- Сегодня многие серьезные исследователи однозначно говорят о наличии сценария т.н. «оранжевых революций» для всего постсоветского пространства, и прежде всего, американского сценария. И о наличии сценариев и планов в отношении каждой из республик. Мы убеждены в том, что такой же сценарий есть и для России, конкретный, но разработанный в рамках общего постсоветского сценария.
Что касается последней революции в Кыргызстане, то здесь наложились как бы два момента, которые привели к тем результатам, которые мы имеем сегодня. С одной стороны, я вот апеллирую к информации «Росбалта» об американском сценарии, то есть, о докладе посла США в Бишкеке своему Госдепартаменту, где он откровенно, и я думаю, что этой информации верить нужно, докладывает, как идет реализация этого сценария. И называются суммы, которое посольство передавало для создания развития информационной сети, и суммы, которые лидерам оппозиционных группировок выделялись и т.д. И конечно, все эти деньги выдавались под конкретные задачи.
Это первый момент – что там, в Кыргызстане, действовал американский сценарий по изменению режима власти. Акаев их не устраивал потому, что он играл как бы на два фронта – играл и на западном американском фронте и, одновременно, апеллировал к сотрудничеству с Россией. Настроения среди населения, тем не менее, оставались пророссийскими. И нужна была дискредитация Акаева и дискредитация пророссийского курса, и также нужна была обработка населения вот в таком проамериканском настроении. Это сценарий, который готовился, и центром должен был стать Бишкек.
Но здесь присутствует другой момент – что революция началась именно из южных районов, которые географическими препятствиями, географическими условиями отделены от севера, отделены от Бишкека. И вот здесь, как мы считаем, протест имел стихийный характер. И он быстро стал распространяться по республике, а в это время в самом Бишкеке уже заработал американский план.
Не все получилось по-американски, но, тем не менее, они сейчас прилагают активные усилия, и не только США, но и Европа, для того, чтобы использовать случившееся в своих интересах – то есть, вот этот протест и смену режима развернуть, и вернуть события в логику американской стратегии в этом регионе.
- Почему именно Кыргызстан стал авангардом революции в Центральной Азии?
Ну, во-первых, геостратегическое положение Кыргызстана, несмотря на минимальные размеры территории и сравнительно небольшую численность населения, обуславливает то, что он из себя представляет плацдарм или геополитический перекресток, с которого удобно влиять на ситуацию и в Узбекистане, и в Таджикистане, и в Казахстане. Он находится в центре этих республик.
Плюс, его близость к границе с Китаем создает возможность активно влиять и на Китай. Особенно китайцев беспокоит то, что авиация США и НАТО располагается в зоне досягаемости важнейших стратегических объектов Китая, и, в частности, китайского ядерного сердца, где базируются ракеты, находится полигон для испытаний и т.д.
Вот, с одной стороны, играет роль эта важность геостратегического положения территории Кыргызстана. А с другой стороны, в Кыргызстане из всех центрально-азиатских режимов режим Акаева оказался наиболее слабым для свержения. Ну, во-первых, социальная нищета большей части населения - это благоприятная почва для создания революционной ситуации. А, во-вторых, четко оформившаяся клановость, и, прежде всего, доминирование клана Акаева, в разграблении богатств, приватизации собственности и т.д. - это тоже создавало благоприятные условия.
Ну и наличие так называемой демократической оппозиции – то, чего сегодня нет ни в Узбекистане, ни в Таджикистане, и в меньшей степени есть в Казахстане. Вот все эти условия как раз позволили создать режим благоприятствования для свержения режима Акаева. Но я еще раз говорю, что не все пошло по американскому сценарию.
Благоприятные условия были созданы и для работы и формирования оппозиции Акаеву. Ведь только в Кыргызстане, по сути дела, бесконтрольно, действовали десятки различных фондов, большинство из которых являются филиалами ЦРУ или находятся под влиянием ЦРУ. Это и национально-демократический институт, и республиканский институт США, фонд «Наследие», фонд Сороса. И многие другие.
- А Россия этого не знала и не была к этому готова?
Ну, во-первых, создается впечатление, что Россия на самом деле не была готова к подобным событиям. Во-вторых, Россия очень вяло реагировала на развитие ситуации в Кыргызстане. И она как бы утратила инициативу и в работе с кадрами будущих руководителей Кыргызстана, и в оказании политического влияния и т.д. Была легкая попытка повлиять на ситуацию, но за счет гуманитарной помощи.
И мне кажется, что сегодня инициативу у России перехватывают и Евросоюз, и Соединенные штаты. Они более динамично проводят свою политику, чтобы взять эти процессы под свой контроль. Мы же, к сожалению, отстаем. Очень вяло, очень неэнергично как-то мы действуем, и даже, я бы сказал, непрофессионально.
- На Ваш взгляд, какие должны быть предприняты меры, может быть, военно-политического характера или просто политического характера, чтобы предотвратить развитие ситуации в России по аналогичному сценарию?
Можно, конечно, говорить о мерах. Наши исследователи и наши практики предлагают и комплексные программы в отношении СНГ, и частные планы есть. Но вы знаете, политическое руководство страны, во-первых, старается не замечать эти исследования и эти предложения. И, во-вторых, как бы делает все наоборот.
Первое, что нужно сделать – ну, даже оттолкнувшись от последнего заявления Путина о том, что СНГ – это была организация для развода, для раздела наследия СССР. Ну хорошо, пусть она отработала свое, уже давно все всё поделили, за исключением нескольких участков границы и некоторых вопросов. Ну, тогда сегодня хотя бы нужно отрабатывать теорию организации оставшегося постсоветского пространства! Потому что апеллировать только к тому, что раз мы были вместе и т.д., то и должны оставаться вместе – это неразумно, это ничего не даст.
Сегодня нужны проекты, которые бы скрепили, как конструктор, это пространство. И в числе этих проектов – общее пространство безопасности, оно интересно для всех, и общее научное или научно-технологическое пространство. Кто может отказаться сейчас, если бы Россия предложила какие-то широкие проекты по возрождению науки, консолидации, интеграции научных учреждений этих стран?
Далее – культурное пространство, ведь это тоже поле неиссякаемое. Нужно тоже эту горизонтальную плоскость выстраивать. И, безусловно, общеэкономическое пространство – надо его расширять, и это соглашение по ЕЭП на все пространство СССР, может быть, кроме прибалтов, распространить, хотя и их отбрасывать нельзя.
И конкретные проекты нужны, и должно быть государственное и межгосударственное регулирование. Отдавать все только на откуп бизнесу – это преступно. Бизнес, природа бизнеса – как раз делают пространство государств, экономику государств конкурентами друг другую. Ведь в основе бизнеса лежит только прибыль, а именно – прибыль финансовая, экономическая.
Нам же нужно заводить сегодня такую схему взаимодействия, которая бы, прежде всего, приносила политические дивиденды, политическую прибыль. Бизнес это самостоятельно не может сделать. Нужен серьезный проект организации постсоветского пространства. И я убежден в том, что наши ученые могли бы разработать его, если бы привлекли исследователей из других стран СНГ.
И в результате мы бы вышли на какой-то общий проект, который главы государств смогли бы принять, а затем нужен такой маленький, но Госплан при Совете глав государств и при Совете глав правительств, который бы разрабатывал конкретные программы и организовывал бы их осуществление.
Ну и, безусловно, Россия наконец-то должна выйти из состояния внешнего управления – я имею в виду российское руководство – и перейти к пониманию, прежде всего, своих национальных интересов, и к пониманию необходимости разработки своей собственной стратегии, в том числе, и на постсоветском пространстве.
Леонид Ивашов,
генерал-полковник,
вице-президент Академии геополитических проблем.