Северный Кавказ перед угрозой фатального сценария

Дестабилизация обстановки на Северном Кавказе принимает все более радикальные формы. На фоне ставших уже привычными деструктивных процессов в Чечне, центр развития разрушительных тенденций постепенно перемещается в Дагестан. В последний год количество взрывов, прогремевших в республике, увеличилось на 230%, а частота совершения терактов с еженедельной трансформировалась в ежедневную.

Охота за дагестанскими милиционерами с каждым днем обретает все более скоординированные и отточенные формы, именно они являются сегодня главными мишенями боевиков. Также в списке объектов для нападения — районные отделы УВД, склады вооружения, электроподстанции, газопроводы, другие стратегически важные объекты…

Некоторые эксперты объясняют возросшую интенсивность терактов тем, что в Дагестан перебрался Шамиль Басаев, объединивший вокруг себя боевиков из различных районов республики и воспользовавшийся тем, что возможностей для совершения терактов в Дагестане явно больше, чем в соседней Чечне. Другие обращают внимание на углубляющийся системный кризис власти, что обуславливает ослабление всей системы управления республикой, отсутствие должного контроля за развитием ситуации на местах и т.д.

Прокомментировать ситуацию, которая сегодня сложилась в Дагестане, МиК попросил Алексея Макаркина, заместителя генерального директора Центра политических технологий:

— Конечно, это системный кризис, и если полпред президента в Южном федеральном округе Дмитрий Козак говорит даже о возможном сокращении полномочий руководства этих республик, которые не справляются с экономическими проблемами, а из его аппарата утекают в СМИ очень тревожные, мягко говоря, аналитические доклады, то можно сделать вывод обо всей серьезности этой ситуации.

Все на самом деле упирается по большому счету в экономику. И сегодня присутствует очень сильное разочарование многих дагестанцев в клановой системе, так как клановая система не способна обеспечить приход инвесторов. Потому что инвестор, который приходит в клановую систему, это инвестор со стороны. И это просто, наверное, очень большой авантюрист, потому что клановая система любого постороннего инвестора выживает, отторгает или просто уничтожает. Это хрестоматийно известно по многим государствам.

А если отсутствуют инвестиции и имеет место инвестиционный кризис, то не развивается экономка. Значит, не решаются вопросы создания новых рабочих мест, есть огромная безработица, и как следствие — вот эти молодые люди, которые не могут найти себе применение, не могут социализироваться, они идут к радикалам, идут к ваххабитам, а ваххабиты как раз выступают как альтернатива клановой системы, продвигая лозунги справедливости. И, апеллируя к историческим основам ислама, апеллируя к чистому исламу, они очень активно и весьма успешно ведут агитацию. Это с одной стороны.

С другой стороны, сама клановая система внутренне конфликта. Это крайне внутренне конфликтный механизм, где выяснение отношений друг с другом каждой из группировок часто приводит тоже к стрельбе и жестким разборкам, вплоть до кровавых конфликтов.

Здесь можно привести пример другой клановой республики — Карачаево-Черкесии,где такой конфликт привел к гибели части ее участников, а потом, фактически, к попытке свержения законной республиканской власти.

В Дагестане такие конфликты в 90-ыегоды имели место и сейчас имеют место. Так что когда эти клановые конфликты накладываются на экспансию радикального исламизма, то мы получаем такую очень опасную ситуацию. И все эти проявления — этих двух на самом деле взаимосвязанных процессов — мы видим сейчас.

- Ну, а как можно изменить ситуацию, если нынешний клан правит в Дагестане более десяти лет, а клановая система там была всегда?

Да, клановая система была и в советское время. В тот период тоже были квоты. Первым секретарем обкома был аварец, а членом Верховного совета был даргинец и т.д. Все это было. Но что делать сейчас?

Видите ли, если бы у кого-тобыл простой вариант, наверное, этот вариант был бы реализован.

Но, в принципе, есть три варианта действий. Первый вариант — это вообще не обращать на ситуацию в республике внимания — так, как это было в течение 90-хгодов. Пускай, так сказать, сами разбираются. Главное, чтобы все руководители республики были бы ориентированы на Москву, демонстрировали бы свою лояльность, ну и хорошо. А во всем остальном пусть сами разбираются.

Но «пускай сами разбираются» привело к усилению экстремизма и исламского радикализма, который и использует во многом вот эти конфликты, ослабляющие и дискредитирующие и власть, и всю эту клановую систему. То есть, если не обращать внимания на эти процессы, то все может в один прекрасный момент рухнуть.

Второй вариант — встроить туда чиновников, непосредственно присланных отсюда, из Москвы, федерального уровня, не связанных с клановой системой, честных, универсалистских, которые приведут в порядок республиканскую экономику, привлекут инвесторов и т.д.

Все прекрасно, но мы видим опыт Чечни, где можно себе представить, каково влияние центральных структур. Оно значительно превышает такое же влияние в Дагестане. Но трех премьеров подряд из Чечни просто убрали, разными способами. По такой же схеме их туда встраивали, и они все проиграли. И никто из них не смог там удержаться.

И теперь там четвертый премьер, который вроде бы формально приглашен из федерального центра, но в реальности вполне договорился с тамошними кланами. И это как бы показывает, что этот механизм будет работать примерно так — что приглашенных из центра, практически навязанных республике комиссаров, будут вот также изолировать и всеми возможными средствами выживать из республики. Или, наоборот, адаптировать к клановой системе, что, в общем, для решения поставленной задачи так же плохо.

Третий вариант, который сейчас предлагается полпредством, подразумевает, чтобы федеральный центр напрямую взял на себя ряд полномочий, которые в данный момент находятся в распоряжении руководства республики и которыми руководство так плохо распоряжается. Но здесь есть свои проблемы. Во-первых,вопрос - насколько все это соответствует Конституции, согласно которой у нас все субъекты федерации равны?

А во-вторых,это может привести к очень серьезным конфликтам. Причем, опять таки, обратим внимание на то, что эти кланы, как показал опыт Карачаево-Черкесии,пронизывают республику сверху донизу. И если, скажем, в центральной России какой-нибудьклан просто представляет собой совокупность чиновников и предпринимателей, то там это огромное количество родственников. И карачаево-черкесскийопыт показал, что клан способен мобилизовать этих родственников на защиту кланового интереса в случае необходимости. И в этой ситуации центр может опять же столкнуться с подобными выступлениями, под лозунгом ущемленного национального самолюбия: у нас отнимают полномочия!

- Ну, а президентское правление?

Это фактический аналог, только в большей степени ужесточенный. То есть, когда вообще все делается напрямую. Но, вы знаете, мы это уже проходили. В 1986 году в более спокойной обстановке, в республике Казахстан решили вот так разрубить этот гордиев узел клановой системы. Сняли тогдашнего первого секретаря, члена Политбюро КПСС Кунаева и поставили человека из центральной России, кажется, из Ульяновской области, русского. Ну, сразу молодежь Алма-Атывышла на улицу. Возникла драматическая, конфликтная ситуация. И все равно через какое-товремя пришлось возвращаться к тому, чтобы при удобном случае убрать оттуда вот этого, тогда еще союзного, комиссара, и соглашаться на то, что республику возглавит свой человек, представитель одного из влиятельных кланов, который возглавляет Казахстан и в настоящее время. Это Нурсултан Назарбаев.

И это последнее решение на самом деле было тогда правильным. Потому что он смог удержать ситуацию в очень противоречивые драматические времена начала 90-хгодов, а человек, которого тогда прислали из союзного центра, он был просто символической фигурой, пока он находился там на своем посту.

Поэтому прямое президентское правление имеет очень сильные негативные стороны, и его введение может спровоцировать даже усиление конфликтов, а не их тушение. И, неслучайно, например, в отношении Чечни обсуждались такие варианты, чтобы поставить во главе республики генерал-губернатора,непосредственного ставленника федерального центра. Но от этого отказались просто потому, что издержки были бы слишком велики.

Поэтому, я повторяю, хороших, комфортных, идеальных выходов из этой ситуации я не вижу. Все очень сложно. И я думаю, что в конце концов, будет принято определенное компромиссное решение. Постараются немного подчинить эти кланы, усилить федеральное влияние, но вряд ли пойдут на какие-торадикальные шаги. Потому что иначе будет хуже, и если там сейчас можно говорить о подземном пожаре, который уже во многих местах прорывается на поверхность, как мы видим, то, если будет принято радикальное решение по президентскому правлению, то этот пожар может, наоборот, разгореться.

- Ну а, угрозы дестабилизации всего Северного Кавказа Вы не видите? Многие эксперты в связи с процессами, протекающими в этих республиках, предрекают и раскол страны, и различные геополитические катаклизмы…

Я был бы с этим осторожен. Я думаю, что все же вот эта система, которая там существует, ее еще на сегодняшний момент возможно модернизировать. Но для этого необходимы очень аккуратные решения. Пока я такого неизбежно пессимистического и фатального сценария не вижу.

Да, такая угроза имеется, безусловно. Но она на сегодняшний момент отнюдь не является фатальной.

А что думает народ?

15–18 июля 2005 года Аналитический центр Юрия Левады (Левада-Центр)провел репрезентативный опрос 1600 россиян в 128 населенных пунктах 46 регионов страны. Распределения ответов приводятся в процентах. Статистическая погрешность подобных опросов не превышает 3%

Что, по-вашему, сейчас в целом происходит на Северном Кавказе (в Чечне, Дагестане, Ингушетии, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии)?

поиски мирного решения проблем

20 

стабилизация обстановки

16 

повсеместное воровство и коррупция

30 

нарастание напряжения

28 

нарастание беспорядка, анархии

23 

разворачивание жестокой террористической войны

20 

затруднились ответить

10 

Кто, по вашему мнению, несет основную ответственность за распространение терроризма в этом регионе?

чеченские боевики (Шамиль Басаев и другие)

32 

местные (дагестанские и другие) исламские фанатики и сепаратисты

18 

ошибочная политика федеральных властей на Кавказе

24 

происки зарубежных врагов России

15 

затруднились ответить

11 

Кто, на ваш взгляд, организует в последние годы террористические акты на Северном Кавказе и в других регионах России?

международные террористические организации

50 

чеченские и близкие им по идеям сепаратисты, стремящиеся к отделению республик Северного Кавказа от России

38 

затруднились ответить

12 

Западный взгляд

Провал кавказской политики России

«Berliner Zeitung», Германия

Недавно в редакцию газеты «Московский комсомолец» попал доклад об обстановке в российских кавказских республиках, подготовленный полномочным представителем президента в Южном Федеральном округе России Дмитрием Козаком. С того момента заинтересованные российские читатели получили в письменном виде официальное подтверждение того, о чем они уже давно догадывались: причины критической ситуации на Северном Кавказе следует искать у себя дома. Политическая элита корыстолюбива и коррумпирована, она «оторвалась от народа» и превратилась в закрытую касту, представляющую исключительно свои собственные интересы», говорится в докладе. Политические и экономические ресурсы распределяются между родственниками ведущих политиков. Монополизация власти ведет к бесхозяйственности и коррупции.

Выводы Козака примечательны, поскольку политическая элита в северокавказских республиках не только поставлена Кремлем, она была бы не в состоянии без поддержки Кремля удержаться у власти. Вывод из его доклада напрашивается простой: российская политика на Кавказе потерпела крах. Подобранный политический персонал или не обладает способностями или не желает исполнять директивы Москвы. Насколько критической является ситуация на Северном Кавказе, наиболее ярко свидетельствуют события в Дагестане, в республике, являющейся восточным соседом Чечни. О них особо упоминается и в докладе Козака, поскольку помимо явно коррумпированного и погрязшего в схватке за власть правительства ситуацию обостряют этнические, религиозные и социальные конфликты, в результате чего республика может оказаться в состоянии коллапса.

Хотя насилие и политические убийства в Дагестане стали почти за 14 лет после распада СССР обычным делом, обстановка за последние 18 месяцев обострилась еще больше. Только за первые шесть месяцев этого года были зарегистрированы 80 террористических актов и политических убийств. Наблюдатели говорят о «чеченизации» Дагестана. Действительно, террористических актов там совершается больше, чем в соседней сражающейся республике. В Дагестане слишком много всего, что способствует созданию взрывоопасного настроения: самый высокий уровень безработицы, самый высокий уровень рождаемости, самый низкий уровень жизни и самая большая в Российской Федерации концентрация представителей различных национальностей. Население республики составляет 2149000 человек, они представляют более 50 национальностей. В начале 90-хгодов с учетом такого вавилонского столпотворения народов и языков было решено создать Государственный совет в составе 14 представителей различных народностей при условии его ротации. Между тем, на практике этот принцип так никогда и не был осуществлен.

В 1994 году председателем Государственного совета был назначен последний председатель Верховного Совета советской Автономной республики Дагестан Магомед Магомедов, этот пост он занимает до сегодняшнего дня. Стиль его руководства очень точно описал в своем докладе Дмитрий Козак. Политические и экономические ресурсы Дагестана распределяются среди родственников Магомедова. Тем не менее, еще в начале июля Козак опровергал слухи, будто Магомедов уйдет в отставку еще до истечения третьего срока пребывания у власти. Впрочем, наблюдатели не считают эту поддержку дагестанского президента выражением благосклонности к нему. У российского руководства просто нет иной альтернативы. На доклад Козака последовала обычная для Москвы реакция на кризис на Северном Кавказе: Министерство внутренних дел решило усилить в регионе свои войска.

Катя Тихомирова

«Россия видит глобальный джихад на южном фланге»

«Christian Science Monitor», США

24 июля неподалеку от города Хасавьюрт в Дагестане произошел взрыв пассажирского поезда, в результате которого погибла женщина, и несколько человек было ранено. Это последний теракт в череде из 80 взрывов, осуществленных исламскими экстремистами в Дагестане.

«Кремль считает, что он был совершен группой джихада, ответственной за взрывы в Лондоне и Шарм-эльШейхе. Но многие эксперты не согласны с позицией Кремля, — пишет журналист, — и связывают теракты с войной в Чечне, хотя и допускают, что приток воинов джихада из-зарубежа создает тревожную ситуацию на юге России. Советник Кремля Сергей Марков утверждает, что на Северном Кавказе было захвачены или убиты граждане 52 стран, имеющих связи с террористами: «Враг приносит идеологию радикального ислама, стремящегося получить политическую власть путем террора», — сказал он».

Недавние инциденты показывают, что исполнители терактов применяют тактику, используемую силами джихада в Ираке, а эксперты из Академии наук подсчитали, что за волной взрывов стоят, по меньшей мере, две тысячи исламских боевиков, принадлежащих, в том числе к организации «Шариа Джамаат», связанной с «Аль-Кайдой».

«На прошлой неделе Владимир Путин совершил тайную поездку в Дагестан, самую большую и нестабильную республику российского Кавказа, во время которой приказал увеличить меры безопасности на границе с Азербайджаном, — пишет далее Фред Уэйр. — Эксперт из московского Центра Национальной политики Тимур Музаев считает, что власти неспособны совладать с положением дел в Дагестане, и внутренний конфликт там достиг кризисных размеров. В полученном из неразглашенных источников докладе специального представителя Кремля на Северном Кавказе Дмитрия Козака говорится, что игнорирование проблем в Дагестане приведет к социальному, межэтническому и религиозному конфликту. Главным источником нестабильности, как полагают эксперты, остается война в Чечне».

В заключение статьи автор цитирует директора независимого Центра стратегических исследований в Москве Андрея Пионтковского: «В кризисе на Северном Кавказе мы видим полный провал политики Путина. Разговоры о том, что это работа исламских террористов Среднего Востока — сказки. Правда в том, что внутренние проблемы вызывают общественное беспокойство, которое заставляет людей обращаться к идеям ислама».

Фред Уэйр

Оценить статью
(0)
Добавить комментарий
Получать ответы на почту
Получать ответы на почту