Существуют вещи, столь привычные, что и не задумываешься о их происхождении. Ну есть и есть. Меж тем кажущаяся простота и ясность таят порой весьма неожиданные нюансы, какие и вообразить трудно. Об одном таком явлении, всемирно известном, и пойдет сегодня речь. Любой старшеклассник, спроси его, что это за премия такая - Нобелевская, отчеканит, не задумываясь, что это международная награда, названная в честь ее учредителя шведа Нобеля, за выдающиеся заслуги в различных областях; что подкрепляется она кругленькой суммой в миллион долларов. Кое-кто добавит, возможно, что присуждается ежегодно в Швеции и Норвегии. Наиболее продвинутые, не исключено, перечислят и все сферы, в которых можно стать обладателем самого престижного в мире звания. На сем информация скорее всего и иссякнет. И мало кто знает - не только среди школьников, что знаменитая премия начало берет с российских денег. Не поступи они в свое время на счета Нобелевского фонда, кто знает, удалось бы шведам исполнить когда-нибудь завещание Альфреда Нобеля. Денежки знаменитой шведской семьи в России оказались не случайно. Именно здесь разорившийся у себя на родине основатель династии шведский инженер Эммануил Нобель вновь встал на ноги, дети его сколотили приличный капитал. Он впоследствии и дал возможность знаменитому сыну Альфреду учредить премию, лауреатом которой вправе быть лишь самые талантливые ученые, писатели и политики.
Но обо всем по порядку.
История умалчивает, что стало причиной обнищания вполне респектабельного шведа. Ровесник века - родился Эммануил в 1801 году, вполне обеспеченный, образованный, он вдруг оказался почти без гроша в кармане. Как и многие в ту пору, решил поискать фортуны на чужбине. Не столь уж дальней - осел в Петербурге. И сумел-таки снискать внимание царских чиновников. До такой степени, что имперское правительство выделило иноземцу огромную по тем временам сумму - 25 тысяч рублей, своеобразный гранд, как сказали бы ныне. Не за красивые глаза, естественно. Под весьма перспективное изобретение. Которое пусть и не изменило ход Крымской войны 1853-1856 годов, принесшей России поражение, однако существенно повлияло на него. Не позволило, по крайней мере, англичанам осуществить свое намерение напасть на северную столицу государства Российского. Королевская эскадра уже вышла в поход. Однако на траверсе Крондштата наткнулась на неведомое препятствие из рогатых чудищ, плавающих в воде. Ушлые британцы не сразу пошли на попятный. Им удалось одно из чудищ выловить и даже поднять на борт корабля «Дюк оф Веллингтон». Более короткого знакомства, к счастью для Питера, не произошло - чудище взорвалось, когда английские моряки попытались разобраться, что же это такое. И наступательный пыл поугас - вражеские корабли не осмелились продираться сквозь неожиданную преграду и ушли восвояси.
Чудищами, что сорвали атаку, были диковинные для той поры морские мины. Сконструировал их, наладил массовое производство и установил на фарватере прыткий швед. Помогал ему, кстати, старший сын Роберт, уже в Петербурге получивший к тому времени высшее образование и диплом химика. Весь грант до копейки Эммануил вложил, оказывается, в небольшой механический заводик, ставший в его руках, по сути, первым предприятием оборонной промышленности страны - именно здесь иноземец и производил свои рогатые чудища. Заводик этот со временем разросся, сменил профиль и превратился в машиностроительный гигант «Русский дизель», и в советской промышленности игравший ключевую роль в отрасли. В царское время название у него было, правда, иное - «Людвиг Н.».
Потому скорее всего заправлял здесь уже второй сын Нобеля - Людвиг. Отец вскоре вернулся на родину, где занялся вплотную взрывчатыми веществами. Они-то и принесли семейству широкую известность и часть - Нобели преуспели и в нефтяном деле, которое с успехом и размахом вели в России - богатства. Но об этом чуть позже.
Богатые чудища хода войны не преломили. Но вот положение Нобелей в чужой стране изменили заметно - доверие к ним, и без того немалое, еще более выросло. Семейство получает новый гранд - уже сорок тысяч рублей. И опять-таки целиком направляет его в оборонную отрасль - начинает выпускать винтовки. И в этом деле преуспевает. За двадцать лет «нащелкали» их столько, что когда Россия начала вновь воевать с Турцией за освобождение Болгарии, практически каждая винтовка в русской армии была нобелевского производства.
Деятельные шведы, надо сказать, весьма умело и успешно распоряжались свалившимися на них российскими деньгами. Не боялись риска. Грамотно просчитывали ходы. Действуя порой вопреки логике. Но всегда с выгодой. Прежде всего для дела. Буквально ворвались в новый для них нефтяной бизнес. Да так, что впоследствии их не без основания стали называть реформаторами отрасли. Старший из сыновей, химик российской выпечки, Роберт, вникнув в тонкости переработки нефти, умудрился найти принципиально новый способ производства керосина, с помощью которого освещались в ту пору самые знатные дома. Нобелевское бытовое горючее обошло по качеству даже появившееся недавно в Европе американское: и пламенело куда ярче, и запах был более сносным, хотя и оставался малоприятным.
А начиналось все с того, что Роберт, которого командировали на Кавказ за сырьем для оружейного производств, проявил нежданно самостоятельность. Получив очередные 25 тысяч рублей - гранты так и сыпались на предприимчивую и талантливую семейку, он прибыл в Баку, где должен был закупить ореховую древесину. Прочная, влагостойкая, она идеально подходила для винтовочных прикладов. Приобретать орех старший сын на юге не стал. Деньги, однако, истратил до копейки. Гнева родственников, впрочем (справедливого, на первый взгляд, - приклады пришлось делать из русской березы; винтовки, правда, свойства свои боевые не потеряли), не вызвав. Наоборот, похвалы добился - Нобели вновь оказались на высоте. Расторопный сынок мгновенно учуял, что в Баку начинается нефтяной бум, сулящий немалую выгоду. Никого не спросясь - времени на это не было, - приобрел на «ореховые деньги» небольшой керосиновый (как папаша в начале своей российской карьеры металлический) заводик. Заводиком дело, естественно, не ограничилось. Почти сразу было организовано товарищество на паях «Братья Нобели», члены которого - к шведам присоединились и другие предприниматели - «сбросились» на три миллиона рублей. С такими деньжищами не то что реформы - революцию организовать можно.
Она, по сути, и произошла. Возглавивший поначалу «Бранобель» - так стали называть для благозвучия товарищество, - вездесущий Людвиг, инженер-судостроитель по специальности, сконструировал и построил в Швеции по собственным чертежам первый в мире нефтеналивной пароход «Зороастр». Танкер за рейс доставлял в Астрахань 242 тонны - невиданное по тем временам количество - керосина. Отсюда горючая жидкость уже по железной дороге - специальные цистерны для этого братья Нобели начали применять опять-таки первыми в мире - развозилось по всей стране. «Бранобель» почти сразу вытеснил американцев с российского рынка - нобелевский керосин пользовался куда большим спросом и в городе и в деревне. То, что он был на копейку дороже, роли не играло - разница в цене с лихвой окупалась качеством продукта. Который пробил себе в конце концов дорогу и за границу - «Бранобель» начал поставлять керосин в Германию, Австрию, Англию, чуть позже - и в Индию. Не бесплатно, естественно: российские капиталы шведской семьи росли как на дрожжах, превращаясь в круглые суммы на счетах многих банков.
Не раз еще звучали слова «впервые в мире», когда речь шла о «Бранобеле». Всего за десять лет - темпы для той поры небывалые - построило товарищество (им руководил уже Эммануил, без которого завещание знаменитого дядюшки его Альфреда об учреждении премий могло остаться не выполненным) первый в мире дальний трубопровод от Баку до Батуми. Стройка эта возникла, кстати, под влиянием Дмитрия Менделеева, который посетил в во:.. империю «Бранобель». Оценив высоко и промыслы и производство (к тому времени Нобели построили уже крупный нефтеперерабатывающий завод, оборудование для которого изобрел, замечу попутно, Владимир Шухов, впоследствии автор проекта Шаболовской башни, Герой Социалистического Труда, а тогда еще молодой подающий надежды инженер), великий русский химик заметил, однако, довольно категорично, что экономически выгоднее - в разы - перекачивать сырую нефть к Черному морю, и уже там превращать ее в конечный продукт. Идею ученого, опережающую, как это часто бывает, время, предприниматели встретили в штыки. К столь крутому повороту они не были готовы ни морально, ни материально. Весьма крупные средства к тому же направили они уже на заводы в «Черном городе».
Ошибки Нобели совершали редко. И всегда умели признавать их и исправлять. Убедившись со временем в правоте Менделеева, в 1897 году решили воплотить идею ученого в жизнь. Без Владимира Шухова не обошлось и тут - он и стал автором проекта первого в мире нефтепровода.
Капиталисты Нобели не могли не попасть под прицел бичующих левых. Крупнейшая нефтекомпания России особо раздражала Ленина. Он считал, что «Бранобель» безжалостно эксплуатирует своих работников, выжимая из них все соки за сущие гроши. Критика действительности соответствовала. Но лишь частично. Вождь пролетариата не учитывал самой, казалось бы, малости, однако весьма существенной, - не соотносил положение трудового люда на предприятиях товарищества с ситуацией в России. И тут братья Нобели уже не выглядели столь ужасными акулами. Они первыми в стране сократили рабочий день с 14 до 10 часов, полностью запретили труд детей до 12 лет, начали строить для рабочих вокруг предприятий жилгородки, где семейным выделялись квартиры, а одиноким - места в общежитии. Здесь же открывались больницы, бани, школы, пекарни: Действовала и система добавок к окладу из прибыли компании. Много внимания уделяли модернизации производства, разработке и внедрению новых технологий. Учредили даже золотую медаль и премию имени Людвига Нобеля - прообраз будущей международной, которую вручали раз в три года «за лучшие сочинения по металлургии, нефтепромышленности». Продумали, как средствами ее подкрепить - положили на счет в банке 6000 рублей, проценты от которых за три года набегали вполне приличные. Первым нобелевским лауреатом стал в 1896 году (так совпало, что в это же время было оглашено завещание Альфреда Нобеля) инженер Алексей Степанов.
Я все пока о других Нобелях разговор веду. А как же Альфред, учредивший самую престижную ныне премию в мире? Где он все это время был? Поначалу в Петербурге с отцом. Младший из сыновей Эммануил (родился Альфред в 1933 году) рано - еще до приезда в Россию - пристрастился к изобретательству и почти сразу увлекся взрывчатыми веществами. Тогда-то он и придумал в принципе свой динамит. Но до ума довел его уже в северной столице. Не без помощи выдающегося русского химика Николая Зинина. Профессор занимался вплотную основой взрывчатки - нитроглицерином. Он-то и посвятил пытливого шведа в тайны этого вещества. Меж тем в Петербурге Альфред свое уникальнейшее изобретение запатентовать - души чиновничьи неисповедимы - не смог. Зато в Европе, куда он вскоре перебрался, сделал это без труда. Новая взрывчатка пошла нарасхват - ее использовали не только военные, но и строители дорог, тоннелей и каналов. Возникла целая отрасль - весьма доходная - по производству динамита, заправляло в которой Нобелевское семейство, состояние которого исчислялось уже весьма круглыми суммами.
Не эти несметные богатства легли, однако, в основу Нобелевского фонда. Завещание Альфреда неоднозначно было воспринято многочисленными наследниками европейской ветви клана. Многие встретили его в штыки. Начались нескончаемые судебные разбирательства, споры. И только глава российского товарищества Эммануил Нобель сразу же заявил о готовности внести в фонд все дядюшкины средства. Что и сделал. И вышло в конечном итоге, что судьба Нобелевских премий была решена благодаря деньгам, приумноженным Нобелями на российских предприятиях.
Но обо всем по порядку.
История умалчивает, что стало причиной обнищания вполне респектабельного шведа. Ровесник века - родился Эммануил в 1801 году, вполне обеспеченный, образованный, он вдруг оказался почти без гроша в кармане. Как и многие в ту пору, решил поискать фортуны на чужбине. Не столь уж дальней - осел в Петербурге. И сумел-таки снискать внимание царских чиновников. До такой степени, что имперское правительство выделило иноземцу огромную по тем временам сумму - 25 тысяч рублей, своеобразный гранд, как сказали бы ныне. Не за красивые глаза, естественно. Под весьма перспективное изобретение. Которое пусть и не изменило ход Крымской войны 1853-1856 годов, принесшей России поражение, однако существенно повлияло на него. Не позволило, по крайней мере, англичанам осуществить свое намерение напасть на северную столицу государства Российского. Королевская эскадра уже вышла в поход. Однако на траверсе Крондштата наткнулась на неведомое препятствие из рогатых чудищ, плавающих в воде. Ушлые британцы не сразу пошли на попятный. Им удалось одно из чудищ выловить и даже поднять на борт корабля «Дюк оф Веллингтон». Более короткого знакомства, к счастью для Питера, не произошло - чудище взорвалось, когда английские моряки попытались разобраться, что же это такое. И наступательный пыл поугас - вражеские корабли не осмелились продираться сквозь неожиданную преграду и ушли восвояси.
Чудищами, что сорвали атаку, были диковинные для той поры морские мины. Сконструировал их, наладил массовое производство и установил на фарватере прыткий швед. Помогал ему, кстати, старший сын Роберт, уже в Петербурге получивший к тому времени высшее образование и диплом химика. Весь грант до копейки Эммануил вложил, оказывается, в небольшой механический заводик, ставший в его руках, по сути, первым предприятием оборонной промышленности страны - именно здесь иноземец и производил свои рогатые чудища. Заводик этот со временем разросся, сменил профиль и превратился в машиностроительный гигант «Русский дизель», и в советской промышленности игравший ключевую роль в отрасли. В царское время название у него было, правда, иное - «Людвиг Н.».
Потому скорее всего заправлял здесь уже второй сын Нобеля - Людвиг. Отец вскоре вернулся на родину, где занялся вплотную взрывчатыми веществами. Они-то и принесли семейству широкую известность и часть - Нобели преуспели и в нефтяном деле, которое с успехом и размахом вели в России - богатства. Но об этом чуть позже.
Богатые чудища хода войны не преломили. Но вот положение Нобелей в чужой стране изменили заметно - доверие к ним, и без того немалое, еще более выросло. Семейство получает новый гранд - уже сорок тысяч рублей. И опять-таки целиком направляет его в оборонную отрасль - начинает выпускать винтовки. И в этом деле преуспевает. За двадцать лет «нащелкали» их столько, что когда Россия начала вновь воевать с Турцией за освобождение Болгарии, практически каждая винтовка в русской армии была нобелевского производства.
Деятельные шведы, надо сказать, весьма умело и успешно распоряжались свалившимися на них российскими деньгами. Не боялись риска. Грамотно просчитывали ходы. Действуя порой вопреки логике. Но всегда с выгодой. Прежде всего для дела. Буквально ворвались в новый для них нефтяной бизнес. Да так, что впоследствии их не без основания стали называть реформаторами отрасли. Старший из сыновей, химик российской выпечки, Роберт, вникнув в тонкости переработки нефти, умудрился найти принципиально новый способ производства керосина, с помощью которого освещались в ту пору самые знатные дома. Нобелевское бытовое горючее обошло по качеству даже появившееся недавно в Европе американское: и пламенело куда ярче, и запах был более сносным, хотя и оставался малоприятным.
А начиналось все с того, что Роберт, которого командировали на Кавказ за сырьем для оружейного производств, проявил нежданно самостоятельность. Получив очередные 25 тысяч рублей - гранты так и сыпались на предприимчивую и талантливую семейку, он прибыл в Баку, где должен был закупить ореховую древесину. Прочная, влагостойкая, она идеально подходила для винтовочных прикладов. Приобретать орех старший сын на юге не стал. Деньги, однако, истратил до копейки. Гнева родственников, впрочем (справедливого, на первый взгляд, - приклады пришлось делать из русской березы; винтовки, правда, свойства свои боевые не потеряли), не вызвав. Наоборот, похвалы добился - Нобели вновь оказались на высоте. Расторопный сынок мгновенно учуял, что в Баку начинается нефтяной бум, сулящий немалую выгоду. Никого не спросясь - времени на это не было, - приобрел на «ореховые деньги» небольшой керосиновый (как папаша в начале своей российской карьеры металлический) заводик. Заводиком дело, естественно, не ограничилось. Почти сразу было организовано товарищество на паях «Братья Нобели», члены которого - к шведам присоединились и другие предприниматели - «сбросились» на три миллиона рублей. С такими деньжищами не то что реформы - революцию организовать можно.
Она, по сути, и произошла. Возглавивший поначалу «Бранобель» - так стали называть для благозвучия товарищество, - вездесущий Людвиг, инженер-судостроитель по специальности, сконструировал и построил в Швеции по собственным чертежам первый в мире нефтеналивной пароход «Зороастр». Танкер за рейс доставлял в Астрахань 242 тонны - невиданное по тем временам количество - керосина. Отсюда горючая жидкость уже по железной дороге - специальные цистерны для этого братья Нобели начали применять опять-таки первыми в мире - развозилось по всей стране. «Бранобель» почти сразу вытеснил американцев с российского рынка - нобелевский керосин пользовался куда большим спросом и в городе и в деревне. То, что он был на копейку дороже, роли не играло - разница в цене с лихвой окупалась качеством продукта. Который пробил себе в конце концов дорогу и за границу - «Бранобель» начал поставлять керосин в Германию, Австрию, Англию, чуть позже - и в Индию. Не бесплатно, естественно: российские капиталы шведской семьи росли как на дрожжах, превращаясь в круглые суммы на счетах многих банков.
Не раз еще звучали слова «впервые в мире», когда речь шла о «Бранобеле». Всего за десять лет - темпы для той поры небывалые - построило товарищество (им руководил уже Эммануил, без которого завещание знаменитого дядюшки его Альфреда об учреждении премий могло остаться не выполненным) первый в мире дальний трубопровод от Баку до Батуми. Стройка эта возникла, кстати, под влиянием Дмитрия Менделеева, который посетил в во:.. империю «Бранобель». Оценив высоко и промыслы и производство (к тому времени Нобели построили уже крупный нефтеперерабатывающий завод, оборудование для которого изобрел, замечу попутно, Владимир Шухов, впоследствии автор проекта Шаболовской башни, Герой Социалистического Труда, а тогда еще молодой подающий надежды инженер), великий русский химик заметил, однако, довольно категорично, что экономически выгоднее - в разы - перекачивать сырую нефть к Черному морю, и уже там превращать ее в конечный продукт. Идею ученого, опережающую, как это часто бывает, время, предприниматели встретили в штыки. К столь крутому повороту они не были готовы ни морально, ни материально. Весьма крупные средства к тому же направили они уже на заводы в «Черном городе».
Ошибки Нобели совершали редко. И всегда умели признавать их и исправлять. Убедившись со временем в правоте Менделеева, в 1897 году решили воплотить идею ученого в жизнь. Без Владимира Шухова не обошлось и тут - он и стал автором проекта первого в мире нефтепровода.
Капиталисты Нобели не могли не попасть под прицел бичующих левых. Крупнейшая нефтекомпания России особо раздражала Ленина. Он считал, что «Бранобель» безжалостно эксплуатирует своих работников, выжимая из них все соки за сущие гроши. Критика действительности соответствовала. Но лишь частично. Вождь пролетариата не учитывал самой, казалось бы, малости, однако весьма существенной, - не соотносил положение трудового люда на предприятиях товарищества с ситуацией в России. И тут братья Нобели уже не выглядели столь ужасными акулами. Они первыми в стране сократили рабочий день с 14 до 10 часов, полностью запретили труд детей до 12 лет, начали строить для рабочих вокруг предприятий жилгородки, где семейным выделялись квартиры, а одиноким - места в общежитии. Здесь же открывались больницы, бани, школы, пекарни: Действовала и система добавок к окладу из прибыли компании. Много внимания уделяли модернизации производства, разработке и внедрению новых технологий. Учредили даже золотую медаль и премию имени Людвига Нобеля - прообраз будущей международной, которую вручали раз в три года «за лучшие сочинения по металлургии, нефтепромышленности». Продумали, как средствами ее подкрепить - положили на счет в банке 6000 рублей, проценты от которых за три года набегали вполне приличные. Первым нобелевским лауреатом стал в 1896 году (так совпало, что в это же время было оглашено завещание Альфреда Нобеля) инженер Алексей Степанов.
Я все пока о других Нобелях разговор веду. А как же Альфред, учредивший самую престижную ныне премию в мире? Где он все это время был? Поначалу в Петербурге с отцом. Младший из сыновей Эммануил (родился Альфред в 1933 году) рано - еще до приезда в Россию - пристрастился к изобретательству и почти сразу увлекся взрывчатыми веществами. Тогда-то он и придумал в принципе свой динамит. Но до ума довел его уже в северной столице. Не без помощи выдающегося русского химика Николая Зинина. Профессор занимался вплотную основой взрывчатки - нитроглицерином. Он-то и посвятил пытливого шведа в тайны этого вещества. Меж тем в Петербурге Альфред свое уникальнейшее изобретение запатентовать - души чиновничьи неисповедимы - не смог. Зато в Европе, куда он вскоре перебрался, сделал это без труда. Новая взрывчатка пошла нарасхват - ее использовали не только военные, но и строители дорог, тоннелей и каналов. Возникла целая отрасль - весьма доходная - по производству динамита, заправляло в которой Нобелевское семейство, состояние которого исчислялось уже весьма круглыми суммами.
Не эти несметные богатства легли, однако, в основу Нобелевского фонда. Завещание Альфреда неоднозначно было воспринято многочисленными наследниками европейской ветви клана. Многие встретили его в штыки. Начались нескончаемые судебные разбирательства, споры. И только глава российского товарищества Эммануил Нобель сразу же заявил о готовности внести в фонд все дядюшкины средства. Что и сделал. И вышло в конечном итоге, что судьба Нобелевских премий была решена благодаря деньгам, приумноженным Нобелями на российских предприятиях.