Виктор Кременюк: «Москва себя ставит в совершенно определенную ситуацию. И это уже называется идеологическим размежеванием»

В таких ситуациях, какая складывается сегодня между Россией и Украиной, о народах никто и не думает. Все говорят от имени народа, но народ то сам мало кого волнует. Конечно, это самоубийственная ситуация для обеих сторон. И здесь победителей не будет. Здесь, мне кажется, как раз одна из тех ситуаций, где будет определяться, кто больше потеряет. Но потеряют все…

Если украинцам все же удастся выйти из этой ситуации и найти средства, чтобы оплачивать за газ сколько мы требуем, значит, они могут остаться в выигрыше, потому что все равно через их территорию еще лет пять будут качать газ в Европу. И у них остается очень мощное оружие: эти транзитные пути и севастопольская база. И здесь я не вижу никаких перспектив для российской победы, так называемой…

Ну, нагадить мы можем, по-мелкому… Но это я могу сравнить с Тузлой: помните, была глупейшая ситуация, которая нас поссорила с Украиной очень серьезно? Вот эта тузловская коса, которая никому не нужна, и никто от этого ничего не выиграл, но, тем не менее, факт такой имел место и, в общем, содействовал тому, что на Украине люди стали больше слушать Ющенко, чем Януковича.

Теперь, что касается последствий… Я думаю, что первое следствие, которое может наступить, кроме того, что никто не выиграет,  заключается в том, что этот вопрос поневоле будут решать европейские структуры. Если Россия занимает неуступчивую упрямую позицию, а ее позиция важна для газоснабжения Европы, и если Украина находится в такой ситуации, когда она может мало что противопоставить, следовательно, решение вопроса уйдет из Москвы. Москва не будет его решать! И это будет общим ослаблением позиций России, хотя она считает, что у нее в энергетике очень мощные позиции.

И, конечно же, это, скорее всего, перечеркнет надолго какие-то возможности восстановления дружеских отношений между Россией и Украиной. Значит, дрейф Украины на Запад не только ускорится, но и  начнет иметь все более явный антироссийский характер.

- А как Вы думаете, решение проблемы отношений между двумя странами экономическими рычагами означает, что Москва не может евроатлантическим устремлениям Украины дать ответ политическими средствами?

Ну, какой ответ может дать Москва? Если Москва заявит откровенно, что она теперь против демократии, а она может это заявить,… но она пока мнется и заявляет, что она демократическая страна. Ну, а тогда что она может говорить по поводу того, что происходит на Украине или где-либо еще в соседних странах?

А там происходят демократические преобразования, и если уж действительно быть последовательным, то Москва должна первой поддержать эти преобразования и сказать: правильно делаете, ребята, и мы вам во всем поможем. Но Москва этого не делает. Мало того, она заключает союз с Каримовым, которого все осудили за расправу со своей оппозицией, и начинает подрывную деятельность вести на Украине, где происходит действительно, скажем так, не абсолютно стопроцентно, но все же демократические преобразования.

Москва себя ставит в совершенно определенную ситуацию. И это уже называется идеологическим размежеванием, которое добавляется к тому, о чем мы уже говорили…

Что касается экономики, то у Москвы столько денег, что они, как говорится, из ушей лезут. И она не знает, что с ними делать! Ну, естественно, если чиновникам их дать, они распилят все это дело. Но, в целом, это огромные средства. И что ей, обязательно немедленно нужно вводить  международные расценки на газ для Украины?

Наверняка это не диктуется никакими финансовыми или материальными соображениями. Диктуется это политикой, которая проводится в ответ на преобразования на Украине, которые там происходят, и диктуется это стремлением сделать так, чтобы им было хуже.

Но, я абсолютно убежден, что в этом споре Запад не будет на стороне России, несмотря на все российские энергоресурсы. Запад идеологически будет на другой стороне. Ну, а это уже может действительно сформировать прообраз какого-то нового конфликта между Западом и Россией, которого, конечно, всеми силами надо было бы избежать.