- Геополитическая позиция Кремля по отношению к последним событиям на постсоветском пространстве не изменилась, потому что как не было геополитического проекта, исходящего от Кремля, так его и нет. Однако изменилась политика Кремля в связи с тем, что российское руководство, не понимая причин и механизмов «оранжевой революции», находится в некотором паническом страхе перед собственным вмешательством в дела бывших советских республик.
Теперь Кремль хочет сконцентрировать ресурсы на собственной территории, сосредоточиться на предотвращении революции в России, полагая, что у него просто недостаточно ресурсов для контроля над всем постсоветским пространством.
В то же время, есть убежденность, что экономическое взаимодействие между Россией и постсоветскими странами будет достаточно весомым фактором, чтобы договорится с любыми людьми, которые придут там к власти эволюционным или революционным путем.
Линия Кремля изменилась, но я не считаю, что теперь она конструктивна, потому что в орбите российского влияния постсоветские страны могут остаться только в рамках единого геополитического проекта, а его Кремль как раз и не предлагает.
Объективно у России остаются огромные ресурсы для того, чтобы влиять на формирование власти в постсоветских странах. Но субъективно ресурсов нет, то есть, нет ни воли, ни понимания, ни желания их применять. В этом проблема России.
- Не кажется ли Вам, что российское руководство в настоящий момент демонстрирует некоторый изоляционизм по отношению к постсоветскому пространству, сосредоточившись на внутренних проблемах?
Этот изоляционизм напоминает поведение ребенка, который ударился об игрушку, с которой не смог правильной обойтись, и теперь он обижается на эту игрушку за то, что он об нее ударился.
Станислав Белковский,
генеральный директор Совета по национальной стратегии.