У Вашингтона есть соблазн применить военную силу

Вице-президент США Дик Чейни, выступая на пресс-конференции в Сиднее на прошлой неделе, заявил, что Вашингтон предпочитает дипломатическим путем убедить Иран отказаться от своей ядерной программы. Правительство США проводит работу с европейскими странами и с ООН, чтобы убедить Иран отказаться от своей ядерной программы, сообщил он, однако, как выразился Чейни, «все варианты по-прежнему на столе».
Министр иностранных дел Ирана Манушер Моттаки отреагировал на эти слова, заявив, что не придает большого значения предостережению Чейни, так как США находятся сейчас не в том положении, чтобы пойти на военную акцию. Иран, заверил Моттаки, тоже стремится выйти из тупика путем переговоров и диалога. Однако этого стремления не наблюдается в действиях президента Ирана, который в воскресенье заявил, что Иран «не даст задний ход» на пути к овладеванию мирной ядерной энергетикой.
В заочную полемику с Махмудом Ахмадинеджадом вступила госсекретарь США Кондолиза Райс. В интервью телекомпании Fox она заявила: «Им не нужен задний ход, им нужен стоп-кран». Вместе с тем она подчеркнула, что, как только Иран прекратит обогащение урана, США готовы сесть с ним за стол переговоров. «Я готова встретиться со своим иранским коллегой в любое время, если Иран прекратит свою деятельность по обогащению и переработке урана», — сказала госсекретарь.
В ответ на это секретарь высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани заявил, что Иран позитивно ответит на предложение США о переговорах по официальным каналам, однако не примет никаких предварительных условий.
28 февраля в Лондоне состоялось совещание «шестерки» (пяти стран — постоянных членов Совета Безопасности ООН — России, США, Китая, Великобритании, Франции и Германии), целью которых, как было объявлено, является выработка новых санкций в отношении Ирана в связи с его отказом прекратить обогащение урана. Однако никаких решений на совещании принято не было. Итоговое коммюнике всего лишь констатирует, что «состоялась первая продуктивная дискуссия относительно дальнейших шагов» в свете невыполнения Ираном резолюции 1737 Совбеза ООН, принятой в декабре 2006 года и требовавшей от Тегерана приостановки всей деятельности в сфере обогащения урана. Одновременно СБ ООН запретил поставки в Иран материалов и технологий, связанных с обогащением урана и ракетными программами.
По итогам заседания пресс-секретарь госдепартамента США Шон Маккормак заявил, что Белый Дом ожидает «новой резолюции Совбеза или дополнительных мер, которые усилят дипломатическое давление на Иран». Британский премьер Тони Блэр, в свою очередь, отметил, что Иран «глубоко заблуждается», открыто игнорируя требования ООН о приостановке ядерной программы. В Лондоне и Вашингтоне считают, что новые меры воздействия должны как минимум запретить зарубежные поездки высших иранских руководителей и ограничить экономическое сотрудничество с Тегераном.
В ответ на это Манушер Моттаки заявил, что требование приостановки обогащения урана «нелегально и нелегитимно», и этого «не произойдет никогда».
Россия, похоже, этот ответ не расслышала и продолжает изыскивать дополнительные рычаги воздействия на ситуацию. Как пояснил глава МИД РФ Сергей Лавров, в настоящий момент «шестерка» ожидает ответа от Тегерана на предложения, которые были ему сделаны. «Мы самым серьезным образом подходим к ситуации вокруг иранской ядерной программы. Мы не хотим допускать нарушения режима нераспространения, не хотим, чтобы деятельность МАГАТЭ сталкивалась с трудностями. В данном случае МАГАТЭ добивается прояснения целого ряда вопросов в иранской ядерной программе, на которые пока нет ответа», — сказал Лавров.
По его словам, в Тегеране знают о том, что нужно предпринять, чтобы снять эти вопросы, а также осведомлены о предложениях, сделанных «шестеркой» в отношении параметров переговоров, которые позволили бы не только урегулировать ситуацию вокруг иранской ядерной программы, но и обеспечили бы законные права Ирана на доступ к мирной ядерной энергетике.
Лавров также сообщил о договоренности  на уровне министров иностранных дел России, Германии, Соединенных Штатов и Верховного представителя Евросоюза Хавьера Соланы о том, что «одновременно с работой в Совете Безопасности мы будем предпринимать дополнительные шаги с целью повысить шансы на начало переговоров».
1 марта представители стран «шестерки» продолжат обсуждение проекта резолюции СБ ООН по Ирану в режиме телефонной конференции. Консультации будут вестись до конца недели, и пока в их исходе никакой ясности нет.
А между тем, на прошлой неделе ситуация усугубилась информацией о том, что НАТО якобы обратилась к Турции с просьбой открыть ее воздушное пространство, а также сухопутные границы с Ираном в случае проведения военной операции против этой страны. Такое сенсационное сообщение передал телеканал CNN Turk, отметив, что ответ, который дала Турция, входящая в Североатлантический альянс уже более 50 лет, пока неизвестен. И хотя многие эксперты скептически отнеслись к данной информации, некоторые все же высказали мнение, что Турция  вряд ли поддержит Вашингтон и НАТО. В то же время, наблюдатели отмечают, что это уже не первая «утечка» вокруг иранского кризиса. Так, генеральный секретарь Лиги арабских государств (ЛАГ) Амр Муса недавно заявил, что арабские страны не позволят Израилю использовать свое воздушное пространство для нанесения ударов по Ирану в случае принятия Соединенными Штатами решения о проведении военной операции против Исламской Республики. Таким образом генсек ЛАГ ответил на публикацию в израильской газете Ha’aretz, где говорилось, что Катар, Оман и Объединенные Арабские Эмираты дали согласие на использование своего воздушного пространства израильскими ВВС. Муса сообщил, что лидеры этих государств в телефонном разговоре с ним опровергли эту информацию и указали, что это невозможно «ни сейчас, ни в будущем», поскольку Иран является «братской соседней страной».
В свою очередь, Пентагон опроверг сообщения СМИ о том, что готовится удар по Ирану. «США не планируют вести войну против Ирана. Утверждения об обратном не только неверны, но вводят в заблуждения и имеют злой умысел», — цитирует представителя Пентагона газета Suddeutsche Zeitung. Речь идет о сообщении британской The Daily Telegraph, согласно которому, Израиль запрашивал у американской администрации разрешение на перемещение израильских истребителей через воздушное пространство над Ираком.
На этом фоне еще один шаг к обострению ситуации сделал и сам Иран, который объявил о запуске ракеты, предназначенной для вывода на орбиту спутников. «Иранские ученые впервые успешно испытали космическую ракету», — сообщил глава национального аэрокосмического исследовательского центра доктор Бахрами. Министр обороны Ирана Мохаммад Мостафа Наджар, в свою очередь, пояснил, что «создание спутника и ракеты-носителя так же, как осуществленный ранее при содействии России запуск первого иранского спутника „Сина- 1“ и вхождение в будущем в „космический клуб“, являются частью планов Министерства обороны страны».
Кроме того, представители иранского руководства не раз заявляли, что намерены модернизировать баллистическую ракету «Шахаб-3», дальность действия которой составляет 2 тыс. км, для самостоятельного запуска спутников. Эксперты полагают, что если сообщение иранского государственного ТВ о запуске спутникового носителя — правда, речь идет о появлении у Ирана межконтинентальных баллистических ракет. Как это повлияет на общую ситуацию вокруг Ирана, напоминать излишне…
К чему приведет очередной виток напряженности вокруг Ирана? Реальна ли  перспектива начала военных действий США против этой страны, о возможности которых в последнее время эксперты говорят все чаще? Ответить на эти вопросы МиК попросил Виталия Наумкина, руководителя Центра арабских исследований Института Востоковедения РАН:

- Угроза военной операции абсолютно актуальна, потому что никакого дипломатического решения этой проблемы нет и Иран сегодня встал в позицию, от которой ему будет достаточно трудно отойти. Ахмадинеджад сам себя фактически загнал в угол своей достаточно жесткой риторикой, отстаивая право Ирана проводить обогащение урана и не останавливать эту программу ни под каким давлением.
К тому же, Ахмадинеджаду, с которым персонифицировано иранское руководство — хотя это и не означает, что он один принимает решения, но тем не менее, мы говорим о нем — будет трудно пойти на компромисс потому, что его политическое положение сегодня непростое. Это связано с некоторыми экономическими  неудачами страны — когда он избирался, он очень много обещал населению и не все оказалось выполнено, а те муниципальные выборы, которые состоялись 15 декабря прошлого года, показали, что имеет место падение престижа президента из-за экономических трудностей. Поэтому противостояние  с Западом сегодня, и в какой-то мере даже больше, чем с Западом, а с международным сообществом в целом, Ахмадинеджаду выгодно, потому что это повышает рейтинг руководства страны, показывает его твердым, решительным. И по вопросу продолжения этой программы «мирного атома», как они ее называют, в стране есть консенсус и важно его укреплять.
Поэтому с иранской стороны сегодня компромисса ожидать трудно, да и со стороны Запада тоже трудно. Хотя в свое время были разумные предложения, в том числе, со стороны России — проводить обогащение урана в международных центрах, в том числе, на территории самой России. Также раздавались другие предложения — в том числе, разрешить Ирану под контролем МАГАТЭ проводить ограниченную программу обогащения урана на своей территории. Но, тем не менее, пока никаких прорывов в переговорном процессе не предвидится, и видимо, дело идет к новым экономическим санкциям, по вопросу которых существуют очень серьезные разногласия между Россией, Китаем и Совбезом — я имею в виду всех тех, кто принимает решения.
Россия и Китай выступают категорически против использования военной силы, и естественно, они будут заинтересованы в том, чтобы дать больше времени Ирану на ответ Совбезу. А США и их союзники будут, напротив, заинтересованы в том, и будут на этом настаивать, чтобы санкции были более жесткие, и чтобы дело шло к применению военной силы.
В этих условиях, особенно в связи с тем, что приближается предвыборная кампания в США, естественно, у американской администрации соблазн применить военную силу будет очень силен. И весь вопрос в том, как это будет выглядеть юридически. 
Конечно, пока речь не идет о том, что военная операция может быть санкционирована Организацией Объединенных Наций. И я думаю, что даже  такая, предположим, ситуация, что американцы захотят получить санкции НАТО — сегодня тоже вряд ли возможна. Поэтому единственная  зацепка, которую бы могли использовать США, состоит в том, что американцам нужно показать, что Иран реально угрожает Соединенным Штатам, чтобы оправдать свое нападение. И если американцам удастся обосновать необходимость превентивной атаки, которая предотвратит атаку Ирана на Соединенные Штаты, и будет рассматриваться как оборона, это станет зацепкой, которая позволит им теоретически и формально хоть как-то оправдать свои действия. Хотя, безусловно, это не будет поддержано очень многими державами, и будет иметь серьезные последствия.
Если резюмировать все сказанное, то можно сделать вывод, что сегодня у Соединенных Штатов есть, безусловно, мотивация и желание, и может быть, даже необходимость попробовать нанести воздушные удары по наземным целям в Иране — для этого в регионе сегодня собирается достаточно большой военный кулак. Насколько процентов велика эта вероятность, трудно сказать, но в том, что она, безусловно, существует, и достаточно серьезная, сомнений нет.

- А внутриполитическими разногласиями в иранском руководстве американцы могут воспользоваться, действуя, например, через своих агентов влияния?

Позиции у США внутри иранской элиты есть, но по другим вопросам. Для того, чтобы работать с оппозицией и пытаться поддержать ее, не нужно предпринимать акции, которые сплачивают нацию. Применительно к американским позициям я бы так сказал. Ведь постоянные угрозы и требования, которые представляются подавляющему большинству представителей Ирана как несправедливые, только сплачивают страну. И я думаю, что то, что сегодня делается по ядерной проблеме, в этом смысле контрпродуктивно. Нужно было бы, наоборот, затянуть время, и может быть, идти на какие-то компромиссы, и работать несколько иначе. А то, что делается сейчас, нацию и политическую элиту вовсе не раскалывает, а сплачивает. Так что, ситуация усугубляется, и путей к ее нормализации я пока не вижу.

Союзники сомневаются?

«Страна разрабатывает оружие массового поражения, ее лидер — новый Гитлер, он связан с террористами, времени все меньше, политика сдерживания провалилась, мы должны нанести удар, пока не поздно. Если вам кажется, что все это вы уже слышали, то так оно и есть. Аргументы в пользу удара по Ирану почти буквально повторяют аргументы в пользу удара по Ираку. Да и озвучивают их те же самые люди» — так комментирует ситуацию  «The Financial Times».
Вот бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси, выступая в январе на конференции, говорит о президенте Ирана Махмуде Ахмадинеджаде и его угрозах стереть Израиль с карты: «Гитлер серьезно намеревался уничтожить евреев. Об этом он ясно говорит в „Mein Kampf“. Нам нужно серьезно относиться к тому, что люди, подобные Ахмадинеджаду, говорят своим последователям. Они не лгут; они излагают свои подлинные намерения». А вот Вулси выступает в эфире американского телевидения в январе 2003 г.: «То, как Саддам ведет себя по отношению к примерно 250 миллионам жителей арабского мира, очень напоминает поведение Гитлера накануне второй мировой войны в отношении Европы. Партии „Баас“ — на самом деле фашистские . . . они такие же антисемитские, они фашистские».
А это официальное обобщение комментариев, сделанных на той же самой январской конференции в Израиле бывшим сотрудником Пентагона Ричардом Перлом: «Обладая ядерным оружием, Иран будет способен использовать свои террористические сети для нанесения ущерба . . . Дело за выбором времени и разведданными. Нельзя ждать, пока появятся все необходимые доказательства». Вновь мы слышим повторение любимого мотива. В феврале 2003 г. Перл заявил в эфире американского телевидения: "Давайте просто согласимся с тем, что у Саддама Хусейна было это оружие, и что он легко может передать его «Аль-Каиде». Перл упирал на то, что проблема требует немедленного решения: «Существует угроза, и я считаю, что эта угроза является непосредственной».
Ньют Гингрич, вероятный кандидат республиканцев на президентских выборах 2008 г. и член Совета Пентагона по оборонной политике, еще в январе заявлял, что «США должны четко заявить, что их цель — смена режима в Иране», поскольку Иран является «ведущим государством, поддерживающим мировой терроризм». В 2002 г. Гингрич писал: «Вопрос не в том, нужно ли свергать Саддама. Вопрос в том, нужно ли нам ждать, пока Саддам отдаст биологическое, химическое и ядерное оружие террористам».
Те, кто выступает за нанесение удара по Ирану, утверждают, что политика сдерживания провалилась. То же самое они говорили и об Ираке. Еще в 1997 г. редактор Weekly Standard Уильям Кристол заявлял: «Целью нашей политики должно быть не сдерживание Саддама — эта стратегия провалилась — а свержение его режима». Девять лет спустя Кристол требует нанести удар по иранским объектам и вопрошает: "Неужели кто-то считает, что можно сдержать ядерный Иран? ".
Вице-президент США Дик Чейни был одним из самых больших энтузиастов удара по Ираку, а сегодня он один из ведущих ястребов в том, что касается Ирана. В 2002 г. он заявил на съезде ассоциации «Ветераны зарубежных войн США», что "Саддам Хусейн вне всякого сомнения обладает оружием массового поражения’ и выявил связь между Саддамом и террористами. Сегодня он предупреждает, что ядерный Иран будет особенно опасен, поскольку страна «давно спонсирует террористические организации».
Разумеется, если кто-то катастрофически ошибался в прошлом, это не значит, что он будет всегда неправ в будущем. В конце концов простили даже мальчика, который кричал "Волк!".
Так случилось, что доказательства разработки Ираном оружия массового поражения, гораздо сильнее, чем в случае Ирака. Слабое выступление Колина Пауэлла в ООН на тему иракской программы ОМП было каким-то недоразумением. Между тем, Иран несомненно осуществляет активную ядерную программу: только что ООН сообщила, что он планирует закончить создание крупного предприятия по обогащению урана к маю. После этого Ирану потребуется, по разным оценкам, от полутора до десяти лет для того, чтобы разработать собственную бомбу. Спонсируя «Хезболлу» в Ливане и ХАМАС в Палестине, Иран также способствует дестабилизации Ближнего Востока — в гораздо большей степени, чем Саддам накануне вторжения в Ирак в 2003 г.
Сторонники удара по Ирану могли бы также указать на то, что на этот раз никто не выступает за полномасштабную наземную операцию или долгосрочную оккупацию. Речь идет об уничтожении иранских ядерных объектов ударами с воздуха, хотя авиаудары могут продолжаться до нескольких недель.
Убедить нас в необходимости авиаударов по Ирану можно было бы в том случае, если бы кому-то удалось стереть память о катастрофе в Ираке. Но такая амнезия невозможна и нежелательна. Война в Ираке должна была преподать несколько ценных уроков. «Разведданные» часто бывают недостоверными.
Разговоры о «новом Гитлере» — это банальный политический прием, который должен быть запрещен. Военные операции, выглядящие простыми и однозначными в самом начале, имеют неприятную тенденцию к непредсказуемому развитию. (Одно то, что военнослужащие США и их союзников находятся на территории Ирака и Афганистана, повышает вероятность непредвиденной эскалации). А международный авторитет Америки и ее союзников страдает каждый раз, когда они прибегают к силе, особенно, используемой «превентивно».
То, что неоконсерваторов и их союзников не смущает провал в Ираке, не означает, что остальной мир должен относиться к ним со снисхождением. В конце концов, эти люди согласились на то, чтобы о них судили по результатам войны в Ираке.
В необычайно самоуверенной редакционной статье, появившейся накануне иракской войны, авторы Weekly Standard писали: «Сама война покажет, кто прав и кто ошибается в споре вокруг оружия массового поражения». Что ж, так оно и есть. В заключение они торжественно заявляли: «Мы лишь смиренно выслушаем вердикт, вынесенный историей и реальностью». Итак, друзья, вердикт выносится — и ничего хорошего он вам не сулит.
В большинстве профессий неудачи негативно отражаются на репутации. Архитекторы, чьи здания рушатся, и врачи, калечащие своих пациентов, чаще всего несут за это какую-то ответственность. Эти же правила должны распространяться на тех, кто призывает к разрушительным войнам. Взгляните на людей, требующих нанести удары по Ирану, вспомните их «достижения» и по делам их не поступайте, заключает «The Financial Times».