Как не превратить Грузию в военный плацдарм Запада в Закавказье

Не успели затихнуть газовые разногласия между Россией и Украиной, а президенты двух стран несколько раз заявить о заинтересованности во взаимном энергетическом сотрудничестве, как новый виток противостояния, тоже с энергетическим контекстом, начался между Россией и Грузией. Несколько взрывов на магистральных газопроводах «Северный Кавказ-Закавказье» и «Моздок-Тбилиси», по которым российский газ подавался в Грузию, прогремевшие в минувшие выходные, и произошедший почти одновременно подрыв одной из опор на линии электропередач  «Кавкасиони», по которой в Грузию поступает российская электроэнергия, не только создали проблемы в энергообеспечении республики, но и привели к резким политическим заявлением грузинского руководства.

В своем обращении к нации президент Михаил Саакашвили назвал взрывы газопроводов «заранее спланированной акцией России против Грузии», «тяжелым актом саботажа», рассчитанным на то, что «Грузия на коленях приползет обратно к России». «Мы не раз слышали угрозы со стороны официальных российских лиц, что нам отключат газ, что линия электропередачи может выйти из строя, и что мы замерзнем в холодную зимнюю стужу, — напомнил Саакашвили. — Мы получали угрозы подобного рода… Но мы никогда не могли поверить, что столкнемся с подобным нецивилизованным негуманным поведением…Я думаю, что мир должен проснутся и отреагировать на подобное поведение. Вчера это была Украина. Сегодня это Грузия. Завтра это может коснуться любого места, куда Россия продает газ и электричество».

Российский МИД назвал обвинения президента Грузии «истерикой и вакханалией», поводом для раскручивания нового витка антироссийской кампании. «Сформировалась некая смесь иждивенчества, лицемерия и разнузданности, помноженная на ощущение безнаказанности в надежде найти на Западе покровителей своей антироссийской линии», — говорится в заявлении МИД России.

Ответное заявление прозвучало со стороны спикера парламента Грузии Нино Бурджанадзе: «Заявление российского МИДа является возмутительным документом, и я более чем уверена, что любой здравомыслящий россиянин по достоинству оценит это заявление. Я не думаю, что престиж России, престиж российского МИДа получил какие-либо плюсы после этого заявления». Также Бурджанадзе сказала: «Я хочу еще раз подчеркнуть: Грузия всегда была заинтересована в том, чтобы наши отношения с Россией были бы нормальными, доброжелательными и добрососедскими. Но это возможно лишь в том случае, если таково же будет желание со стороны России. Если же такого желания не будет, если Россия будет проводить, так же как и раньше, политику двойных стандартов, поддерживать сепаратистов в нашем регионе и говорить о признании территориальной целостности, то говорить о нормализации отношений, конечно, будет очень и очень сложно».

Вслед за Саакашвили Бурджанадзе напомнила: «Многие российские политики нас предупреждали, что если Грузия будет продолжать свою политику независимости и настаивать на выводе российских миротворцев, то Грузия останется без электроэнергии и газа. Поэтому я более чем уверена, что достаточно серьезные российские силы, в том числе, и спецслужбы, к сожалению, заинтересованы в дестабилизации ситуации».

Как известно, политика на постсоветском пространстве всегда бродит рука об руку с энергетикой, особенно, если речь идет о странах победивших демократических революций, позволяющих себе высказывать инициативы, неприятные российскому уху. Чего стоит одно заявление президентов Украины и Грузии о возможности создания альтернативного пути транспортировки нефти и газа в Европу и их намерение подготовить совместную стратегию по вопросу транспортировки энергоносителей через Грузию и Украину в Европу, которая понимает, как пояснил Саакашвили, намекая на Россию, «с кем имеет дело». Также президент Грузии заявил об активизации переговорного процесса по вопросам энергетического сотрудничества со странами Центральной Азии и Украиной. Его результатом могут стать подготовленные к марту, когда в Тбилиси пройдет встреча министров энергетики государств региона и европейских стран, предложения по использованию территории Грузии для транзита центрально-азиатского газа.

Не может понравиться России и недавний призыв к ней входящих в ГУАМ стран вывести свои войска с территории Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии. Именно это дает возможность некоторым грузинским политикам, судя по их заявлениям, подозревать Кремль в заинтересованности в дестабилизации ситуации в Грузии, как в отношении урегулирования конфликтов с непризнанными республиками, так и в энергетической сфере.

Прокомментировать сложившуюся в регионе ситуацию МиК попросил Михаила Александрова, заведующего отделом Закавказья Института стран СНГ:

- Ничего нового в позиции Грузии нет. Потому что такие резкие заявления и раньше раздавались. И Саакашвили заявлял, что чуть ли не войной на Россию пойдет, когда были события в Аджарии. Поэтому, во всех бедах и в привычном для себя репертуаре он винит Россию, и во взрывах этих газопроводов тоже. Хотя я сомневаюсь, что здесь замешана какая-то государственная политика.

Ну, конечно, определенные силы в России, особенно на Кавказе, Грузией недовольны и они могли это дело — взрыв на газопроводе — организовать, особенно те, кто пострадал во время грузино-осетинских событий в личном плане.

Во время Беслана многие люди пострадали — ведь Грузию обвиняют в том, что она участвовала в этом террористическом акте, по крайней мере, косвенно, дав возможность террористам перейти со своей территории.

Очень много недовольных Грузии есть и в Абхазии, и чувствуя, что Грузия сейчас наседает, они могли предпринять какие-то действия. А сейчас Грузия в Галльском районе устраивает постоянные провокации — там фактически каждый день идут бои, небольшого уровня, но с захватом людей, грабежами автобусов, убийствами отдельных представителей власти. То есть, там действуют грузинские партизанские формирования.

Когда-то эта деятельность немного застопорилась, на какое-то время, в последние годы правления Шеварднадзе и первые годы правления Саакашвили, а сейчас все активизировалось опять.

И, поскольку Саакашвили видит, что ему никто уступать в вопросе независимости не собирается, то он и активизировал подрывную деятельность в Абхазии — под этим предлогом он говорит, что абхазы не справляются с ситуацией в Гальсском районе, и надо поэтому туда ввести — сначала он говорил, полицейские, а потом, и миротворческие силы. Затем он предложит  российские силы оттуда выпроводить, после чего там останутся только международные представители и т.д. И, естественно, абхазам это не нравится, и они могли в ответ пойти на такие шаги.

Потом, не надо забывать, что этот взрыв газопроводов и линии электропередач, по крайней мере, газопроводов, может быть связан с Арменией. Потому что газ-то транзитом через Грузию поступает в Армению И, возможно, есть люди, недовольные ситуацией именно с позиции Армении. И тут уже более широкий заговор может вырисовываться. Может быть, это турецкие спецслужбы, а может быть, западные, которые хотят Армению от России оторвать.

Ведь дело в том, что сейчас как раз открылся год Армении в России, и как раз газовый вопрос обсуждался, а тут взрыв газопровода, который вполне может привести армянских политиков к мысли, что Россия — ненадежный партнер…

А может быть, это внутриармянская политика — ведь там есть группы, которые более ориентированы на Запад, и выступают за строительство газопровода Иран-Армения-Европа, который пройдет через Украину. А значит, и украинцы в этом могут участвовать. То есть, есть миллион возможностей для того, кто мог быть завязан в этих диверсиях. Но Саакашвили, как всегда, в своей безапелляционной манере во всем обвиняет Кремль, хотя Кремль не решается сделать самых элементарных шагов в отношении Саакашвили.

Например, официально ввести против Грузии экономические санкции. Это же элементарно можно сделать, тем более, что поводов достаточно. Но Кремль даже на такие маленькие шаги не может пойти, а тут — диверсия! Нет, мне не верится, что здесь задействована официальная российская власть.

Но, естественно, что Саакашвили использует эту ситуацию. Для очередного нагнетания напряженности в отношениях с Россией. Тем более, что 10 февраля ожидается рассмотрение в парламенте Грузии вопроса относительно миротворческой операции в Южной Осетии. А они поставили нам фактически ультиматум, что если там улучшения не будет — а что такое улучшение? — это вернуть Южную Осетию Грузии, но, естественно, что таких улучшений не будет — то, значит, они денонсируют дагомысские соглашения и затем попросят российских миротворцев оттуда выйти.

Хотя есть другое соглашение, более позднее, 1997 года, между Шеварднадзе и тогдашним лидером Южной Осетии Чибировым, о том, что вопрос о пребывании миротворцев может решаться только при согласии обоих сторон. Но Грузии, видимо, никакой закон и никакое международное право не писаны, и они могут сделать любой ход…

- Вы говорите о возможности и даже целесообразности принятия Россией экономических санкций против Грузии. Однако, как тогда быть с экономическими интересами России? Ведь цена на газ для Грузии в 110 долларов была установлена в обмен на то, что в течение первого квартала этого года будут подписаны соглашения об участии России в разработке газопроводной системы Грузии. Как с этим быть? Речь идет об интересах «Газпрома», в первую очередь.

Удастся ли России с помощью этих соглашений привязать к себе Грузию, или договориться с ней не удастся, что может повлечь за собой еще один виток эскалации напряженности, наподобие того, который имел место с Украиной?

Да непонятно, кто кого еще привяжет. Если мы влезаем в Грузию с такими крупными инвестициями, то мы потом становимся заложниками доброй воли грузинских властей. Они именно этого и хотят добиться, понимаете? Они морковкой перед нашим носом помашут и скажут: ну, давайте, мы вам дадим газопровод, и железную дорогу на нашей территории… Мы только начинаем в этом направлении работать, а они нам тут же говорят: но надо, чтобы были политические подвижки в Абхазии, Южной Осетии… понимаете?

Это у них такой рычаг — они используют экономические инструменты для того, чтобы вынудить Россию и заставить Южную Осетию и Абхазию пойти на уступки. Этот интерес совершенно очевиден. Но, к сожалению, у нас эти люди — хозяйственники, которые работают и в «Газпроме», и РАО ЖД — они не совсем понимают, что за игра здесь идет, они воспринимают все за чистую монету, и думают, что Грузия хочет искренне сотрудничать, хочет восстановить эту железную дорогу через Абхазию, хочет нам свой газопровод отдать…

А в действительности Грузия хочет, чтобы мы, во-первых, пошли на уступки в обмен на эти приобретения, и, во-вторых, когда мы их приобретем, они нас будут постоянно шантажировать и требовать: вот это сделайте, и вот это сделайте. А то мы все у вас заберем обратно, и вы неправильно что-то приватизировали и т.д.

Точно такая же ситуация получилась с Украиной, и теперь через территорию Украины идут эти газопроводы, и что мы можем сделать? Ничего, а они постоянно чего-нибудь придумывают…

Поэтому, не надо на это поддаваться и лучше сейчас сосредоточиться на строительстве газопровода Иран-Армения, и это действительно хороший проект, который позволит нам обойти Грузию. Потому что тогда мы сможем туркменский газ через территорию Ирана передавать в Армению, и получится, что Армения выйдет из этой энергетической изоляции, в которой она оказалась благодаря Грузии.

Но, понимаете,  у нас опять существует недостаток политического мышления на уровне «Газпрома» — они испугались, что их обойдут иранцы, что что-то отнимут… Но это такая мелочь, и вообще весь армянский рынок газа для нас — это мелочь, и для «Газпрома» тоже.

И иранцы не такие дураки, они не будут по дешевке газ продавать. Вон Саакашвили сейчас побежал к иранцам в связи со взрывом газопровода, а они ему предложили цену в 120 долларов за тысячу кубометров, на 10 долларов больше, чем Россия.

- Но он сказал, что зато будет обеспечено спокойствие…

Ну да, как же. Иран тоже обеспокоен политикой Саакашвили. Я тут беседовал с иранскими дипломатами, и они очень недовольны тем, что Саакашвили превращает свою страну в плацдарм Запада в Закавказье.  Причем любая война против Ирана будет непосредственно осуществляться с территории Грузии. И эта вероятность намного выше, чем война Запада против России. Поэтому, как раз это западное присутствие в Грузии направлено против Ирана. И когда Иран идет на такие посулы Саакашвили, он тоже в игру играет. И тоже в будущем может сказать: а мы вам сейчас отключим газ, и Россия отключит, и мы отключим. А Саакашвили уже вложится в этот проект… так что тут иранцев на надо недооценивать. Они тут ведут свою игру и в данном случае наши интересы с Ираном  совпадают, потому что мы не хотим, чтобы Грузия превращалась в военный плацдарм Запада в Закавказье. Нам это совершенно не нужно.

Грузия и Россия: попытки встретиться

взгляд из Тбилиси

Когда речь заходит о грузинско-русских отношениях, основное ощущение, которое может возникнуть у человека, это, наверное, одновременное ощущение близости и далекости, связывающее эти два народа. Наше коммуникационное пространство искажено и амбивалентно. Мы так же хорошо понимаем, как и не понимаем друг друга, и интенсивность как первого, так и второго из этих отношений очень и очень высока. Мы всегда соблюдаем дистанцию, но при этом каждый знает, что в лице другого имеет того, кто старается понять и принять нашу культуру — то, с чем мы хотели бы предстать пред остальным миром и что слишком часто остается непонятым и неприемлемым для формализованной гомогенности глобализма. Нигде так хорошо не знают таких важных для нас культурных феноменов, как грузинское кино, театр, поэзия, проза, как в России. И наоборот. Наверное, нигде так хорошо не понимают духа хаоса и отрицания, того стремления всегда все начинать сначала, изыскивать какой-то другой, альтернативный путь — всего того, что характеризует русское мышление — как у нас. И наоборот. В обоих народах совершенно ясно чувствуется тайный страх превратиться в агрегат однородных социальных атомов, страх перед крайне формализованной и безжизненной системой социальных интеракций, характерных для глобализованного мира. Типичным представителям обоих народов одинаково необходима своеобразная трещина во всеобщем порядке и определенности, поскольку для нас эта трещина и есть тот «орган чувств», который дает нам возможность встречи с бытием и полноты его восприятия. И наконец, оба народа одинаково выработали отличающееся от повсеместно санкционированного своеобразное культурное пространство, в котором они пытаются укрыться и исполнять какой-то первобытный мыслительный ритуал. Для грузин это — застолье, а для русских — кухня, вечное убежище российского интеллигента.

Все это могло бы стать наилучшим фундаментом, на котором только может быть возведено наше коммуникационное пространство. На первый взгляд, для этого достаточно небольшого усилия. Но как только мы начинаем его строить — здесь и сейчас, в конкретной исторической среде, приобщать друг друга к собственным историческим стратегиям — начинает работать наш общий отрицательный опыт, превращающий нас в пленников гротескно-карикатурных метафор и стереотипов. Согласно этим стереотипам, грузин — молодец, вооруженный сосудом для вина, беспричинно радующийся жизни, и если заговорить с ним на «его языке», то есть, превратив диалог в своего рода патетический театральный тост, увлечь этого грузина в привычное для него эмоциональное пространство — всё будет в порядке: сделает всё, что захочешь. Главное — убедить его, что ты уважаешь его историю и традиции.

Или другой вариант: грузин для них — бандит-индивидуалист, да еще и самец, готовый на всё ради удовлетворения своих желаний. Созданию и утверждению этого стереотипа весьма способствовал феномен Сталина. Что греха таить, многие грузины подхватили его, чтобы предстать перед русскими партнерами в маске понятных им стереотипов. Точно так же формируются и стереотипы русского — «Иванушки-дурачка», босяка, великодержавника и т. д., готового на всё ради стакана водки. В результате и возникло между нами то нарушение коммуникационного пространства, которое уже второе столетие всё не дает нам шанса на встречу друг с другом в экзистенциальном значении этого слова.

А встреча и возможна, и неизбежна. Она происходит, когда мы умудряемся вступать в отношения без гротескных ожиданий. Чудесным примером может служить хотя бы то, как встречаются наши работники культуры. Сомневаюсь, чтобы так встречались представители каких-нибудь других двух народов. Можно привести и еще пример: пройдет совсем немного времени, и представители грузинской и русской интеллигенции будут, наверное, на полном серьезе спорить о том, какой культуре — русской или грузинской — принадлежит Мераб Мамардашвили. Ведь мысль Мамардашвили, помимо всего прочего — еще и место этой встречи, как бы мы ни стеснялись это признать. И как непохожа эта встреча на ту симуляцию встреч, которую нам, к сожалению, так часто приходится наблюдать. Я говорю о встречах, где главные роли играют наши политики. К сожалению, инициатива в наших отношениях принадлежит им, и это они создают исторические примеры наших отношений.

Банальная истина: когда между двумя сторонами возникает непонимание, ответственность ложится на сильного. Ведь, как правило, именно сильный имеет возможность претворить вышеупомянутые гротескные образы в конкретную политическую ситуацию и политических персонажей. Такое происходит часто, и при этом сильный не чувствует, как это оскорбительно для малой нации, не могущей себе позволить такую роскошь. Сильная нация зачастую видит в малой только собрание карикатурных масок и ничего более, и именно на этом строит ее историческую судьбу и исторический портрет. Вспомним политиков, которые ассоциируются в Грузии с российскими интересами, вспомним их псевдонационалистическую патетику, построенную на образах Ираклия Второго, Ильи Чавчавадзе и Сталина, и мы легко поймем, что я имею в виду.

Очень многие стратеги российской политики даже не догадываются, как оскорбительны могут быть эти безобразные маски для простого грузина, а главное — для интеллектуальной элиты, формирующей политические вкусы общества. Ведь в конечном счете всякий популизм легко саморазоблачается и легко переходит в гротеск — тем более, популизм псевдонационалистический.
Я уверен, никто в России не воспринял как мастерский ход или как серьезный политический демарш то, как браво говорил нынешний президент Грузии во время первого визита в Москву о России как о великой державе, имеющей свои законные интересы на Кавказе. Точно так же в Грузии не воспринимают всерьез ласковые и милостивые беседы многих российских политиков о «солнечной Грузии» и «гостеприимном народе», который просто имеет плохое правительство. Нельзя вечно видеть друг в друге идиотов. Это не только отдаляет нас друг от друга, но и делает нас врагами. Ведь ясно же, что любая попытка вырастить из нас компрачикосов, формируя такие стереотипы, обречена на провал. И если великий народ может этого и не замечать, то малые народы очень чувствительны к подобному обращению. А в результате снова имеем всё то же злополучное нарушение коммуникационного пространства и неадекватную для диалогов лингвистику.
Исторические судьбы несколько раз давали нам шанс встретиться в конкретных исторических обстоятельствах. Так было в 1783 году, когда был оформлен Георгиевский трактат, который они сами же и аннулировали ликвидацией царской власти в Грузии. Второй исторический шанс был в 1920 году, когда между независимой Грузией и Советской Россией было заключено соглашение, аннулированное через год — после вторжения 11-ой армии. Третий шанс был дан пятнадцать лет тому назад, когда Грузия вновь обрела независимость. Но и здесь политики-великодержавники не придумали ничего лучшего, чем наказывать Грузию сепаратизмом, а проповедниками пророссийского курса сделать такие фигуры, которые воспринимались всерьез лишь несколькими десятками, в лучшем случае несколькими сотнями, пенсионеров и недорослей. Политические стратеги завалили все три шанса. А попытки российской и грузинской интеллигенции превратить те самые точки тайных встреч, о которых я говорил выше, в экзистенциальную встречу, вновь оказались где-то на периферии.

И еще одно: самым серьезным «локусом» [лат. locus — место. — Ред.] нашей встречи, наверное, является православие. Это — судьба наших народов, его значение для формирования нашей культуры и духовной конституции невозможно переоценить. Великодержавный пафос не отклонился от своей роли и здесь. На сей раз великодержавность вооружилась воздвигнутой на идее Третьего Рима идеей глобализации русского православия, что может втянуть нас в столь же кошмарный исторический эксперимент, как уже однажды испытанный кошмар большевистского глобализма. Такие стратеги не испытывают неловкости и раскаяния за миллионы расстрелянных людей, десятки исчезнувших с лица земли этносов, тысячи разрушенных церквей, десятки тысяч погубленных духовных лиц, изуродованное сознание целых поколений и прочее, и прочее. Более того, они и начало чеченской войны встретили с энтузиазмом. Не знаю, как для кого, но лично для меня — это очень серьезное предупреждение.

Заза Пиралишвили, Российско-грузинский информационно-аналитический сайт