе, что любой лидер Белоруссии, будь то Лукашенко или кто-нибудь еще, согласится на отказ от суверенитета ради того, чтобы стать n-ным регионом Российской Федерации, невозможно. Поэтому за всей этой риторикой и планами создания Союзного государства никакого реального содержания за не стояло.
И в какой-то момент российскому руководству было логично поставить вопрос — либо мы наполняем каким-то реальным содержанием все эти разговоры о Союзном государстве, либо, если мы — два независимых, и при этом, вполне возможно, братских, добрососедских и т.д. — государства, то тогда наши отношения строятся на какой-то четкой, прозрачной и прагматичной основе. И собственно, то, что мы сейчас увидели, это перевод отношений между Россией и Белоруссией из плоскости такого странного обмена риторикой, с одной стороны, и больших финансовых влияний, льгот и прочего, с другой стороны, в плоскость нормального, добрососедского существования.
И я думаю, что как обречены Россия и Украина жить как два добрососедских, но при этом разных государства, также Россия и Белоруссия пойдут по тому же пути. Причем наши отношения от этого могут только выиграть, так как за ними не будет этого унизительного торга и обмена какими-то обещаниями, и демонстрации лояльности за деньги.

- А какие политические последствия этого конфликта  можно прогнозировать? Может ли случиться так, что нелояльно настроенный к Лукашенко Запад — европейские страны, США — может с Россией объединиться, чтобы сменить режим Лукашенко?

Казалось бы, база для такого объединения, то есть общий интерес в том, чтобы Белоруссия развивалась,  и при этом развивалась как вполне самодостаточное государство, была и раньше. Проблема в том, что эти многие годы, и даже десятилетие такого невразумительного существования в состоянии то ли Союзного государства, то ли будущего Союзного государства, то ли какого-то спекулятивного политического проекта, они, в конечном счете, привели к тому, что в Белоруссии у России практически нет никакой реальной фигуры, альтернативной Лукашенко. И если Запад может рассчитывать на того или иного политика, то все политики, оппозиционные Лукашенко, они так или иначе используют или не пророссийскую, или даже антироссийскую риторику. Поэтому сам факт того, что и Россия и Запад по-видимому только выиграли бы оттого, что в Белоруссии произойдет политическая нормализация, очевиден, однако взгляды на то, как это будет сделано и кто сменит Лукашенко, у России и у Запада весьма различные.

- А как быть с интеграционными проектами со славянской направленностью в принципе?   Есть ли у них будущее, если к власти в Белоруссии придет другой политик? Или идея славянского братства ушла в прошлое навсегда?

Мне кажется, что прошлое наших народов ничем не омрачено в отличие от истории например, России и Польши. Поэтому чем быстрее произойдет перевод отношений на нормальную и всем понятную, прозрачную и прагматичную  основу, тем больше в будущем есть шансов ожидать, что мы реализуем те выгоды, которые мы можем получить в результате тесного сотрудничества. Понятно, что у нас очень сильно взаимосвязана экономика, понятно, что через Белоруссию идет фактически весь транзит или значительная часть российского транзита в Европу и из Европы в Россию. То есть, мы очень сильно связаны друг с другом и от этого можно получать выгоду, если только это будет нормально, понятно и прагматично.

Николай Петров, член Научного совета Московского центра Карнеги.