Ассиметричный ответ на виртуальную угрозу

Размещение в Польше американской базы противоракетной обороны (ПРО) даст Варшаве гарантию того, что Польша уже не будет находиться в сфере влияния России. С таким заявлением выступил во вторник премьер-министр Польши Ярослав Качиньский. «Речь идет о статусе Польши, — сказал он. — Русские надеются, что однажды эта сфера, то есть Польша, в том или ином виде вновь окажется в российской сфере влияния, хотя и не в таком виде, как раньше». По словам Качиньского, это могло бы быть «влияние, возможность оказывать давление, создание такой ситуации, когда для Варшавы главным адресатом будет Москва». Однако с момента установки в Польше базы ПРО шансы на такое влияние, по словам премьера, «как минимум на несколько десятилетий резко снижаются».
Накануне, на совместной пресс-конференции в Варшаве, где с официальным двухдневным визитом находился чешский премьер Мирек Тополанек, Ярослав Качиньский заявил: «Мы вместе глубоко убеждены в том, что нужно принять принципиальное решение по вопросу безопасности Европы, в том числе, по вопросу размещения базы ПРО». Эта система, заверил польский премьер, не направлена против «нормальных стран», которые соблюдают международные нормы безопасности. «Мы постараемся убедить Россию, что этот объект не направлен против нее», — пообещал Качиньский.
В свою очередь, чешский премьер-министр сказал: «Наивно полагать, что Соединенные Штаты не консультировались с Россией по вопросу размещения на территории Польши и Чехии противоракетного щита». И добавил, что вопрос размещения ПРО потребует от Польши и Чехии серьезных «коммуникационных усилий» в контактах с Россией, Германией, Францией и с общественностью собственных государств.
Заявления польского и чешского лидеров последовали в ответ на заявление командующего РВСН Николая Соловцова, который предупредил накануне, что если Чехия и Польша действительно установят у себя американские базы ПРО, то ракетные войска стратегического назначения будут способны в качестве целей иметь и эти объекты.
В среду в диалог включился глава российского МИД Сергей Лавров. В интервью  «Российской газете» он прокомментировал намерения Польши и Чехии разместить на своей территории элементы американской стратегической системы ПРО:
«Реагировать мы, безусловно, будем. При этом реагировать будем без истерики. Мы не можем позволить себе опять ввязываться в гонку вооружений. Убежден, что наши ответы не будут такими, чтобы спровоцировать новый виток гонки вооружений. Это мы уже проходили. Рисковать нашим экономическим, финансовым благополучием мы просто не имеем права после всех тех усилий, которые президент, правительство, вся страна положили на создание базы для нашего будущего.
Ответы будут, как не раз говорил президент, ассиметричными. Основанными на тех технологиях, которые в состоянии разработать наш военно-промышленный комплекс, наука. Наш главный критерий — обеспечение безопасности Российской Федерации и максимально возможное поддержание стратегической стабильности…
Что касается проблемы стратегической стабильности в Европе, то мы уже не раз говорили о том, что по убеждению экспертов, если речь действительно идет о потенциальных угрозах, исходящих, скажем, от Ирана или КНДР, то позиционировать элементы системы противоракетной обороны нужно совсем не там, где это предлагается сделать. Если они появятся именно в Польше и Чехии, то военные аналитики обязаны просчитать элементарные траектории тех ракет, на перехват которых рассчитаны эти системы. И здесь мы не можем не констатировать, что данные объекты вполне пригодны для того, чтобы перехватывать ракеты, запущенные с территории России.
Речь идет не о том, что мы собираемся эти ракеты запускать, а о том, что вся философия договора о противоракетной обороне основывалась на устранении искушения нанести первый удар. А раз будет, как, видимо, рассчитывают американские стратеги, гарантирована защита от первого удара, то возникает уже другое искушение — нанести самому этот первый удар, зная, что у тебя появился шанс остаться безнаказанным…».
В польских СМИ заявления российских политиков не остались без ответа.
«Россияне угрожают Польше ракетами» — так озаглавлена передовая статья в «Газете выборчей».- Московский корреспондент газеты Томаш Белецкий приводит слова начальника генштаба российской армии генерала Юрия Балуевского, что Москва может выйти из российско-американского договора о ликвидации ракет среднего и малого радиуса действия, который Рональд Рейган и Михаил Горбачев подписали в 1987 году. Если Америка приступит к строительству элементов ПРО в Польше и Чехии, то Кремль расторгнет договор, сказал газете российский эксперт Виктор Литовкин. Он считает, что Россия первоначально разместит ракеты вблизи польских границ, в Калининградской области и Белоруссии, если Минск на это согласится. Сейчас все зависит от решения поляков — считает Литовкин.
На эту тему в «Газете выборчей» высказываются независимые эксперты. Питер Брукс, эксперт фонда Heritage, сотрудник Пентагона в первый срок президентства Буша считает, что благодаря высказываниям Путина и Балуевского Россия показывает свое истинное обличие. Самое плохое что могли бы сделать поляки — это отказаться от противоракетного щита, так как российская сторона может в ответ на это сделать то или иное. Польша должна сама решать, необходима ли американская база для ее безопасности, но надо помнить, что россияне могут применить шантаж при очередном случае. Подчинение такому шантажу привело бы к тому, что российская сторона будет вновь воспринимать Польшу как слабую и подчиненную страну. Единственным рецептом, по мнению Брукса, остается укреплять связи Польши с США и НАТО.
Директор Центра восточных исследований Яцек Цихоцкий полагает, что размещение элементов ПРО в Польше и Чехии покажет технологическое превосходство США над Россией, что для Москвы является очень болезненным ударом. Российские политики и военные понимают, что если Вашингтон в состоянии построить щит против ракет из Пхеньяна или Тегерана, то завтра он сможет усилить эту систему, чтобы она могла защитить от ракет из других стран, например из России. Польша должна стараться понять российские аргументы и опасения, но руководствоваться своим интересом. Польша независима и имеет полную свободу в принятии решений, заключает он.
Эксперт по вопросам ракетных вооружений берлинского фонда «Наука и политика» Саша Ланге отмечает, что россияне в настоящее время способны запускать межконтинентальные ракеты ’Тополь-М’ в любое место на Земном шаре. Эти ракеты более современные нежели американские. Зачем тратить деньги и развивать программу ракет ближнего радиуса действия? Россияне знают, что система ПРО не направлена против них. Нет технологической возможности сбить с территории Польши ракету летящую в сторону США. Строительство ракетных баз ближнего и среднего радиуса действия имела бы смысл, если бы Россия готовилась к войне с НАТО. Такие варианты никто серьезно не принимает во внимание, заключает Саша Ланге.
«В Москве по-прежнему уверены, что США должны спрашивать у российских властей разрешение на развитие военных и военно-технических связей с Польшей, и расценить это иначе, чем попытку удержать эту страну в своей сфере влияния, откровенно говоря, трудно. Не говоря уже о том, что многие аналитики вполне резонно усматривают здесь опасность возвращения к временам холодной войны» — комментирует ситуацию «Эхо». Более того, российские СМИ уже выискивают в Польше и Чехии признаки того антивоенного движения, которое бушевало в Европе в начале восьмидесятых годов, когда американские «Першинги» и советские «Тополя» были нацелены друг на друга.
Можно, конечно, иронизировать, что если российские ЗРК, проданные, к примеру, Сирии и Ирану, — это оружие «оборонительное», и, следовательно, никому угрожать не может, то почему в оборонительном статусе Москва отказывает той же американской ПРО?
Однако, куда примечательнее другое. По мнению многих наблюдателей, Ярослав Качиньский первым из лидеров восточноевропейских стран публично «озвучил» то, что вполне понятно прочитывалось в действиях тех, кого Сергей Иванов язвительно именовал «младоевропейцами» и «младонатовцами» — размещение на своей территории американских военных объектов воспринимается здесь, прежде всего, как «страховка» от российского вооруженного вмешательства и политического давления со стороны Москвы. Плюс ко всему здесь слишком хорошо помнят времена Ялтинской и Потсдамской конференций и тот самый «раздел сфер влияния» на салфетке во время очередного дипломатического обеда и не считают, что гарантии безопасности могут быть лишними.
К тому же своими обещаниями «примерно наказать», «разбомбить», «уничтожить» и т.д. Россия на нынешнем непростом фоне только дарит дополнительные — и весьма убедительные — аргументы сторонников ПРО в Варшаве и Праге, заключает «Эхо»

Напомним, взаимоотношения между Россией и Соединенными Штатами в очередной раз обострились после выступления российского президента Владимира Путина на 43-й Мюнхенской конференции по безопасности. Там он привел длинный список претензий в адрес США, ОБСЕ и Запада в целом. Главной из них стало обвинение Соединенных Шатов в стремлении навязать остальному миру свою волю, что вызвало возмущение американских экспертов и политологов.
Комментируя речь российского президента, председатель Американской Хельсинской комиссии конгрессмен-демократ Элси Хейстингс заявил Русской службе «Голоса Америки»:  «У  США и  России в мире есть общие проблемы, и, на мой взгляд, президенту Путину вряд ли стоит так уж критиковать США. Достаточно спросить Беларусь или Польшу, Украину или Грузию, что они думают о политике России в энергетической сфере? Что касается ситуации  на Ближнем Востоке, то следует помнить: Россия — часть Квартета стран, на которых лежит ответственность за достижение сбалансированного соглашения между палестинцами и израильтянами. Здесь наметился значительный прогресс, и Россия сыграла в нем конструктивную роль».
Г-н Хейстингс также подчеркнул, что Россия участвует в шестисторонних переговорах по Северной Корее, где тоже наметились крупные подвижки. Далее он высказал недоумение в связи с тем, что Путин не упомянул авантюристических действий Китая на орбите, чреватых гонкой вооружений в космосе. Два  месяца назад Китай сбил ракетой искусственный спутник. Какова была реакция России на это?
В условиях взаимозависимости сторонам всем следует сотрудничать в общих интересах, а не выпячивать разногласия, считает он. Также, по мнению Элси Хейстингса, президенту Путину следовало бы быть более осмотрительным в своей критике Запада: «Государства-участники ОБСЕ, в том числе Россия и США, заявляют о своей категорической приверженности к соблюдению обязательств в области прав человека, и готовы учитывать законное беспокойство, проявляемое партнерами по проблемам, которые не являются „исключительно внутренним делом“. Таким образом, если в рамках этого процесса Россия критиковала США за Гуантанамо, у нее было на это законное право». «Но такое же право имеем и мы, — подчеркнул Хейстингс. — Вряд ли России следует заявлять, что США играют дестабилизирующую роль. На мой взгляд, гораздо больше вещей нас объединяют, чем разъединяют. Поэтому я надеюсь, что,  несмотря на высказывания президента Путина, мы найдем общий язык. Я считаю, президент Буш поступил очень правильно, воздержавшись в ходе последней пресс-конференции от резких высказываний  в адрес России. Слишком многое в мире зависит от США и России, чтобы тратить время на разногласия».

Почему Россию и США вновь разводят по разные стороны баррикад, и кто это делает? Так ли опасно для нашей страны размещение американской системы ПРО в Европе, что военные и политики уже заговорили об адекватном ответе. Является ли для России угрозой расширение НАТО, которое генсек альянса Схеффер называет укрупнением, не представляющим для России опасности, а у нас — именно расширением, и расценивается как угроза. Ответить на эти вопросы МиК попросил Александра Коновалова, президента института стратегических оценок:

- На днях я  опубликовал статью в «New Times» по поводу размещения системы ПРО в Польше и Чехии. Она называется «Ассиметричный ответ на виртуальную угрозу». И там я рассказываю о сути этой проблемы.  Ну, а что касается расширения НАТО и восприятия этого процесса в России как угрозы, то я могу привести следующую аргументацию, если соотноситься с тем, что сказал в Мюнхене Путин.
Когда встал вопрос об объединении Германии, при Горбачеве, то первоначально мы предложили свой вариант. Мы сказали, что если Германия объединяется и мы идем на такой демократический шаг и делаем такую уступку Западу, а это действительно была уступка, потому что все это разделение, конечно, было позором. И эта стена, может быть, была обречена, но западная Германия  уже готовилась к тому, чтобы включить в свою конституцию положение о двух германских государствах и уже были дипломатические отношения между ФРГ и ГДР. И ничто не предопределяло быстрый уход советской армии, необходимый для объединения Германии, поэтому они это восприняли как подарок и поэтому Горбачев навсегда останется героем для западной Европы и для западной Германии, особенно. И он всегда будет плохо восприниматься в России, хотя его историческая роль, на мой взгляд, огромна и ему надо памятник поставить. Хотя он, может быть, и не осознавал того, что делает.
Но важно то, что когда встал вопрос об объединении Германии, естественно, ФРГ была уже давно в НАТО, а ГДР — в ОВД. И поначалу мы заговорили о нейтральной Германии, но довольно быстро поняли, что Германию нельзя отпускать как гуляющую саму по себе. И, в конце концов, мы согласились на то, что объединенная Германия будет в НАТО, но до этого было очень много неформальных переговоров. В частности, были визиты на Ставрополье канцлера Коля и госсекретаря Бейкера, и эти консультации нигде ни в какие договоры не были включены, на бумагу они не были положены. Но эти встречи сопровождали переводчики, и когда тетради МИД были раскрыты, то все стало ясно. Я даже опубликовал статью в «The Guardian» по этому поводу.
Так вот, и Бейкер и Коль говорили примерно следующее: мы понимаем, как это психологически тяжело, и мы понимаем, какую ответственность берет на себя руководство Советского Союза, так как в стране много ветеранов войны, и все еще свежо в их воспоминаниях. И вдруг — объединенная Германия в НАТО, это очень трудно воспринять, но мы обязуемся, что активность НАТО никогда не продвинется восточнее внутригерманской границы, когда она исчезнет.
И, кстати, это обещание они до сих пор выполняют, потому что теперь в ГДР не стоят натовские войска. Но никто тогда не сказал, что Польша то находится восточнее восточной Германии, и Литва — тоже восточнее ее, и т.д. Но тогда об этом речи не было, потому что существовал Варшавский договор и никому бы в голову не пришло, что будет так, как сейчас. И конечно, если бы тогда Горбачев сказал: а давайте подпишем договор, что вы не примете в НАТО Польшу, Венгрию и Чехию, и если бы он еще упомянул Литву, они бы это точно подписали. Потому что Литва, Латвия и Эстония тогда были советскими республиками, а Польша, Венгрия и Чехия были членами Варшавского договора.
А потом посыпалось все, развалился Советский союз, и с одной стороны, у нас есть основания обвинять Запад в том, что они нас обманули нерасширением активности восточнее восточной германской границы. А с другой стороны, ни в какой договор это заключено никогда не было, и письменных обязательств они на себя не брали. А поэтому и предъявлять им  нечего.
А потом — они справедливо говорят, что мы в НАТО никого не зовем, а в НАТО все рвутся. И это правда. Никого туда насильно не тащат и никого не пытаются насильно от нас оторвать. Мы сами всех от себя отталкиваем.
И если отвечать на вопрос, является ли угрозой для России расширение НАТО, то вы знаете, я потратил очень много нервов и приобрел очень много седых волос, доказывая на Западе, что идея расширения НАТО — это плохая идея, потому что она не  строит европейскую систему безопасности. Потому что сейчас в НАТО уже 26 стран, ну, примут туда еще три, будет там 29, ну, даже если еще пять они примут, все равно в Европе сегодня 54 независимых государства. А это значит, что есть те, которым предоставлены какие-то гарантии безопасности, а есть те, которые остались за бортом. И это плохо.
И мы оказались правы: идея расширения НАТО портит саму НАТО, потому что она формально — организация коллективной обороны, построенная по принципу консенсуса.  И де-факто это скорее не коллективная оборона, а коллективная безопасность. И я это могу подтвердить многими аргументами. Но главное — что НАТО, на мой взгляд, никакой военной угрозы для России не представляет. И не собирается представлять.
Но расширение НАТО представляет для России довольно много неудобств, начиная от психологических — ведь у нас есть еще старшее поколение, и возникает такое ощущение, что мы добровольно уходим из окопов, рассчитывая на то, что они тоже из окопов вылезут, а они просто наши окопы занимают. Но это чисто виртуальное ощущение.
На самом деле НАТО, я повторяю, никакой военной угрозы нам не несет, но за расширением блока может возникнуть много неудобств, и не только психологических. Например, 85% вертолетов, которые мы продаем на экспорт, работают на украинских «Моторах Сич» из Запорожья, и почти все военные корабли, которые мы экспортируем — с украинскими двигательными установками. И что, вся это корпорация будет рушиться, если они станут членами НАТО? Нам что, все это придется делать самим?
Можно, конечно так, но плохо. И поэтому мы не очень в восторге оттого, что они все это делают, не посоветовавшись с нами, не обговорив этот вопрос и наши интересы не учтя.

- Западные обозреватели акцентируют внимание на жестком выступлении Путина в Мюнхене и его стремлении выставить Запад и США, в первую очередь, в образе врага, что напоминает им методы холодной войны. У нас  же многие эксперты, наоборот, заявляют, что именно США развязывают сегодня холодную войну, строя однополярный мир и втягивая нас в гонку вооружений. Чем вызвана эта риторика?
Реальные интересы игроков понятны, но почему у нас с такой активностью взялись муссировать эту тему, восприняв речь Путина в Мюнхене чуть ли не как программный документ, поворотный в российской внешней политике?

Но никакой новой холодной войны не будет. Знаете, хотя бы почему? Потому что она предполагает возможность перехода в горячую, со стрельбой по противнику, а стрелять по странам, где у тебя хранятся деньги — а это и  Стабилизационный фонд, и деньги наших дорогих олигархов — по меньшей мере, не остроумно. Поэтому, конечно, трагедийной холодной войны не будет.
Но многое в речи Путина вызывает у меня странное ощущение. Кажется, как будто ты вернулся в начало 80-х годов, когда президентом был Рейган и в обороте фигурировали фразы типа: звездные войны, ассиметричный ответ.
Но ведь сегодня все это — от незнания того, что американцы размещают в Европе, какую схему ПРО они предполагают создать, то есть, на самом верху нет экспертизы! Но президент и не обязан знать, как устроена американская система ПРО, но, как я думаю, военные все-таки должны это понимать. И когда этого не знает министр обороны или генерал РВСН — это либо кричащий непрофессионализм, либо сознательное дезинформирование политического руководства страны.
И, наконец, чем это все чревато и почему опасно. Самая опасность заключается не в том, что начнется холодная война, гонка вооружений и даже перерастание холодной войны в горячую. А самое опасное — то, что военные и представители ВПК, а также политики с  патриотическими лозунгами, которые около этого крутятся и обрабатывают свою поляну — они, в общем-то, не договариваясь ни о чем с оппонентами, говорят только о том, что американцы — это страшные враги, а те, в свою очередь, говорят, что страшные враги — это русские. В результате они действуют в четыре руки, разводя нас на колоссальные деньги — и нас, и американцев. Они делают вот эти страшилки и таким образом очень неплохо удовлетворяют свои групповые интересы. При Иванове наш военный бюджет возрос почти в пять раз. Правда, у нас денег стало побольше, но это неважно.
Важно то, что мы ругаем Роберта Гейтса за то, что он нас якобы причислил, как у нас говорят, к оси зла. Да ни к чему он нас не причислял! Он выступал в комитете по делам вооруженных сил Конгресса США и обосновывал военный бюджет. И его спросили: главная угроза какая? И он ответил: терроризм. Поэтому нужны войска специального назначения, легкие соединения, специальная тренировка, специальная техника. А зачем так много больших дивизий и зачем большая армия, спрашивают они. Он в ответ: потому что есть неопределенность, связанная с Ираном, Китаем, Россией. Бог их знает, как они себя поведут…
Ну, а что Иванов говорит, когда выступает?  Он говорит, что Россия должна быть готова к локальной, региональной и глобальной войне. Ну, а с кем мы будем вести глобальную войну — с Бурундией, что ли? Нет, конечно. И на эту тему можно привести много примеров.
Кто первый начал этот разговор, надо разбираться. Но зачем в него включился президент Путин, трудно сказать. Кто-то говорит, что это политический курс, который должен оставить уходящий президент, но он ведь еще не уходит. И вы знаете, у меня есть такое подспудное ощущение, что главное предназначение этой речи было внутреннее. Вот есть такая потребность, что мы должны о себе  вякнуть — вякнуть громко и неприкрыто. И Путин на эту потребность откликается. И может быть, думает таким образом об электоральных перспективах либо своих, либо человека, которого он после себя оставит. Но это подыгрыш нашим националистам, которых становится, к сожалению, все больше и больше, и они становятся все глупее и глупее.

- Если расценивать ситуацию  именно так, то это подыгрыш, может быть, только Иванову, которого президент только что повысил в должности…

А вы знаете, я совсем не уверен в том, что Иванова повысили. Дело в том, что раньше у него за спиной была армия, было Министерство обороны, была штаб-квартира. И у него уже был Общественный совет, который с каждым днем преобразовывался в предвыборный штаб. И, кроме того, он непосредственно подчинялся президенту как министр обороны.
А теперь он, конечно, первый вице-премьер, но формально подчинен Фрадкову, поэтому здесь еще рано говорить, такое ли это было сильное повышение. Хотя, когда президент об этом объявлял, тот сиял как самовар. Хотя он может и не понимать, что его завтра оттуда спровадят, несмотря на то, что его нынешнее кресло и повыше.