В Иране пересекаются интересы Запада и Востока.

Ситуация вокруг Ирана продолжает накаляться. Поэтому к визиту в Москву замглавы иранского МИД Мехди Сафари было приковано особое внимание. Но, кроме дежурных фраз о совпадении интересов двух стран в вопросах поддержания и укрепления региональной стабильности, и обещания Ирана продолжать интенсивный диалог с Россией по ядерной проблематике, никаких иных результатов встреча не принесла. Из чего можно было сделать вывод: высказанное на днях в интервью «The Financial Times» секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани пожелание к России — «дополнить» свои предложения и «рассмотреть два аспекта проблемы: один — право Ирана на обогащение урана и второй — непревращение атомных материалов в оружие», остается в силе. А угроза возобновления Ираном полномасштабного обогащения урана — в случае передачи «ядерного досье» этой страны в Совет Безопасности ООН — сохраняется.

Напомним, на прошлой неделе Москва предложила Тегерану создать на своей территории завод для обогащения иранского урана, в обмен на поддержку соответствующего моратория. Однако, судя по итогам визита Сафари, позиция Тегерана остается прежней, и теперь в Москву едет следующий переговорщик — секретарь Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ) Ирана Хасан Роухани.

Конфликт вошел в конфронтационную стадию после того, как Иран расконсервировал свои ядерные объекты, что вызвало предупреждение от генерального директора Международного агентства по атомной энергии /МАГАТЭ/ Мохаммеда аль-Барадеи и немедленное заявление лидеров Великобритании, Франции и Германии и Японии, высказавшихся за передачу «ядерного досье» Ирана в Совет Безопасности ООН.  Россия, не исключив такого варианта развития событий, выступила с собственным предложением Тегерану, которое, однако, не было принято.

Внеочередная сессия совета управляющих МАГАТЭ состоится 2 февраля в Вене. В этот день Мухаммед аль-Барадеи представит доклад о выполнении соглашения о гарантиях с Ираном в связи с договором о нераспространении ядерного оружия /ДНЯО/. И в преддверии этой даты между заинтересованными сторонами конфликта развернулась настоящая информационная война.

Прогнозов по поводу дальнейшего развития ситуации эксперты высказывают много — от самых пессимистичных, предполагающих нанесение США точечных ударов по Ирану, после чего военные действия в регионе окажутся неизбежными, до взвешенных, подразумевающих откладывание принятия решений каждой из сторон. Во всех возможных сценариях России отводится важное место — являясь де-факто геостратегическим партнером Ирана, она, в то же время, позиционирует себя как стратегический союзник США в борьбе с международным терроризмом, имея соответствующие обязательства перед СБ ООН, Евросоюзом и т.д.

Но, если оставаться в стороне от конфликта не представляется возможным, значит, придется принять чью-то сторону, что в период председательства России в «большой восьмерке» приобретает особое значение…

Интересы США

«Недопущение разработки Ираном ядерного оружия — слишком важная задача, чтобы позволять себе какие-либо фантазии. Цель разворачивающихся дипломатических усилий — не наказать иранский народ санкциями и не свергнуть исламскую республику, а остановить иранские программы ядерного обогащения, прежде чем они позволят Ирану создать ядерное оружие. Эту цель разделяют все пять постоянных членов Совета Безопасности ООН, и они имеют шанс достичь ее, если выберут единую и достаточно жесткую позицию. В течение ближайших недель станет ясно, может ли быть сохранено единство без принесения в жертву жесткости,  - пишет, комментируя тему, "The New York Times" — Решающим фактором будет то, как Россия сыграет свою потенциально ключевую роль. Это огромный шанс для президента Владимира Путина доказать свою способность к ответственному международному лидерству, которое символизирует его председательство в Большой Восьмерке ведущих промышленно развитых стран в этом году. Из остающихся сценариев дипломатического урегулирования наилучшим представляются такой, при котором Иран прекратит недавно возобновленную деятельность по обогащению урана и согласится на предложение России, в принципе устраивающее Вашингтон, но ранее отвергнутое Тегераном. По этой российской формуле, важные детали которой еще предстоит согласовать, обогащение урана на стадии, позволяющей перейти к созданию ядерного оружия, будут проводиться за пределами Ирана — на территории России под наблюдением российских властей.

Но, похоже, шансы на то, что Иран согласится на это предложение, невелики, если только он не осознает, что отказ от него будет означать международный остракизм. Иран зашел так далеко в разработке ядерного оружия благодаря тому, что ему удавалось создавать противоречия между теми странами, которые обязаны ставить четкие пределы. Настало время преодолеть этот раскол.
Недостаточно, если Москва останется на обочине, а западные страны будут играть роль плохого полицейского в отношении Тегерана. Россия должна играть активную роль, убеждая Иран в том, что он должен отступить от последней черты и отказаться от разработки полностью независимого цикла ядерного обогащения. Без такого цикла Иран не сможет идти далее к созданию собственных ядерных бомб.

Руководящий совет Международного Агентства по атомной энергии собирается в начале февраля, чтобы обсудить передачу иранского вопроса на рассмотрение Совета Безопасности. Именно там и должно разбираться это дело после того, как Тегеран проигнорировал выражение агентством озабоченности по поводу его ядерной деятельности и бросил вызов европейским переговорщикам, возобновив работы по обогащению урана. Москва дала понять, что она не будет блокировать передачу этого вопроса в Совет Безопасности, но этого недостаточно. Соединенные Штаты и Европа не просят Совет Безопасности о введении экономических санкций. Им нужно заявление или резолюция, подкрепляющая полномочия МАГАТЭ и дающая Ирану сигнал о том, что международное сообщество считает его нынешний курс опасным и неприемлемым.

Ирану будет гораздо труднее игнорировать это послание, если Россия, бывшая в прошлом его основным партнером в разработке ядерной технологии, активно поддержит как саму идею рассмотрения иранского вопроса Советом Безопасности, так и любое заявление, которое он примет по этому поводу. Если бы к этим действиям подключился и Китай, то шансы на успешное дипломатическое решение возросли бы. Если Россия и Китай — сторонники многосторонней ядерной дипломатии, о чем они говорят уже давно, то настало время показать это".

Твердо отстаивает позицию США «Русский базар» : Возобновив свою ядерную программу, Иран нанес прямое оскорбление Европейскому Союзу — считают министры иностранных дел Германии, Великобритании и Франции. 12 января они обсуждали в Берлине дальнейшие шаги европейцев в отношении иранского руководства. Конференция была созвана по настоянию британцев после того как Тегеран демонстративно сломал печати МАГАТЭ на ядерном объекте в Натане — лаборатории, где проводятся исследования по обогащению урана и где, по мнению экспертов Международного агентства по атомной энергии, уже сейчас может производиться оружейный плутоний.

Когда три крупнейшие страны Евросоюза берутся сообща за какое-либо дело, политики и комментаторы называют их «Тройка» — это слово (Trojka) европейцы без перевода взяли из русского языка, очевидно, для того, чтобы подчеркнуть силу и мощь «лошадей ЕС»: уж если, мол, Trojka впряглась — так вытянет.

Полтора года назад лидеры Великобритании, Франции и ФРГ «впряглись» в трудные переговоры с иранским руководством, стараясь убедить его не перегибать палку и не рваться в счастливые обладатели атомной бомбы. В то время администрация США заявляла, что не видит смысла в подобных переговорах и готова принять гораздо более жесткие меры — а уж о том, что такое жесткие меры а-ля Джордж Буш, хорошо знают в Афганистане и Ираке. Европейцы при поддержке членов Совета Безопасности, России и Китая сумели доказать тогда, что «худой мир лучше доброй ссоры» и что стоит попытаться поговорить с муллами, предложить им пару-тройку выгодных сделок — а тогда, глядишь, и саблями махать не придется. Американцы отошли в сторонку и дали Евросоюзу дорогу. В случае успеха переговоров европейцы вполне могли праздновать поистине великую победу — не только как миротворцы, но и как дипломаты, доказавшие США, что они не правы.

Что ж, следует признать, что многочисленные предложения «Тройки», выдвинутые от имени всего Запада, иранцы долгое время принимали с благосклонностью. Пакет был поистине огромен — от снятия эмбарго США на поставку в Иран запчастей к самолетам и размораживания иранских миллиардов на счетах в банках США до более чем выгодных контрактов и предоставления различных ноу-хау в самых разных гражданских областях. Однако одного Европа не могла дать Ирану: клятвенного обещания американцев ни при каких обстоятельствах на Иран не нападать. Собственно, подобный карт-бланш вряд ли вообще осуществим: можно представить себе множество ситуаций, когда такое обещание может выйти американцам боком — например, иранское вторжение в Ирак. Тем не менее, именно такое обещание стало камнем преткновения в переговорах. Так продолжалось, пока на смену президенту Рафсанжани в Тегеране не пришел президент Ахмадинеджад.
Пока длились переговоры, Иран придерживался своеобразного «соглашения о прекращении огня» — не трогал запечатанные МАГАТЭ ядерные объекты. Дело в том, что как минимум один обогатительный комплекс — а именно тот самый, построенный в Натане и демонстративно расконсервированный иранцами — на 100% в состоянии производить оружейный плутоний, а уж тактическими ракетами Иран обладает давно. Именно поэтому все иранские заявления о праве на использование мирного атома не могут расцениваться иначе, чем дымовая завеса: иранский режим стремится к созданию ядерного оружия и даже не очень свои стремления маскирует.

Последнее предложение России по поводу обогащения иранского урана на российской территории также было отклонено: оно не вписывается в планы иранского руководства. Россия не станет производить для Ирана оружейный плутоний, а значит — и говорить с ней не о чем.

Новый иранский президент Ахмадинеджад был известен своими экстремистскими взглядами еще до избрания: он возглавлял в свое время движение «народных моджахеддинов» — своеобразного аналога Гитлерюгенда, чьим любимым развлечением было развешивание на фонарных столбах тех, кого подозревали в диссидентских настроениях. В роли главы государства он продолжает увлеченно играть с огнем: кроме Евросоюза, своими последними демаршами он ухитрился восстановить против себя и Россию, чье руководство до сих пор традиционно защищало любую страну, коль скоро она хоть каким-то образом была противницей Америки. Тем не менее, атомная бомба в руках иранских фундаменталистов — угроза для России даже большая, чем для США, так что в данном случае интересы России и Запада сходятся. Поэтому заявление российского МИДа о поддержке решения евротройки передать «иранское досье» на рассмотрение Совета Безопасности ООН выглядит в этом контексте весьма логично.

К слову, последние заявления иранского президента и его министра иностранных дел Манучера Маттаки о том, что в случае подключения Совбеза ООН «Запад лишится всех тех возможностей, которым он обладает в настоящее время в переговорах с Тегераном», выглядят попросту издевательски. Тегеран уже лишил Запад этих возможностей, по собственной инициативе разрушив все, что было до сих пор достигнуто. Больше лишать попросту нечего. Конечно, можно угрожать нефтью, однако, во-первых, еще во времена первого нефтяного кризиса страны Запада продемонстрировали свое умение его преодолевать, а во-вторых, место Ирана в качестве поставщика нефти с удовольствием готовы занять несколько стран, в их числе — та же Россия. Ей это было бы несказанно выгодно как в экономическом, так и в политическом смысле.

Европейские дипломаты, которым были поручены переговоры с Ираном, не могут расценивать демарш иранского руководства иначе, чем плевок в лицо. 18 января должен был начаться очередной раунд — теперь его, естественно, не будет. Если ненадолго отвлечься от строгих рамок дипломатического протокола, то лидеров Тройки можно сравнить с дошколятами, исцарапанными дворовым котом, которому надоело, что его пичкают конфетами и печеньями. Они с ревом бегут к тете воспитательнице по имени Америка, а та им назидательно говорит: «Ай-яй-яй, я же вам говорила!».

Впрочем, «ай-яй-яй» европейским ползункам… пардон — политикам, говорили не только тетя Америка и тетя Россия — иранские диссиденты, живущие в странах Евросоюза, также предупреждали: «Мирные, вежливые переговоры расцениваются фундаменталистским режимом Ирана как слабость и лишь подвигают его к дальнейшим шагам на пути к получению атомной бомбы. А если муллы получат в свои руки ядерное оружие — они смогут шантажировать им весь мир».

Канцлер ФРГ Ангела Меркель, чей первый официальный визит в США пришелся на несчастливую дату (пятница, 13 число), на всем протяжении своего полета в Америку получала информацию о том, как проходила берлинская встреча министров иностранных дел «Тройки», и тема Ирана стала основной на встрече с президентом Бушем. У последнего, таким образом, появился легитимный повод попенять своей немецкой коллеге. Сейчас ясно одно: европейцы, желавшие продемонстрировать всему миру преимущества собственного подхода к решению ближневосточных проблем, своей цели не добились. Новое руководство Ирана показало свое презрение как к партнерам по переговорам, так и к тому, что в наши дни принято называть «международным сообществом» — к такому выводу пришли и лидеры всех пяти стран-членов Совета Безопасности ООН, включая Китай. Похоже, иранский президент в скором времени впервые в жизни может понять значение поговорки о том, что «слово — не воробей, вылетит — не поймаешь».

Интересы Ирана

О том, как может развиваться ситуация вокруг Ирана и какую роль в разрешении этого конфликта может сыграть Россия, в беседе с «Голосом Исламской Республики Иран» (ГИРИ) рассуждают Владимир Евсеев, координатор программы «Проблемы нераспространения оружия массового уничтожения» Московского Центра Карнеги, и Игорь Панарин, доктор политических наук, профессор Дипломатической академии МИД РФ.  Здесь в полной мере представлена аргументация правоты позиции Ирана.

Владимир Евсеев: «На мой взгляд, не существует решения о создании ядерного оружия в Иране»

Интервью  с координатором программы «Проблемы нераспространения оружия массового уничтожения» Московского Центра Карнеги Владимиром Евсеевым:

Вопрос: Владимир Валерьевич, уже не первый год, как ситуация вокруг иранской ядерной программы накаляется и дебаты на эту тему на международном уровне не стихают. Очередным таким моментом стала встреча в Лондоне, как ее назвали 5+1, то есть пяти постоянных членов СБ ООН плюс Германии. Как Вы думаете, в каком ракурсе на этой встрече обсуждался вопрос ядерной программы Ирана?

Ответ: К сожалению, в настоящее время ситуация вокруг ядерной программы Ирана продолжает ухудшаться. Это вызвано целым рядом причин. Та встреча, о которой вы упомянули, связана с поиском компромисса, в результате которого можно было бы снизить остроту этой проблемы. Россия является активным участником этого процесса. Она, со своей стороны, прилагает максимальные усилия, чтобы оставить этот процесс в рамках МАГАТЭ. Для этого, в частности, она предложила создать совместное предприятие по производству ядерного топлива. В этом процессе могут быть задействованы конверсионное предприятие в Исфагане (в центре Ирана, прим. ред.) и те мощности, которыми располагает Россия. В этом случае были бы сняты основные опасения мирового сообщества (которое после того, что сделала Северная Корея, выйдя из ДНЯО, и объявила о том, что она имеет ядерное оружие, было сильно встревожено). Поэтому это опасение, в первую очередь, связанно с тем, что сделала Северная Корея.

Кроме того, к сожалению, Иран некоторое время занимался ядерной деятельностью, не проинформировав об этом МАГАТЭ. Это послужило возникновению ряда сомнений вокруг иранской ядерной программы. Насколько они правомерны — этот вопрос должно решать МАГАТЭ. С моей точки зрения, вопрос должен оставаться в МАГАТЭ, потому что его передача на рассмотрение в СБ ООН сейчас, очевидно, преждевременна. Преждевременно до тех пор, пока не будет четко определена позиция России и Китая. Оба эти государства до настоящего времени выступают за то, чтобы этот вопрос решался в рамках МАГАТЭ.

Вопрос: Я бы хотел остановиться именно на этом моменте. В начале беседы Вы упомянули, что эта встреча была проведена в целях снижения остроты проблемы. Возникает такой вопрос: не стремятся ли западные страны во главе с США в ходе подобных встреч переубедить Россию и Китай и, наоборот, усилить давление на Иран? Точнее говоря, добиться согласия у России и Китая на перенос вопроса об иранской ядерной программе в СБ ООН.

Ответ: Конечно, это так. В ходе консультаций была озвучена политика и позиция Запада, который имеет сильные интересы в Иране. Это, в первую очередь, интересы европейских стран. Но надо отметить, что в Иране имеет интересы и ряд восточных стран, такие как Китай, Индия. Имеет интересы в Иране и Россия. Получается, что в Иране пересекаются интересы Запада и Востока.

Конечно, западные страны пытаются убедить Россию в том, что в настоящее время переговоры с Ираном зашли в тупик и вопрос надо обсуждать на Совете Безопасности ООН. Однако для России, как и для Китая, это достаточно тупиковая ситуация. Потому что если одна из этих стран воспользуется своим правом вето, в этом случае ее ждут очень серьезные проблемы с Западом. В частности, для России это чревато тем, что может быть ухудшено торговое взаимоотношение с Западом, а торговля с Европой составляет 40% внешней торговли РФ. Поэтому для России это важно.

Также это может привести и к достаточно тяжелым последствиям для Китая.

В целом, на мой взгляд, в нынешней ситуации возможны два варианта развития событий. Первый вариант — Россия использует право вето и в этом случае поддерживает Иран, параллельно ухудшаются ее отношения с Западом. Второй вариант — Россия поддерживает Запад против Ирана. В этом случае Россия ухудшает отношения с Ираном.

Что из этого следует? Это, возможно, приведет к ослаблению позиций России на Кавказе, повлияет на ситуацию в Средней Азии. Кроме этого Россия может потерять не только Иран, а весь Ближний и Средний Восток. Поэтому для России ставки очень высоки. Я думаю, что если в данной ситуации вопрос все же будет вынесен на обсуждение в СБ ООН, а Россия этого очень не хочет, в этом случае она вынуждена будет все же воздержаться. Хотя и это тоже плохое решение. Подобная же ситуация возникает и для Китая, который имеет очень большие интересы в Иране, связанные с поставкой энергоресурсов. Кроме того, Китай также интересуют геополитические интересы, связанные с Ираном. Поэтому возникает тупиковая ситуация.

Вопрос: То есть ситуация совсем безвыходная для России и Китая?

Ответ: Какой выход из данной ситуации? Мне кажется, что «европейская тройка» не может решить эту проблему вместе с Ираном. Почему? Потому что для Ирана основной вопрос — это вопрос безопасности. Это во-первых. Ну а, во-вторых, это вопрос вступления Ирана в ВТО. Не один из этих вопросов «европейская тройка» не может решить без Соединенных Штатов Америки. Потому, что если европейские страны и Россия дадут гарантии безопасности Ирану, то это ничего не будет стоить, если такие гарантии не дадут США.

Вопрос: Если я Вас правильно понял, нынешняя позиция США негативно влияет на усилия России, а также «евротройки» в деле нахождения компромисса для разрешения ситуации вокруг ядерной программы Ирана?

Ответ: Конечно. США как сильное государство мира, стремятся к доминированию и, естественно, они заинтересованы в том, чтобы все остальные страны принимали их позицию. Однако Москва в последнее время занимает достаточно независимую позицию от Соединенных Штатов. Это видно и потому, что восточный вектор политики постоянно усиливается.

Вопрос: Но здесь парадокс. Хорошо известно, что Европа и Запад в целом конкурирует с Россией на мировых рынках в различных областях, в том числе, и в Иране. Достаточно вспомнить историю «Зименса» в связи с его стремлением закупить ряд российских предприятий, связанных с ядерной отраслью. В таком случае, как можно говорить о поддержке Западом «российских предложений» в области развития сотрудничества России с Ираном в ядерной, да и в других областях?

Ответ: У России и Европы, пока не говоря о США, имеются различные интересы в каспийском регионе в целом на Кавказе, Центральной Азии, Иране и в других странах. Естественно, каждая из сторона пытается реализовать свои интересы. Сейчас возможности России не те, что были у Советского Союза. Если для Советского Союза каспийский регион был внутренним регионом и здесь Запада не было в принципе, сейчас ситуация изменилась. Сейчас Россия конкурирует в этом регионе с западными странами.

Россия может реально конкурировать с западными странами только в том случае, если она будет придерживаться многовекторности во внешней политике. Если ее экономическое ослабление будет компенсироваться, в чем-то за счет восточного вектора. Восточный вектор — это не только Китай и Индия. Часть восточного вектора составляет Иран. В этом случае Россия должна сотрудничать с Ираном для того, чтобы обеспечить себе стабильные условия во всем каспийском регионе. Запад, конечно же, преследует свои интересы и пытается их реализовать.

Но есть также и соприкосновение интересов. В частности, европейские страны и Россия не хотели бы эскалации конфликта и не желают того, чтобы конфликт перешел в вооруженную стадию. А такая вероятность на данный момент есть. Речь идет, конечно, не о вторжении войск на территорию Ирана. Я считаю, что сейчас это абсолютно невозможно. Речь может идти о воздушно-ракетном ударе по Ирану.

Вопрос: То есть, о точечных ударах по определенным объектам?

Ответ: Да. Этот удар может быть нанесен с помощью высокоточного оружия. Но такой удар сразу же приведет к тому, что дальнейшие переговоры будут невозможны и это приведет к усилению конфликта до такой стадии, что его уже невозможно будет удержать в этом регионе. И это крайне опасно.

Вопрос: Если я правильно понял, то сейчас в основном палки в колеса ставят США?

Ответ: Можно сказать так, что сейчас внутренняя ситуация в США крайне неблагоприятная. А ввиду того, что руководство страны старается укрепить и стабилизировать ситуацию внутри себя, они для этого часто используют внешний фактор. Это, конечно, очень плохо. Когда какая-то страна пытается укрепить свою внутреннюю ситуацию за счет создания образа внешнего врага, это всегда плохо. Потому что в результате это может привести к таким последствиям, что ситуация станет довольно хуже. То есть, сейчас идет раскручивание маятника. Потому что есть различные точки зрения внутри страны. И сейчас в Америке достаточно усилилось то крыло, которое выступает за решительные действия для решения этой проблемы.

Вопрос: Хотел бы Вас спросить о том, какой резонанс получили последние переговоры между российскими и иранскими представителями по поводу «российского предложения»?

Ответ: Резонанс они получили совершенно различный в России и на Западе. В чем-то есть общее и в чем-то различие. Конечно, российское предложение полностью устраивает Запад. И европейские страны и США. И в случае его принятия со стороны Ирана вопрос был бы закрыт. Конечно, нельзя говорить, что иранский вопрос был бы полностью закрыт. Но во всяком случае, острота была бы снята.

В России восприняли его как активное действие российской дипломатии для того, чтобы решить эту проблему, которая вызывает озабоченность. Озабоченность вызвана тем, что Иран находиться недалеко от России, сотрудничество между двумя странами активно развивается (сейчас товарооборот уже превысил 2 млрд. долларов). Кроме этого Россия, как я уже говорил, имеет с Ираном геостратегические и экономические интересы. Россия крайне заинтересована в том, чтобы весь регион расширенного Ближнего Востока, куда входит Иран, Афганистан, республики Центральной Азии и т.д. стал зоной стабильности. К сожалению некоторые действия, которые предприняты со стороны США не способствуют стабилизации. Поэтому, в основном, восприятие было положительное.

Но та неуступчивость, которая была проявлена с иранской стороны, стала приводить к возникновению определенной озабоченности. Стали думать о том, что за этим стоит то, чего в реальности нету. Конечно, на мой взгляд, это не имеет под собой ни какого основания потому, что активное действие инспекторов на территории Ирана обязательно выявило бы такие объекты. Я уже не говорю о том, что наличие средств технической разведки позволяет достаточно уверенно выявлять, например, объекты, где производится обогащение урана. Если, например, говорить об обогащении с помощью центрифуг, то этот объект можно обнаружить в силу очень большого расхода электроэнергии. Существуют достаточно сильные признаки, по которым можно выявить незаконную деятельность. Поэтому говорить о том, что можно заниматься такой деятельностью, когда инспектора МАГАТЭ находятся на территории страны, и при этом, когда руководство страны выполняет требования дополнительного протокола 1997 г., конечно, несерьезно. На мой взгляд, не существует решения о создании ядерного оружия в Иране.

Вопрос: То есть, Иран подозревают в том, чего нет?

Ответ: Да, в том, чего реально нет. Я также замечу, что то предложение, которое сделал президент Ахмадинеджад о том, чтобы создавать совместное предприятие на территории Ирана, конечно, неприемлемо для Запада. Потому, что это неизбежно приведет к тому, что Запад должен будет поставить в Иран необходимые технологии. Но Запад на это никогда не пойдет.

Вопрос: Но это именно то, что они обязаны сделать в соответствии с ДНЯО…

Ответ: Я говорю, что Иран не имеет серьезных нарушений в области гарантий и ДНЯО. Но у нас есть очень плохой пример Северной Кореи. Все почему-то проецируют именно Северную Корею на позицию Ирана. На мой взгляд, конечно, такой подход к проблеме неправильный. Потому, что если мы хотим решить какую-то проблему, то нельзя ее изолировать. Страну надо вовлекать в общие процессы. Мы сейчас понимаем, что Иран — это реальный лидер Ближнего и Среднего Востока. Он на это имеет все необходимые основания. И с этим нужно смириться, так как это и есть. Может быть, даже надо привлекать Иран в какие то организации и не нужно этому мешать. По мере возможности надо Ирану помочь и вовлекать его в какие-то общие проекты, которые интересны как Западу так и Востоку. Но, в любом случае, форсирование событий, особенно в ядерной области, приводит порой к обратному эффекту.

Вопрос: Если предположим, я подчеркиваю, что,  просто предположим, что если «российское предложение» в его первоначальной форме не будет согласовано и принято Ираном, то насколько возможно изменение позиции России в связи с ядерной программой Ирана и вообще, будет ли изменена позиция?

Ответ: Я думаю, что если российское предложение будет не принято, а для этого есть достаточно оснований, то в любом случае процесс надо будет отложить до приезда иранских специалистов-ядерщиков в Россию, которое планируется на февраль месяц. После этого еще раз необходимо будет обсудить проблему на предмет поиска решения. Потому что иранские ядерщики могут обсудить это со своими российскими коллегами. Может быть, они совместно смогут найти такое решение, которое будет устраивать наши страны.

Конечно, в этом случае было бы крайне желательно, чтобы то совещание, которое должно состояться в МАГАТЭ, прошло бы после этих переговоров. Кроме того, нельзя забывать, что в феврале т.г. должно состояться и еще одно важное событие: глава «Росатома» Сергей Кириенко планирует посетить Иран. Поэтому нам тоже желательно, чтобы европейские страны тоже не форсировали события. Потому что эти два мероприятия крайне важны, и не только для нас, но в целом для решения проблемы. Даже надо было вначале провести эти мероприятия, а уже только после этого собирать Совет управляющих МАГАТЭ и решать вопрос о передаче или непередаче вопроса в СБ ООН.

Ведь на самом деле у нас еще есть время. В таком случае, вопрос одного месяца не должен быть критичным и стоит потратить февраль на то, чтобы попробовать мирное решение проблемы, потому что в любом случае, как я уже говорил, передача иранского вопроса в СБ ООН серьезно скажется на стабильности в регионе и в мире. Ведь в случае передачи вопроса в СБ, Совет должен будет предпринять какое-то решение. Жесткое решение против Ирана не принесет никакого результата, а только ухудшит ситуацию.

Беседу вел корреспондент Русской службы ГИРИ

След ТНК в эскалации событий вокруг иранской ядерной программы и в развернутой против Ирана информационной войне

Интервью с доктором политических наук, профессором Дипломатической академии МИД РФ, автором серии книг на тему информационных войн Игорем Панариным. 

Вопрос: Игорь Николаевич, уже, можно сказать, год как страсти вокруг ядерной программы не стихают. Постоянно проводятся встречи и беседы на многостороннем и двустороннем уровне. В прошлый понедельник прошла встреча 5+1, пяти постоянных членов СБ и плюс Германии. Как бы неофициальное заседание Совбеза. Как Вы думаете, в каком ракурсе они обсуждали иранский вопрос?

Ответ: Я бы еще добавил, что до этого состоялась очень важная встреча в Москве, президента России и канцлера Германии, Путина и Меркель, на которой также обсуждалась эта проблема. И с моей точки зрения, учитывая то, что Меркель перед этим была в Вашингтоне и там она обсуждала иранский вопрос, эта встреча приобрела еще большую «весомость». Я бы хотел подчеркнуть, что российский президент Путин на пресс-конференции по завершению переговоров с Меркель заявил, что «Россия должна действовать аккуратно и советует всем остальным странам действовать в этой ситуации аккуратно, чтобы не допускать эскалации напряженности». А также Путин считает, что договоренности о совместном российско-иранском решении вопроса о совместном производстве топлива в принципе могут быть решены. На мой взгляд, вот это наиболее оптимальный вариант решения сложной международной проблемы. 

Европа и Россия, безусловно, не заинтересованы в дестабилизации ситуации вокруг Ирана. США, очевидно, «раскручивают» проект эскалации, сначала информационной напряженности, которая как правило ведет к военным действиям. То есть, они пытаются «раскрутить» эту ситуацию также, как в свое время это было сделано вокруг мифических программ химического оружия Ирака. И  за такой «раскруткой» ситуации последовала военная оккупация этой страны, соседней с Ираном.

В данном контексте мне кажется очень важно понимать, что Россия, Китай и Европейский союз не заинтересованы в дестабилизации ситуации. Но нужно учитывать, что в составе «европейской тройки» есть Великобритания, которая является ближайшим союзником Соединенных Штатов. Поэтому сложно говорить о проведения ее самостоятельной политики, и по сути, Британия постоянно следует в фарватере американской политики. Хотелось бы отметить, что визит министра иностранных дел Франции в Москву также очень важен. Мне кажется, что последние события формируют особую позицию России, Германии и Франции, которая в целом заключается в том, чтобы не допустить эскалации напряженности.

Но и конечно,  мне кажется, что внешнеполитическое руководство Ирана должно как то более гибко действовать. Гибко в объяснении своей позиции. На днях по первому российскому телеканалу показали блестящий пример двуличности американской телекомпании «CNN», когда слова президента Ирана о том, что «Иран имеет право разрабатывать мирную атомную программу» были переведены не просто с искажением, а с грубой дезинформацией,  потому что слово «ядерная бомба» и «мирный атом» принципиально разные. Поэтому речь идет о сознательном нагнетании напряженности вокруг Ирана.

Я бы даже сказал, что это не американская позиция. Потому что,  по моей концепции, новая британская империя (созданная в конце 20 века транснациональными корпорациями и банками), основывается на транснациональном капитале, который владеет транснациональными СМИ, и «CNN» удачно вписывается в эту концепцию. Эти силы заинтересованы в войне. Потому что, если посмотреть на последние события в мире, то  мы замечаем, что доллар стремительно теряет свои позиции и для того, что бы его поддержать, транснациональным силам нужно создать дестабилизацию, для чего, видимо, и необходима война.  Такая война в какой-то степени сможет спасти доллар.

Вопрос: Тут возникает такой вопрос. В этом случае можно говорить, что некоторые страны используют ТНК в своих целях или же это ТНК используют определенные государства,  такие как США, в своих целях?

Ответ: На днях на российском сайте «ИноСМИ»  была опубликована блестящая статья из Тегерана о том, что ТНК пытаются приватизировать европейский центральный банк по схеме приватизации центрального банка США  1913 года и, заручившись финансовым рычагом влияния, дестабилизировать ситуацию в мире.

На мой взгляд, в нынешней ситуации интерес ТНК к Ирану ясно прослеживается. Особенно с недавним случаем «CNN». «CNN» уже давно принадлежит не американскому государству, это очевидно, а принадлежит ТНК. И, наконец, очевиден интерес ТНК в развязывании войны. Потому что это не случайное искажение текста или ошибка при переводе, а сознательное провоцирование войны, причем грубыми методами в стиле 1939 года, когда фашисты развязали вторую мировую войну. Только на сегодняшний день используются более широкие информационные возможности. 

Тем самым, опасность ситуации в том, что на такие информационные провокации нужно оперативно реагировать и доводить до мнения мирового сообщества всю опасность этой ситуации. Потому что мир — я лично уверен, что Россия, Китай, Германия, Индия не заинтересованы ни в какой войне и необходимо приходить к консенсусу. Необходимо достигать какие-то компромиссные решения, но полностью исключить какой-либо военный сценарий нельзя.

Вопрос: И все же мой вопрос: кто чьим интересам служит?

Ответ: Вот, с моей точки зрения, внутри США сложилась очень уникальная ситуация и там сформировались очень мощные транснациональные силы, которые по сути уже определяют внешнюю политику Штатов. Я бы сравнил сегодня США с Советской Россией начала 20 гг. 20 века. В то время был такой главный организатор красного террора, большевик-теоретик Лев Троцкий, который в 1917 году прибыл в Петроград из Нью-Йорка, на американском пароходе, на деньги американских банкиров (а  с ним еще 200 человек). Концепция Троцкого заключалась в том, чтобы использовать Россию «как дрова для костра мировой революции». Вследствие этого Россия, как государство, должна была тогда исчезнуть, но зато должны были победить идеи экспорта революции Троцкого. Однако тогда Сталин придерживался концепции построения национального государства и в итоге он победил. Россия сохранилась как государство. 

Сейчас среди высшего слоя американской политической элиты победили идеи Троцкого. Только они овладели не американским государством. Они овладели ТНК, которые в основном базируются в США и Великобритании. ТНК пытаются использовать США и Великобританию, как государства, в качестве «дров для костра», только уже революции не социалистической, а такой транснационально-либеральной.

Однако, в данном случае я знаю, что внутри США и Британии есть противники такой позиции, патриоты своих стран. В этом аспекте Иран должен в определенной степени различать силы внутри США и Британии, которые не однородны. Иран должен активно апеллировать к здравомыслящим силам, которые заинтересованы в укреплении и стабильности американского государства, и Британии, как государства, и ведут борьбу с  транснациональными силами. Если бы иранскому руководству удалось найти выход на здравомыслящие силы в США и Великобритании, то я думаю, что этот кризис мог бы быть решен без каких- либо серьезных последствий для мира и уж тем более, без войны.

Вопрос: Игорь Николаевич, у меня к Вам такой вопрос: в чем заключается интерес транснациональных сил, о которых Вы упомянули, в эскалации ситуации вокруг ядерной программы Ирана?

Ответ: Я думаю, что ядерная программа Ирана — лишь повод для эскалации. Очевидно, что аргументы и методы, которые предлагаются транснациональными силами, очень похожи на те, что были в связи с мифическим химическим оружием Ирака. Уже спустя два года после оккупации Ирака, даже американское государство признало, что никакого химического оружия в Ираке не было,  а значит, и отсутствовал  повод для военной агрессии. Но на выходе мы имеем то, что на оккупированной территории Ирака, по сути, создан очаг терроризма. Практически каждый день там гремят взрывы, в результате которых погибают десятки, а иногда сотни людей. То есть, с моей точки зрения, основная цель агрессии -  это как раз создание такой нестабильности и в Иране.

Также необходимо заметить, что после вторжения в Афганистан, которое, с моей точки зрения, также было осуществлено не США а по замыслу ТНК, за четыре года производство наркотиков там увеличилось в десятки раз. То есть, тем самым можно сделать вывод, что основная задача ТНК  — это  создание именно очагов нестабильности в мире. Для чего? Для того, чтобы, с моей точки зрения, спасти доллар. Потому что когда существует  нестабильность, то происходят скачки в мировой валютной системе, что, в свою очередь, способствует укреплению доллара.

В целом, существует две системы мирового развития. Первая -  это стабильное, устойчивое развитие на базе экономики и, вторая, это  — создание  нестабильности, для того, чтобы отдельные группы людей наживались, причем не на производстве, а на экспорте нестабильности, на скачках в мировой финансовой системе. И это именно та опасность, которая сегодня угрожает всему миру. В данном случае, Иран  — это как новая точка для возможного экспорта дестабилизации. Тем самым транснациональные силы пытаются создать дугу нестабильности из Афганистана, Ирана и Ирака. Такую мощную цепочку глобальной нестабильности, чтобы уже через эту дугу дестабилизировать ситуацию во всей Азии.

В чем основная опасность? В том, что если вы помните, Азиатский банк принял решение о создании в начале марта азиатской валюты «Акю». Я думаю, что основная цель эскалации ситуации вокруг Ирана  — это не допустить введения этой азиатской валюты, которая резко ослабит позиции доллара в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Именно это и необходимо разъяснить мировому общественному мнению.

Особенно активно это должно делать иранское руководство и говорить, что суть не только во внутриэкономических и  внутриполитических вопросах Ирана, а проблема носит более глобальный характер и угрожает безопасности всего мира.

Вопрос: Вернемся на уровень официальных событий. Вы упомянули о российско-германских и франко-российских встречах высокопоставленных чиновников. Возникает вопрос: идет процесс обмена мнением между европейскими странами, в том числе, России или же таким образом Запад старается переубедить Россию принять западный вариант решения проблемы, то есть, передать иранский вопрос на рассмотрение в СБ ООН?

Ответ: Я думаю, что это был план транснациональных сил. Но, мне кажется, он не удается. Потому что встреча господина Путина и госпожи Меркель прошла просто выше всех ожидаемых оценок экспертов -  очень позитивно. Причем есть принципиальная разница между ее визитами в США и Россию. В Вашингтоне госпожа Меркель резко критиковала позиции США по Ираку, секретным тюрьмам ЦРУ на территории Европы, и потребовала ликвидации базы-тюрьмы  в Гуантанамо. В то же время, эксперты, прежде всего американские, говорили о том, что в ходе визита в Москву госпожа Меркель будет требовать от президента Путина каких то непонятных ответов на внутриполитические вопросы. К счастью, я очень рад, что ничего подобного не произошло, в том числе, и по иранской проблеме. И, более того, никакой критики в адрес России не последовало. Мне кажется, что то аккуратное заявление, которое сделал Путин по поводу Ирана, говорит о согласованности, в какой-то степени, позиции России и Германии. Я думаю, что визит французского министра иностранных дел тоже позволит вычленить четкие позиции России, Германии и Франции. И согласование совместной позиции с Китаем, мне кажется, дало бы определенный перевес на международной арене и показало бы безрассудность определенных акций, которые проводят ТНК через руководство США.

С моей точки зрения, последние месяцы, особенно ближайшие недели, являются  ключевыми. Здесь очень важно проводить более гибкую и активную информационную политику со стороны Ирана. Я вообще предложил бы Ирану в конце января — начале февраля провести встречу политических экспертов в Тегеране. Причем пригласить на нее представителей Ирана, ведущих политологов Китая, Индии, как заинтересованных лиц, и, безусловно, России, представителей ШОС, Франции и Германии. Возможно, для обеспечения открытости этой встречи можно пригласить политических экспертов из США и Британии. Для того, чтобы в открытом, публичном режиме обсудить связанные с этой проблемой, вопросы.

Мне кажется, Ирану необходимо более активнее доводить до мировой общественности свои аргументы. Очень важно показать, что Иран открыт к политическому диалогу. Речь идет не о межгосударственных политических переговорах, а о  подключении институтов гражданского общества. Очень важно, чтобы результаты такого диалога потом, с помощью СМИ, были доведены до населения всех стран мира. Это очень важно. Я готов принять участие  в такой экспертной встрече.

Вопрос: То есть начать контратаку в информационной области?

Ответ: Конечно. Тем более я просто уверен, что аргументов у противников войны и стабильности  гораздо больше чем у сторонников войны. Поэтому необходимо эту позицию доводить до мнения мирового сообщества.

Вопрос: Ваш комментарий в связи с той информационной войной, которая сейчас развернута против Ирана? Какие ее основные аспекты?

Ответ: Информационная атака очевидна. Первое, что можно констатировать, это то, что она идет шаблонно. Второе, что алгоритм этих действий практически идентичен алгоритму подготовки военного нападения на Ирак. Только вместо «химического оружия Ирака» используется термин «ядерная программа Ирана». Третье, практически в этой атаке участвуют именно те силы, которые организовывали войну против Ирака. Это, прежде всего, Госдепартамент США и ЦРУ. Четвертое, в ходе вот этой информационной атаки активно используются глобальные СМИ, которые находятся под контролем транснациональных сил.

Для того, чтобы отразить эту информационную атаку, я бы посоветовал иранским коллегам внимательно изучить опыт действий президента Узбекистана Ислама Каримова, в ходе андижанских событий в мае 2005 года. То есть, та система действий по блокированию негативных информационных потоков из зоны конфликта и одновременная подача своей информации оказалась очень эффективной. В данном случае те транснациональные силы, которые хотели дестабилизировать ситуацию в Средней Азии, не ожидали такого информационного отпора. Поэтому я предлагаю проводить такие контратаки. Кроме того, необходимо проводить пресс-конференции высокопоставленных иранских представителей в Москве, Берлине и Париже. А также необходимо привлечение к этому  процессу соседних государств.

Я бы также посоветовал обратиться к созданному в декабре Восточно-азиатскому сообществу. Оно объединило крупнейшие страны азиатского региона. Обратиться к этому сообществу с тем аргументом, что все планы по укреплению экономического сотрудничества в рамках этой ассоциации могут быть не реализованы в случае усиления эскалации ситуации вокруг Ирана, а хуже того начала войны. Это будет угрожать стабильности поставок энергоресурсов в регион и вообще может привести к глобальным экологическим последствиям.

Можно вспомнить проблему урагана «Катрин». Есть предположение, что формирование подобных циклонов вызвано именно бомбардировками, которые осуществлялись на территории Афганистана и Ирака. Такое же предположение существует в связи с «Цунами» — это следствие изменений в атмосфере вызванных бомбардировками.

Беседу вел корреспондент Русской службы ГИРИ