Кому угрожает Россия

На слушаниях в конгрессе США 27 февраля, которые были посвящены глобальным угрозам в современном мире, глава Национальной разведки США Майкл Макконнелл представил доклад  «Об угрозах национальной безопасности». Значительное место в документе заняла Россия и оценка перспектив ее внутренней и внешней политики с  точки зрения американских национальных интересов. В частности, как заявил Макконнелл, «более уверенные действия России продолжат вносить элементы соперничества и антагонизма во взаимоотношения США с Москвой, в том числе, в наше взаимодействие на пространстве бывшего Советского Союза».  Кроме того, по его словам, Россия, «пользуясь высокими ценами на нефть, стремится проводить внешнюю политику, не всегда совпадающую с интересами Запада».
По мере приближения к дате президентских выборов 2008 года, сказал Макконнелл, «Кремль наращивает усилия по удушению политической оппозиции и усилению государственного контроля над стратегическими отраслями экономики».
На вопрос сенатора-республиканца Джона Уорнера, «не собираются ли русские отступить от своего законодательства, чтобы обеспечить преемственность Путина в течение следующих шести-восьми месяцев», Макконнелл ответил: «Я думаю, это случится в текущем календарном году». Виноваты же в том, что «Россия свернула с пути демократии», по мнению авторов доклада, «консервативные советники» Владимира Путина, которые «все интерпретируют с той точки зрения, что мы угнетаем Россию или сдерживаем ее, чтобы дать преимущество США».
Макконнелл  также отметил, что «успехи в экономике и политике позволяют России увеличить расходы на армию». Его поддержал выступивший на слушаниях директор разведывательного управления министерства обороны США Майкл Мэйплз, который сообщил, что боеготовность российских вооруженных сил находится сейчас на самом высоком уровне за весь постсоветский период.
На других слушаниях, которые прошли накануне, аналогичное замечание сделал министр обороны Роберт Гейтс, который заявил, что уровень боеготовности Российской Федерации заставляет Соединенные Штаты поддерживать свои вооруженные силы на адекватном уровне (?). С учетом того, что только в этом году американские военные просят более $ 100  млрд. на проведение операции в Ираке и Афганистане, а на будущий год бюджет Пентагона составит более $700  млрд., подобная мотивация звучит странно.
Слушания проходят в связи с обсуждением проекта бюджета на будущий год, где все силовые ведомства просят увеличения ассигнований, так что риторическое преувеличение военной мощи России вполне объяснимо. Как впрочем, практически начавшаяся в США предвыборная кампания объясняет усилившуюся критику в адрес политики, которую проводит в отношении России президент Джордж Буш. За это его критикуют и коллеги-республиканцы, и оппоненты-демократы.
Кстати, сам Буш отреагировал на прозвучавшие в сенате резкие заявления весьма спокойно. Официальный представитель Белого дома Тони Сноу, комментируя высказывания директора национальной разведки, заявил, что президент Джордж Буш и его администрация сохраняют курс на развитие партнерства с Россией в решении ключевых проблем сегодняшнего дня. При этом Сноу напомнил, что Макконнелл представлял на слушаниях в конгрессе не политику администрации, а лишь аналитические оценки и прогнозы разведывательного сообщества США.
Как следует относиться к данному событию? Можно ли ожидать от Соединенных Штатов каких-либо конкретных действий в адрес России? Или грозная риторика не будет иметь реального воплощения? Прокомментировать ситуацию МиК попросил Сергея Ознобищева, директора Института стратегических оценок, заместителя председателя Ассоциации «Россия-США»:

- Ну, прежде всего, я хочу сказать, что стиль этого доклада, подготовленного американским разведывательным сообществом, совершенно не нов. В нем нет ничего необычного, там не рассматривается ничего особенного. Но, может быть, к сожалению для нас в данный исторический период, американские аналитические структуры высказывают точку зрения, которая не совпадает с официальной линией администрации. И вот эти отклонения, как в положительную, так и в отрицательную сторону, нас иногда удивляют и поражают. И я хотел бы напомнить, что было нечто аналогичное в конце ельцинского периода, когда американское разведывательное сообщество обратилось к экспертам, и был сделан доклад, который достаточно негативно расценивал перспективы развития России. Там говорилось, что Россия находится в кризисе и этот кризис является угрозой  для Соединенных Штатов. Сейчас, в этом докладе, говорится о других угрозах. Но качество предсказаний — аналогичное, и оно не настолько бесспорно, как это представляется даже у разведывательного сообщества США. Это, с одной стороны.
С другой стороны, в этом докладе мы ничего не увидим, если мы не захотим увидеть. И, в первую очередь, не увидят ничего в нем те политики, которые будут продолжать заявлять, что США в отношении нас проводят враждебную политику, стремятся превратить нас в сырьевой придаток, не позволяют России реализовывать ее интересы и т.д. Но такой аспект восприятия — это отдельная тема. Если же говорить по сути, то для нас в этом докладе, я повторяю,  ничего нового нет. Потому что, с одной стороны, там есть достаточно определенный предвзятый взгляд на развитие России и ее перспективы. С другой стороны, там есть отражение объективных тенденций, которые есть у нас.  И третий момент — там есть попытка оценить, как будет это интерпретироваться в контексте интересов Соединенных Штатов.
Для разведчиков и военных этот доклад практически непригоден, так как в приведенных там фактах и описываемой политике не может усматриваться никаких угроз. Но их задача — эти угрозы все время усматривать, и по возможности их преувеличивать, для того, чтобы приподнять значимость собственной работы и поднять авторитет собственного ведомства. И они это делают. Но это происходит во всех странах, и, кроме того, мы видим, что свидетельствует о правильности нашего вывода, что администрация Буша от доклада и полемики вокруг него открестилась. Поэтому не надо воспринимать Макконнелла как глашатая американской официальной политики, равно как и не надо, как у нас любят, постоянно апеллировать к Бжезинскому, что якобы он определяет американскую внешнюю политику. Ни Макконнелл, ни Бжезинский, хоть они и люди совершенно разного порядка, американскую политику не определяют. Ее определяют сегодня  президент Буш, администрации Белого дома, и давайте из этого исходить.
И если мы посмотрим на практические шаги Белого дома, то мы увидим, безусловно, позитивные тенденции и стремление приподнять  и представить в наиболее выгодном свете, и подкрепить это практическими шагами, российское направление американской внешней политики. Это и подписание протокола о вступлении России в ВТО, это и ведущиеся на официальном уровне консультации, о чем свидетельствует совместное заявление Лаврова и Кондолизы Райс, что мы работаем над тем, чтобы в ближайшем будущем снять поправку Джексона- Вэника, это и предстоящая у нас ратификация соглашения о совместном сокращении ядерной угрозы (CTR) от 1992 года. И возврат к таким достаточно древним вещам, как CTR, как раз свидетельствует  о том, что сейчас Буш, в контексте усиливающейся в связи с выборами критикой со стороны демократов, будет всячески стараться практическими мероприятиями подкрепить тезис о партнерстве с Россией, тезис обоснованности этого партнерства, тезис том, что Россия  — это страна с рыночной экономикой, и вступление в ВТО должно будет это подтвердить. И при этом на столь высоком официальном уровне не делается акцент на огрехи с развитием нашей демократии.
Но, глядя на себя в зеркало, а зеркалом для нас является, в том числе, выступление зарубежных политиков, мы тоже ничего нового не увидели в том, что говорил Макконнелл.  Для нас налицо тот факт, что в России сегодня имеет место недоразвитость демократических институтов, свертывание демократических процессов. И, в то же время, существует тенденция к тому, чтобы снова эти демократические институты поставить на ноги. То есть, происходят очень противоречивые вещи. Например, образуется Общественная палата, как дополнительный канал демократического диалога с общественностью, достаточно специфический и ответственный орган. Но это свидетельствует о том, что нормальный процесс демократического развития не проходит через Государственную Думу и через Совет Федерации. В то же время, начинается дискуссия о том, что необходима выборность Совета Федерации, что, конечно, нас снова приблизит к реализации демократического процесса как такового.
Поэтому все не очень просто и однозначно. Но интерпретировать это можно по-своему. Кто захочет  увидеть хорошее, увидит хорошее, но, к сожалению, мы сами даем повод и для того, чтобы видеть у нас плохое. И, безусловно, мы даем повод для того, чтобы говорить о том, что у нас происходит отход от основных демократических принципов. И понимание этих принципов является для нас темой постоянных дискуссий.
Но, в любом случае, совершенно недопустимо интерпретировать Россию и российское развитие, вектор этого развития, как растущую угрозу для Запада. И, к сожалению, Запад своими действиями, и Соединенные Штаты своими действиями подрывают курс на партнерство. И речь Путина в Мюнхене — это отнюдь не призыв к холодной войне, а речь представителя политической элиты или политического класса, который обижен на действия Запада. И в этой речи я, в первую очередь, услышал ту самую обиду, которая есть в любом из нас, в тех, кто занимается политикой. И Путин об этом сказал прямо, что когда речь шла о разделении Германии, говорилось, что НАТО не будет расширяться на Восток, и такие гарантии  в устной форме давались лидерами государств. Где эти гарантии сейчас? Это вопрос, которые мы все время задавали в 90-ые годы.
Другое дело, что форма представления всего этого — достаточно необычна, и как бы не очень принято, что первое лицо выступает настолько откровенно и, может быть, резко. Но в данном случае настолько все это наболело, что надо было об этом сказать.
А представители силовых структур по обе стороны океана всегда намеренно ситуацию упрощают, потому что им так проще добиваться своих целей и реализовывать свои интересы. Это и укрупнение аппарата, и получение средств на какие-то операции, и закрытость собственных действий, и т.д. И это происходит и у них, и у нас, и потворствовать этому ни в коем случае нельзя. Ну а нам, в России, как развивающемуся демократическому обществу, надо собственную политику подправлять, что мы и пытаемся здесь делать, с переменным успехом.

- Вы говорите о прагматическом подходе к ситуации, но есть еще и национальные интересы. На каком пространстве между нашими странами, на ваш взгляд, будет самое напряженное соперничество? Может быть, на пространстве СНГ? Потому что здесь трудно будет найти точки соприкосновения и сотрудничать.  Как, например, можно согласовать позиции по вступлению Грузии в НАТО? Или как можно договориться об общности подходов к энергетической политике России на постсоветском пространстве, которой американские политики предлагают заняться той же НАТО?

Вы знаете, они будут поддерживать и Грузию, и Украину в их стремлении в НАТО. А мы много правильных вещей декларируем, но, к сожалению слабо их реализуем, либо реализуем со знаком минус. Потому что у нас очень много говорится, но мало делается. Отсюда все проблемы.
Вот если посмотреть наши документы в сфере национальной безопасности и внешней политики, то там везде говорится, что пространство СНГ имеет во внешней политике России приоритетное значение. И сейчас мы собираемся писать новую военную доктрину, и почитайте, что там предлагается нашим начальником в этой сфере — Генеральным штабом. Там говорится, что именно пространство СНГ мы считаем  приоритетной сферой наших интересов.
Но, посмотрите вокруг: у нас наибольшее количество острых противоречий, которые требуют постоянного реагирования, тоже связано с пространством СНГ и отношениями с этими странами! Виноваты ли в этом только лидеры и политические элиты этих стран, а сюда я включу и Прибалтику, так как речь идет о постсоветском пространстве? 
Вот здесь я поставлю большой знак вопроса. Потому что, когда говорит Макконнелл или Лугар о том, что Россия проводит политику энергетического диктата, то можно называть это как угодно, это их дело. Но у меня возникает огромный вопрос, почему каждый раз перед новым годом, когда наши политики находятся в отпуске и ничего уже не комментируют, вдруг появляются представители «Газпрома» и начинают закручивать газовый кран нашим ближайшим соседям? Тем, с кем мы по политической логике должны быть ближе всех, и отношения с которыми мы сами провозглашаем как свой приоритет, когда говорим об СНГ, или когда говорим о едином государстве с Белоруссией? Почему это происходит?
Я сейчас совершенно не оспариваю наше видение и подходы к ценообразованию на рынке газовых услуг, если можно так сказать, хотя специалисты признают, что такого рынка не существует. Но получается так, что у нас именно «Газпром» делает большую политику, которая или не совпадает, или находится в очевидном противоречии с нашими декларируемыми политическими целями и эти цели, несомненно, подрывает. Потому что любые партнерские дружеские отношения, в том числе, основываются  на оказании друг другу взаимовыгодных услуг, предоставлении друг другу определенных преференций, снятии ограничений и т.д.  А мы, напротив, принуждаем наших декларированных друзей, попутчиков и даже потенциальных участников декларируемого будущего единого государства, и делаем это резко и упрямо, к действиям на общих основаниях, и даже, может быть, хуже. Вот эти вещи для меня — реализация наших замечательных идей  — вызывают вопросы.
Здесь также можно упомянуть и Грузию — помните, мы не вели диалог с Шеварднадзе, потому что наша политическая элита не хотела иметь с ним дело. Потом мы поддержали Саакашвили с поездкой туда Иванова, но нам он тоже потом не понравился.  Одновременно у нас возникли напряжения с Молдавией, с Украиной и т.д. И таких примеров много. Таким образом, получается, что наша политика, провозгласив определенные цели, не реализует их должным образом. Я имею в виду и политику в целом, и формирование ее отдельными личностями. Складывается такое впечатление, что эти личности действуют порознь друг от друга. Или есть какие-то внутренние пружины, которые нам неведомы.
В то же время, говорить о том, что все происходящее является результатом злокозненности Соединенных Штатов, я бы поостерегся. Тем более, присутствие США в Азии, например, в виде военных баз и т.д. — все это согласуется как по дипломатическим каналам, так и в результате прямых разговоров президентов России и США. Не размещаются там военные базы без предварительных консультаций  между нашими лидерами, это все согласовывается, но потом, возможно, это в должной форме не становится достоянием общественности, или так называемая наша общественность про это забывает или вообще не считает это за имеющий место факт.
Но, я напомню, что, например, существующие в Центральной Азии американские военные базы образованы в связи с совместной борьбой с терроризмом, в первую очередь, в Афганистане. Что отвечает полностью обеспечению стратегических интересов в области безопасности США в этом регионе, на наших южных границах. И безопасность обеспечивается там силами США, НАТО, без вовлечения России. Для нас это совершенно близкая к идеалу ситуация, которую надо поддерживать. Но для этого надо иметь единое видение и стратегию, которая должна осуществляться определенными тактическими шагами. Ну, а эти тактические шаги у нас, по-моему, не всегда согласованы.