Максим Бардин: «Намерения России не могут укладываться в стратегические интересы блока НАТО».

На современном этапе взаимоотношения России и НАТО сложно рассматривать в качестве отдельной субстанции. С одной стороны — это отношения суверенного государства и военного союза экономически развитых стран. С другой — закамуфлированное противостояние России и США, являющихся идеологически-силовым ядром блока НАТО. В свою очередь, в своеобразном «автономном» режиме происходит дипломатическое взаимодействие Министерства обороны РФ с бюрократическими структурами Северо-Атлантического альянса.
На сегодняшний день Россия и НАТО, по ряду объективных причин, не могут являться откровенными противниками,  так как ни одна из сторон не ставит перед собой цель силового захвата территории потенциального «противника».  К тому же мощнейший обоюдный военный потенциал, безусловно, будет постоянно охлаждать намерения сторонников  военного противостояния.
Однако и партнерскими эти отношения назвать нельзя. Изначальным символом полноправного партнерства мог быть только роспуск НАТО с последующим созданием совместного с Россией нового блока. Однако после того как рухнула военно-стратегическая система Варшавского договора,  НАТО не только не заявило о своей самоликвидации, но и  наоборот, расширило свой состав за счет некоторых восточно-европейских и постсоветских государств, приблизившись вплотную к границам нашей страны. Отметим, что  расширение  НАТО происходило не с согласия, а как раз вопреки пожеланиям России. Такими действиями руководство альянса четко показало, что ставит собственные интересы намного выше потенциального партнерства с Россией.
Несмотря на оптимистические дипломатические заявления, сегодня у  России и НАТО локальных противоречий, намного больше, чем общих целей. Цель по сути одна, и состоит она в абстрактном поддержании мира на планете, однако не совсем понятно как Россия поддерживала мир в Ираке или в Югославии. «Мир» Россия и НАТО поддерживают каждый по-своему, а отнюдь не вместе. Что касается взаимных противоречий, то их наиболее ярким отображением стали летние события в Крыму, когда корабли НАТО пытались провести совместные с Украиной учения по программе «Си Бриз-2006». В эти дни, часть российского общества, выражая моральную поддержку гражданам Крыма, ярко обозначала свое отношение к «партнерству» с Северо-Атлантическим альянсом. 
В сложившейся ситуации можно провести еще хоть десять учебных операций в рамках  программы «Партнерство во имя мира», но от этого Россия и НАТО ближе друг  другу не станут. Какие бы положения не прописывались в уставе НАТО, стратегическая цель Серо-Атлантического альянса (да и вообще любого военного союза оборонительного или наступательного) — максимальное недопущение появления альтернативных центров силы, а значит, действия этого блока будут всегда направлены на ослабление потенциального геополитического конкурента.
Что касается России, то она,  даже находясь в современном состоянии, представляет собой определенный центр политического притяжения, о чем постоянно сигнализируют, так называемые, непризнанные государства: Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье. К тому же официальные лица нашей страны, в свою очередь, не раз заявляли о необходимости постепенного возвращения Россией утраченных в 90-е годы внешнеполитических позиций. 
Такие намерения не могут укладываться в стратегические интересы блока НАТО. Причем вхождение России в Северо-Атлантический альянс коренным образом ситуацию не изменит,  в этом случае противоречия будут проявляться уже внутри альянса. Так, в случае вхождения России в НАТО, ограничивать ее усиление официальный Брюссель будет уже внутри блока, но уже легитимно, с помощью корпоративных механизмов.  
В связи с чем общую форму отношений России и НАТО более уместно охарактеризовать как соперничество, соперничество центров политического притяжения. Однако такое соперничество не должно видеться чем-то устрашающим или деструктивным. Соперничество России и НАТО — следствие наличия геополитической конкуренции. А конкуренция — один из главных факторов успешного социально-экономического развития, если, конечно, она осуществляется в легитимных формах.
Россия не должна опасаться такого соперничества, ведь по существу, конкуренция только усиливает участников геополитической игры, а система противовесов препятствует возникновению открытых вооруженных противостояний. В сложившейся ситуации России необходимо пытаться создавать собственные военно-политические альянсы, которые смогли бы подчеркивать её усиливающуюся международную значимость.

Максим Бардин, кандидат политических наук, заместитель Директора Центра изучения региональной политики.