Саммит G8 завершился, и оценки обозревателями его результатов варьируются от пессимистичных - «это был саммит несбывшихся надежд», до обнадеживающих - «его итоги внушают оптимизм». В череде встреч российского лидера особого внимания заслуживает его общение с американским президентом. Существующие на сегодняшний момент разногласия между двумя странами имеют глобальный масштаб и затрагивают проблемы европейской безопасности, интересы государств постсоветского пространства, вопросы расширения НАТО, перспективы разоружения и т.д.
Можно не сомневаться, что произошедшее в дни саммита G8 подписание в Праге договора о размещении на чешской территории американского радара системы противоракетной обороны было не случайным совпадением, а реализованным намерением Вашингтона, призванным, с одной стороны, доказать незыблемость его планов, а с другой – проверить, как на это будет реагировать новый российский президент.
Медведев «экзамен» сдал, продемонстрировав всем «стилистические» различия со своим предшественником, на которые он сам недавно обращал внимание в беседе с журналистами, говоря о себе и Путине.
На итоговой пресс-конференции по окончании саммита ему был задан вопрос: «Известно, что США подписали с Чехией договор о размещении систем противоракетной обороны. Скажите, каковы будут дальнейшие шаги России в отношениях с США по этому вопросу и обсуждали ли Вы эту тему с коллегами по «восьмёрке»? И если да, то какова была их реакция?».
Медведев ответил: «Мы, конечно, обсуждали этот вопрос. Он не может не волновать Российскую Федерацию. Я обсуждал этот вопрос и в ходе двустороннего общения с моим коллегой Джорджем Бушем. Обсуждали мы это и в более широких форматах. Совершенно очевидно, что после подписания соответствующего соглашения начался новый этап в реализации идеи создания третьего позиционного района. И нас эта ситуация крайне огорчает. Мы неоднократно подчёркивали – и до того, и в ходе нынешнего саммита я об этом говорил, – что вопросы обеспечения европейской безопасности нужно решать иначе. Мы готовы были к тому, чтобы осуществлять совместный мониторинг и с Соединенными Штатами Америки, и с другими государствами, которые входят в НАТО, для того, чтобы предотвращать соответствующие проблемы, могущие возникнуть в сложных точках планеты. Но, к сожалению, реакции на это не было. С нами вели и ведут довольно вялые переговоры, которые ничем не закончились. Наоборот, подписываются соответствующие соглашения. Это означает, что эта идея будет реализована. Ещё раз повторяю, нас это не устраивает. Я об этом напрямую сказал своим коллегам. Мы, конечно, не будем поднимать по этому поводу какой-то истерики, но будем продумывать ответные шаги. В то же время хотел бы ещё раз сказать, что мы, конечно, не закрыты для дальнейших переговоров и будем их продолжать, в том числе и с участием наших партнёров по «восьмёрке» и государств, входящих в Североатлантический альянс».
«Медведев высказался в заметно более сдержанном тоне, чем его предшественник Владимир Путин, ранее пригрозивший нацелить ядерные ракеты на европейские государства, которые примут участие в этом проекте» - так оценила стиль ответа «The Times». Газета также приводит мнение госсекретаря США Кондолизы Райс, которая назвала реакцию Медведева «предсказуемой и огорчительной». Она также сказала: «Я все еще надеюсь, что Россия увидит реальную обстановку с точки зрения угроз и возьмет в расчет тот факт, что иранцы разрабатывают ракеты все более дальнего действия, и тогда российская сторона поймет, что этот щит предназначен не для них».
Большинство российских политиков и экспертов, как известно, аргументы США относительно иранской угрозы считают несостоятельными, а методы, которыми предпочитает действовать Вашингтон при реализации своей программы ПРО, ставя не только Россию, но и своих европейских партнеров, перед свершившимся фактом, - не соответствующими духу партнерства. Однако американскую администрацию это не смущает. Более того, она рассчитывает в конце концов Россию уговорить. Исполнительный директор вашингтонского Центра имени Никсона Пол Сондерс, занимавший в 2003-2005 годах в администрации Джорджа Буша пост старшего советника, рассказал Русской службе Би-би-си, почему США не отказываются от идеи противоракетной обороны и как они собираются отвечать на возражения Москвы: «Администрация прекрасно осведомлена о позиции России на данном этапе. Я думаю, они все еще ищут способ вовлечь Россию в сотрудничество в создании ПРО. Но пока не могут найти. США, с одной стороны, не хотят откладывать строительство системы, но с другой - пытаются работать с Россией и учесть ее возражения. Хотя у России при этом создается впечатление, что ее игнорируют и проталкивают проект, невзирая на все ее протесты…
Вашингтон регулярно отправляет госсекретаря Кондолизу Райс и министра обороны Роберта Гейтса в Москву для переговоров. Перебирается множество вариантов и предложений - строить объекты противоракетного щита совместно с участием России, создать объединенную систему оценки угроз. Пока из этого ничего путного не вышло, но по-моему, попытки надо обязательно продолжать. Например, возьмем те десять ракет-перехватчиков, которые планируется разместить в Польше (на что, правда, поляки еще так и не дали своего согласия)... Российских генералов, как они не раз говорили на этих переговорах, беспокоят не столько эти десять противоракет, сколько тот факт, что в будущем американцы могут установить там гораздо более мощную батарею. Поэтому глава Пентагона Гейтс выложил на стол такое предложение - США строят объект в Польше, но не активируют его, пока не возникнет реальная угроза ракетной атаки со стороны Ирана. Оценка этой угрозы тоже будет взаимной, и с согласия России объект может быть разморожен. Я думаю, это творческое предложение. И у России есть свои творческие идеи».
В то же время Сондерс признает, что Вашингтон не предполагал такого мощного сопротивления России: «Для Белого дома это, прежде всего, вопрос национальной безопасности. Иранская угроза считается важнейшим вызовом. А Россию, я думаю, надеялись быстро уговорить и успокоить - как видим, пока это не удалось».
Отвечая на вопрос, существует ли иранская угроза, аналитик отмечает: «Скептики есть, и не только в России, но также и среди европейских союзников США. Но администрация Буша не утверждает, что Иран может атаковать Америку прямо сейчас. Они пытаются убедить Москву, что такая угроза легко может возникнуть в будущем. А когда Иран уже будет обладать ядерными ракетами - строить щит будет поздно…
Похоже, конечно, на то, что было с Ираком. Тогда Кондолиза Райс говорила: «Мы не можем дожидаться момента, когда над нами поднимется ядерный гриб». Разница в том, что система ПРО - это сравнительно мирный способ решения проблемы. США говорят русским - смотрите, Иран представляет серьезную проблему для нас. Есть три пути: противоракетная оборона, чтобы защитить себя и союзников, жесткие санкции ООН, или упредительный военный удар. Давайте вместе выберем, что делать? Москве, конечно, не нравится ни один из этих путей. Но в частном порядке некоторые официальные лица в России готовы признать, что Иран действительно разрабатывает ядерное оружие»…
Вопрос, который сегодня волнует многих наблюдателей, в том числе, в России: не получится ли так, что новый президент США, который займет пост в январе, откажется от системы ПРО и заклеймит ее как «очередную ошибку» Джорджа Буша? Ведь даже Кондолиза Райс в Праге после подписания договора признала, что то, каким образом следует развивать систему ПРО, будет решать уже следующий президент США. И некоторые российские эксперты поспешили заявить, что если новым президентом США станет демократ Барак Обама, то планы выдвижения американской ПРО в Европу «могут оказаться в мусорной корзине».
Пол Сондерс соглашается с тем, что президент Буш торопится с продвижением ПРО, чтобы успеть «застолбить» ее до конца своего срока, и на саммите НАТО в апреле он получил поддержку европейских союзников - это для него большой успех. Но, по словам американского аналитика, любой следующий президент все равно будет вынужден решать иранский вопрос. «Если Джон Маккейн склоняется к некой комбинации дипломатии и угроз, то Барак Обама заявил, что готов вести диалог с иранскими лидерами. Если будут успехи на дипломатическом фронте, то оправдать строительство противоракетной обороны будет уже труднее» - признает Сондерс.
Хотя, по его словам: «С иранцами американские официальные лица вообще не разговаривали на протяжении последних 30 лет. И список взаимных обид очень длинный. У США и России тоже много взаимных подозрений. Но в то, что Америка и Россия могут напасть друг на друга, искренне верит мизерный процент населения. А между Америкой и Ираном, увы, совсем другие настроения и другая риторика».
К дипломатическим методам разрешения противоречий, но уже между Москвой и Вашингтоном, сегодня призывают два других известных американских политика – Мадлен Олбрайт, госсекретарь в администрации президента Клинтона, в настоящее время - руководитель компании Albright Group; и Уильям Пери, министр обороны в администрации президента Клинтона, в настоящее время - старший научный сотрудник в Институте международных исследований Фримана Спогли, директор проекта превентивной обороны (Preventive Defense Project).
На страницах «Los Angeles Times» они жестко критикуют призыв кандидата в президенты США, республиканца Джона Маккейна исключить Россию из G8, выражая уверенность в том, что «у нового американского президента не будет выбора, и ему придется добиваться сотрудничества с Россией по широкому кругу важнейших вопросов, улаживая при этом разногласия, которые непременно будут возникать».
«У нас появится гораздо больше шансов на успех, если наши разногласия по существу (в вопросе будущего НАТО, например) не будут без необходимости усугубляться проблемами протокола и символических жестов. Мы не можем ждать помощи от государства, которое пытаемся подвергнуть остракизму. Также не в наших интересах подталкивать Россию дальше в направлении автократического альянса с такими странами, как Китай и Иран» - пишут они.
«Во времена `холодной войны` президенты из обеих политических партий проводили важные встречи на высшем уровне со своими советскими партнерами. А сегодняшняя Россия хоть и причиняет беспокойство, но это уже далеко не та деструктивная сила в международных делах, какой был ее коммунистический предшественник. Возможно, делу российской демократии и нанесен существенный ущерб, но оно отнюдь не погибло. Трудно понять, каким образом изгнание России из сферы воздействия и влияния ведущих демократий мира может привести к прогрессу в ее действиях по решению глобальных проблем или усилить ее стремление соблюдать права своего народа» - призывают Олбрайт и Пери .
По их мнению, Маккейн прав, когда говорит о своей обеспокоенности по поводу российского руководства. Но он неправ, когда думает, что решить проблему можно, отказав российским лидерам в приглашении участвовать в саммитах `большой восьмерки`. «Нам надо укреплять дипломатическое взаимодействие с Москвой, а не ослаблять его. Нам надо усиливать давление со стороны других демократических государств, а не уменьшать его. Нам нужно больше терпения в налаживании конструктивных и прочных взаимоотношений с народом России. Нам не нужен внезапный и грубый отказ, поскольку многие россияне расценят его как оскорбление своей страны» - подчеркивают влиятельные американские политики.
Как следует расценивать итоги встречи на саммите G8 президентов Джорджа Буша и Дмитрия Медведева? Можно ли говорить о том, что был дан старт нового этапу взаимодействия между странами? Или пока не произойдет смены администрации в Белом доме, рассчитывать на урегулирование имеющихся разногласий будет трудно? Может ли быть найдено решение проблемы с размещением в Европе американской системы ПРО, которое бы устроило и Вашингтон, и Москву? Ответить на эти вопросы МиК попросил Виктора Кременюка, профессора, заместителя директора Института США и Канады РАН РФ:
- Что касается встречи Медведева и Буша, я думаю, что никакого старта нет. Просто произошло знакомство, неизбежное на таких мероприятиях. И понятно, что через несколько месяцев Буш уйдет, в Белом доме появится его преемник, и Медведеву придется работать с его преемником. И мне кажется, что они довольно хладнокровно отнеслись друг к другу, без каких-то особых надежд и перспектив. И это понятно, так как сегодня их очень мало что связывает: личных отношений практически нет, по сравнению с теми отношениями, которые были у Буша с Путиным, ну и дел особых нет, так как все серьезные вопросы уже будет решать следующая администрация.
Что же касается этого подарка в виде решения о размещении американских радаров на чешской территории, то конечно, это только усугубляет и подчеркивает сложность момента.
В целом, мы смотрим на эту проблему достаточно положительно, мы считаем, что Россия в ней будет принимать участие, потому что речь, конечно, идет о защите территорий: и европейских стран, и России, от возможных террористических пусков. Но мы хотели бы каким-то образом изменить формат этого решения проблемы и прежде всего, сделать это решение трехсторонним, чтобы в нем принимали участие Россия, США и НАТО, или европейские страны. Чтобы здесь каким-то образом сочетались активы, которые есть у нас – РЛС в Габале и строящаяся станция под Армавиром, плюс наши антиракетные технологии, то есть, наши комплексы С-300, С-400.
Мы считаем, что это можно было бы сделать, и никаких особых проблем нет, но конечно, для этого нужны договоренности на политическом уровне, потому что речь идет не о картошке, а о создании какого-то агентства или командования, которое будет наделено полномочиями открывать огонь в случае каких-то подозрительных пусков. Но для этого наши отношения, безусловно, должны быть более доверительными и более дружелюбными, чем они есть сейчас.
И весь накопившийся комплекс проблем – конечно, не для нынешней администрации. Она все что смогла, сделала, многого не сделала, но в любом случае она уходит и появляется пауза, когда нам нужно ждать, а кто же будет у американцев взамен – Обама или Маккейн?
В любом случае, это будет одна из проблем, которая уже лежит на повестке дня и к решению которой нам нужно готовиться, учитывая, что у американцев основные решения по вопросам ПРО уже приняты, даже существует какой-то график, и немного переформатировать его, переделать всю эту программу из двухсторонней в трехстороннюю будет сложно. И для этого потребуются неимоверные усилия и политическая воля.
И в целом, это осложняет повестку дня Медведева в отношении Соединенных Штатов – он достаточно критически относится к тому, что делают США и не скрывает этого. Вместе с тем он понимает, что без Соединенных Штатов многих вопросов, в том числе и российских, не решить, будь то вопросы безопасности, вопросы экономики или финансовые вопросы. И теперь мяч - на стороне американцев и их новый президент должен будет решать, что ему делать с этими вопросами и с Россией.
- А как, на ваш взгляд, разрешится нынешняя предвыборная коллизия в США? Есть ли какая-то ясность в вопросе преимуществ кандидатов друг перед другом?
Да нет, пока никакой ясности нет, и даже появились осложнения. Потому что часть тех избирателей Демократической партии, которые поддерживали на праймериз Хиллари, предупредили, что если ее не будет, то они проголосуют за Маккейна. Потом есть большая вероятность того, что большинство неопределившихся избирателей, а их сегодня очень много, тоже могут проголосовать за Маккейна. В общем, несмотря на то, что вроде бы республиканцы всем надоели, и правила политического процесса в Америке таковы, что должен прийти черёд демократов, похоже, что тот, кого демократы предлагают в качестве своего кандидата, может не набрать необходимое количество голосов. А это уже, естественно, вызывает растерянность и в деловых кругах США, и в политических кругах.
Когда нет явного победителя, приходится многие вещи сейчас притормаживать и ждать, а чем же все это закончится.
Я думаю, что сейчас в американской политической жизни, и даже в чем-то в экономической, наступает такое безвременье, которое продлится до ноября, когда будет определяться исход голосования.
- В России, тем не менее, дискуссии о том, с каким американским президентом нам будет лучше иметь дело, не прекращаются. Они, на ваш взгляд, продуктивны, или это спекуляции?
На мой взгляд, сами дискуссии на эту тему - глупые, потому что нельзя сказать, кто лучше. Когда меня об этом спрашивают, я говорю: лучше, если бы какой-то казах стал американским президентом, и будет лафа…Но если серьезно, то кто бы ни стал, все имеющиеся между нами проблемы будут сохраняться, хотя их набор может варьироваться.
С Маккейном все понятно: он человек жесткий, ориентированный на прошлое, в какой-то степени он сохраняет позиции холодной войны. В общем, с ним будет один набор проблем.
А с Обамой будет другой набор проблем, потому что этот человек, действительно, глядит в будущее. Ему не очень нравится наше устройство, ему не очень нравится, что у нас страна миллионеров, страна богатых людей, которые командуют всеми. Здесь есть свои проблемы и считать, что кто-то из них нам облегчит жизнь, а кто-то нет – неправильно.
Нужно готовиться к тому, что любой следующий американский президент, конечно, будет иметь, как возможность решить имеющиеся проблемы, так и возможность ухудшить и усложнить их.